Чернила и ладан

Просторный холл готического особняка на окраине Балтимора встречает Лиру и Джаспера тишиной и спокойствием. Девушка бросает взгляд в сторону гостиной и недоумённо хмурится. В комнате никого нет — только несколько хаотично разбросанных на столе документов, словно кто-то изучал их совсем недавно, и чашка с недопитым кофе. Не успевает Тёрнер подумать об отсутствии хоть какой-либо ответственности у своих проклятых учителей, как дверь, ведущая на задний двор, призывно распахивается. — Ммм… будем устраивать представление для соседей? Прелесть, — сухо бросает она и следует за немым приглашением. Джаспер в ответ на её комментарий только поджимает губы и тоже выходит на улицу. День выдаётся ясный, поэтому вампир для своего перемещения предусмотрительно выбирает траекторию, лишённую прямых солнечных лучей. Он опускает козырёк кепки Янкис пониже и с лёгким прищуром оглядывает задний двор. Лира не может отделаться от мысли, что выглядит он как бейсболист вне сезона — расслабленный, но опасный. Насчёт соседей Тёрнер, конечно, погорячилась. Из-за того, что дом Мираны расположен в самом конце улицы, задний двор у неё достаточно просторный. По периметру участка аккуратно высажены туи, образуя густой хвойный забор. В углах — пихты с припорошёнными снегом верхушками. Около террасы — остролистные падубы, которые дают тень и ощущение закрытого, плотного пространства. Рай для отшельника. Впрочем, это и неудивительно, зная, кто хозяйка. Саму Мирану Лира находит там же — среди вечнозелёных деревьев. Женщина приветственно им кивает. Тёрнер спускается со ступеней террасы и невольно замирает. По телу прокатывается будоражащее ощущение, словно её обволакивает густая, вязкая масса. Чужая магия. Но в ней Лира вновь нащупывает смутно знакомые с детства отголоски. Вот почему в их первую встречу с Мираной её чары показались ей такими похожими на отцовские — из-за родственной связи. Джаспер с хищническим любопытством склоняет голову, а затем поднимает ладонь и касается пальцами воздуха — ровно в том месте, где стоят границы ведьмовских чар, невидимые для человеческого глаза. Мирана, увидев это, вскидывает брови, а затем подходит к ним мягкой поступью. — Обычно подобные вам, мистер Хейл, не могут в полной мере ощутить нашу магию, — со смятением отмечает женщина. Вампир опускает ладонь и коротко усмехается. — Я… адаптируюсь, — уклончиво отвечает он и бросает взгляд в сторону Лиры. Он действительно всё лучше и лучше чувствует все колебания её силы, даже когда сама ведьма их сперва не замечает. Но она не думала, что это распространяется и на других представителей их вида. — Что это такое? — интересуется Уитлок и внимательно обводит окружающее пространство глазами, словно пытаясь найти границы чар. — Защитный купол, — отвечает Мирана. — Нам не нужны лишние свидетели. Магия в груди призывно щетинится, и это обжигающее ощущение заставляет Лиру резко обернуться. Джаспер делает то же самое, впиваясь взглядом в фигуру появившегося словно из ниоткуда Тибериуса. Вампир сводит брови к переносице, и Тёрнер уверена — в очередной раз думает, каким образом этот колдун умудрился обойти его рефлексы. — По лицам вижу, как вы рады меня видеть, — усмехается мужчина, спускаясь со ступеней террасы. — Но давайте сегодня без радушных приветствий. Мы начинаем. Он почти с кошачьей грацией проходит на середину участка и останавливается, небрежно поправляя рукава своего пиджака. Мирана без слов удаляется в противоположную сторону, выходя за границы своего защитного купола, и делает это так спешно, что Лире становится не по себе. Джаспер тоже это замечает и опасно щурит глаза. — Долго будешь там стоять, птичка? — дёргает бровью Тибериус. — Давно пора понять, что я пиздец как не люблю тратить время понапрасну. С губ срывается раздражённый вздох. Лира медленно подходит к колдуну, но останавливается, когда между ними остаётся около пяти ярдов. Чёрта с два она подойдёт ближе. — Последовал бы ты примеру Мираны, хищник, — Тибериус замечает, что Джаспер остался стоять на своём прежнем месте — в границах защитного купола. — Тебе может не понравиться то, что ты здесь почувствуешь. — Мне уже не нравится, — холодно отзывается вампир, не изменившись в лице. Он продолжает стоять на своём месте, чем вызывает усмешку колдуна. — Как знаешь. Так будет даже интереснее. Тибериус переводит взгляд на Лиру. — У тебя сегодня одна задача, птичка — постараться меня убить. Любыми способами. Ты получаешь полный карт-бланш. Девушка оторопело моргает, подумав сперва, что он снова над ней насмехается, но лицо у колдуна абсолютно непроницаемое. — Что, вот так сразу? Даже без прелюдий? Лира бросает этот комментарий, даже не подумав, просто чтобы скрыть свои настоящие чувства. Она не знает границ его силы — не может понять, учитывая то, какой странной по ощущениям магией он обладает. Но чёрт подери, если