Свой спектакль

      «И если я ведаю тайны — поэт, чародей, Властитель вселенной — тем будет страшнее паденье.» из стихотворения Н. С. Гумилёва «Я верил, я думал»       — Князев, ты часть группы. Ну или был ею на момент подписания договора. Соответственно должен выполнять свои обязательства. Вкладывайся уж как-нибудь.       — Мих, ну не могу я. Ты в театр, я…       — Ты можешь делать, что хочешь. Если не халявишь по «Королю и шуту».       — Ты сейчас сам только мюзиклом занимаешься.       — Зонг-оперой. Ты обозначил, что не участвуешь, я принял. А где твои другие тексты, Князев? Рифмовать разучился?       — А у нас есть свободная музыка, Горшенёв?       — Мелодии тебя не касаются. Можешь выбрать любую, какая тебе понравится.       — И она не пойдёт в Тодд?       — Стихи, Князь. Большего от тебя никто не просит. Рассказать не выдумку, а живую историю. Как про цирюльника и Бетти.       — Я и предлагал вернуться к стилю, который был у нас раньше, Мих.       — Ты меня не слышишь? Не сказку, а про реальную жизнь.       — Да группе просто не до меня. Я приношу уже готовые песни, их никто разбирать не хочет без твоей отмашки       — Только слова, Андрей, остальное — не твоего ума дело. Ты ещё