он сейчас не шутит, она действительно сделает всё возможное, чтобы вытрясти из него всё дерьмо. — Продолжишь язвить — я перестану быть таким добрым. И поверь, такой вариант развития событий ни тебе, ни твоему вампиру не понравится, — предупреждает мужчина. Так это в его понимании доброта? Лира скептически дёргает бровью, но больше не даёт себе времени сомневаться. Такие шансы выпадают слишком редко. Ведьма концентрируется на кипящем лавой ощущении под рёбрами и позволяет ему разлиться по телу. Кончики пальцев начинает покалывать от прилива магии. Окружающий мир сужается до одной точки — фигуры Тибериуса напротив. Лира больше не думает — ловит зыбкую материю на границе его тела и усиливает давление. Она помнит, что в прошлый раз наткнулась лишь на вакуум, поэтому сейчас решает играть на опережение — не воздействовать напрямую, а подбираться постепенно. — Умно, — усмехается он, сразу же разгадав её манёвр. С места колдун не двигается, да и выглядит всё так же расслабленно, словно его и вовсе не волнует то, что в дюймах от его тела давление повышается до отметок, сравнимых с гидравлическим прессом. Воздух вокруг густеет и электризуется, насыщаясь озоном и ладаном. Лире отчаянно хочется избавиться от этой проклятой усмешки на его губах. И магия внутри вторит этим желаниям. Осторожничать больше смысла нет. Ведьма резко выдыхает и перестаёт сдерживать свою силу — позволяет ей идти дальше. Но когда кажется, что магия вот-вот должна схлопнуться капканом, Лира чувствует, словно проваливается в бездну. Не ожидая подобного, она невольно пошатывается, потеряв точку опоры. Девушка вновь натыкается на оболочку из пустоты. И не просто пустоты, а всепоглощающей пустоты. — Ну же, птичка, это всё? Не разочаровывай меня, — вздыхает колдун, склоняя голову набок. Лира стискивает зубы. К чёрту всё: пора пустить в ход температуру. Она мысленно очерчивает контур его тела, припоминает все записи из отцовского дневника и свои тренировки. В следующий миг под её воздействием атмосфера не выдерживает. Появляется первая искра, но не успевает Лира ухватиться за этот импульс, как он вновь утопает в оболочке вакуума. — Ты гладишь силу по шерсти, Лира. Так не убивают, — утомлённо вздыхает Тибериус. Этот небрежный комментарий вызывает очередной укол раздражения и ярости. Она всё это время пыталась контролировать магию, чтобы не дать огню расползтись. Но Лира вдруг понимает, что конкретно сейчас этот контроль играет с ней злую шутку. Ей нужна скорость, чтобы пробиться через его броню. А для этого нужно позволить магии встать у штурвала. Ведьма вытягивает перед собой ладони и сводит энергию в одну точку. И когда чувствует, что вот-вот появится искра, ещё сильнее увеличивает давление, а затем резко отпускает. Магия, что так долго ждала именно этого момента, срывается с цепи — дикая, непокорная, неистовая. В воздухе вспыхивает ярко-белая вспышка. Ощущение жара и давления под рёбрами усиливается. Её сила хватается за эту нить, плывёт вперёд. Единственное, за чем нужно следить сейчас — направление. Тибериус сводит брови к переносице. Лира замечает, как его тело в этот момент напрягается. Границы её воздействия неожиданно расширяются. Воздух становится ещё гуще, насыщаясь магией почти до предела. Краем глаза ведьма замечает, что пространство сжимается настолько, что она видит, как искажается воздух вокруг Тибериуса. По земле проходит едва уловимая дрожь. Тонкие ветви туй начинают хрустеть, словно кто-то сжимает их мёрзлые кончики. Снег, покрывающий спящий газон, начинает подтаивать. Сила внутри неистовствует, требует большего. В висках разрастается болезненная пульсация, но ведьма не обращает на это внимания: она сконцентрирована лишь на том, как близко подобралась к его броне. По лицу колдуна видно — он это чувствует. На один краткий миг давление смещается — едва уловимо, лёгким искажением. Лира этого сначала даже не замечает, но вот Тибериус — да. Он отвлекается лишь на долю секунды и бросает взгляд через плечо, но этого хватает, чтобы рядом с ним вспыхнул огонь, а вместе с ним — и мучительно неприятный жар под рёбрами девушки. Тёрнер невольно давится воздухом. Ей кажется, словно магия норовит выломать ей рёбра своим напором. Внутри разрастается непривычное сопротивление, а затем в груди словно что-то трескается. Лира дёргается, ощущая резкий провал. Кожу на шее и запястьях обжигает, будто кто-то мазнул по ней раскалённой проволокой, а затем стянул удавкой. Огонь вспыхивает лишь на долю секунды, но не успевает разрастись: Тибериус приподнимает ладони, отвечая уже своей магией, и гасит его почти в зародыше. Давление выравнивается, а температура возвращается к своим прежним отметкам. Лира медленно выдыхает и делает шаг назад. Напряжённые мышцы отзываются на это движение приятной тяжестью. Жар под рёбрами стихает, магия просто теплится внутри, едва напоминая о своём существовании. Тибериус обводит её цепким взглядом, а затем произносит холодно и без эмоций: — Вот теперь было близко. Недостаточно, но близко. Она почему-то уверена, что Тибериус относится к тому редкому типу наставников, которые искренне считают, что если ученик всё ещё дышит — он не слишком старался. Ведьма с трудом давит внутри невольное воспоминание об отце и надеется, что хотя бы Мирана не будет придерживаться этой стратегии обучения. — Ты выдохлась слишком быстро, но не потому, что слаба. А потому что работаешь не в полном диапазоне. Магия едва не раскрошила ей рёбра в пыль, и это он называет неполным диапазоном? Лира растерянно моргает. А колдун тем временем вновь обводит её внимательным взглядом, словно раскладывая на атомы, и заключает: — Тебя держат. И держат давно. Он поправляет воротник своей рубашки, а затем разворачивается, словно потеряв к ней всякий интерес, и направляется к выходу. Лира стискивает челюсть почти до хруста. Выжал её как тряпку, посеял в голове ещё больше вопросов, а теперь просто уходит? На языке вертится с десяток ругательств, которые охота бросить ему в спину. Ведьма молча буравит взглядом удаляющуюся фигуру. Тибериус уже поднимается по ступеням террасы, как вдруг резко останавливается, словно вспомнив что-то. — И ещё одно, птичка, — говорит он. — В одиночку ты бы до меня не дотянулась. Мужчина бросает в сторону Джаспера короткий, оценивающий взгляд и добавляет: — Это тоже проблема, но уже не твоя. Вампир от его слов настороженно замирает, но Тибериус, как обычно, не считает нужным объясняться и просто уходит. Как только его магический след испаряется, Лира медленно выдыхает, а затем подходит к Джасперу и стоящей чуть поодаль от него Миране. Её сила мягко ворочается под кожей, словно тёплая водная гладь, и ощущать её такой мягкой и тихой после неконтролируемого пожара теперь даже как-то непривычно. Но вместе с тем — хорошо. Как тащить на плечах невыносимую тяжесть несколько миль, а затем внезапно сбросить с себя этот груз и почувствовать долгожданную лёгкость в теле. — Ты не можешь истощить свою магию, Лира, — словно прочитав её мысли, вдруг говорит Мирана. — Пока мир живёт, живёт и она. А твоя кровь тянется к ней, как бы её ни сдерживали. — Но я чувствую… — Облегчение? — усмехается ведьма, перебивая её. — Да. Но не потому, что силы в тебе стало меньше. Просто потому, что ты дала ей то, чего она заслуживала — должного высвобождения. Если дикого зверя посадить на цепь, он не станет от этого домашним псом. Ты никогда не искоренишь хищную составляющую своей природы. В голове так некстати вспыхивает образ Джаспера, и Лира едва удерживается, чтобы неосознанно не бросить взгляд в его сторону. Вампир же, словно почувствовав её импульс, тихо усмехается. — Орин был умным человеком, но порой слишком самонадеянным, — с горечью продолжает Мирана. — Он искренне полагал, что сможет обуздать стихию, которая не желает быть покорённой. И, кажется, то же самое вбил и в твою голову. Действительно, именно этому учил её отец. По его словам, магия всегда должна играть по её правилам. Но даже Тибериус, предоставляя свой паршивый выбор «контроль или смерть», не забыл упомянуть, что свою силу Лира должна не подавлять, а удерживать. — И что мне делать? — хмурится ведьма. — Всегда держать под рукой этого садистского амбассадора Бриони, чтобы он выжимал из меня все соки? — Не обязательно, — усмехается Мирана. — Есть более… безопасные для тебя способы, но не менее эффективные. Рядом с тобой находится тот, кто тоже обладает огромной силой, правда немного другого рода. Лира переводит взгляд на Джаспера. Вот уж действительно кто обладает весьма кровожадной натурой и при этом умудряется держать в узде все свои эмоции и чувства. Но убивать зверей или, тем более, людей — как-то не входило в её планы. Мирана не даёт воображению Тёрнер разыграться по полной и поясняет: — Спроси у мистера Хейла, неужели он ни разу не крошил в своих ладонях скалы, чтобы немного выпустить пар? Я сомневаюсь, что вампиры держатся исключительно на убийствах. В ином случае, человечеству бы точно не поздоровилось. Лира недоумённо дёргает бровью. — То есть, если я правильно понимаю, — медленно тянет она, — мне нужно крушить всё подряд в компании вампира? — Всё подряд не стоит — не забывай о последствиях, — сдержанно улыбается женщина. — Но это будет куда безопаснее, чем то, что ты делала здесь. Ты не сможешь вечно скрываться за защитным куполом: нужна концентрация и мощь, чтобы его сдержать. А магия не очень жалует многозадачность. Справедливости ради, это звучит как очень весёлое времяпрепровождение, пусть и весьма сомнительное с этической точки зрения. Да простят её экологи. — Я предпочитаю гранит, — невозмутимо отмечает Джаспер. — Он прочный и не задаёт лишних вопросов. Лира фыркает и впервые за день ловит себя на мысли, что улыбается без напряжения.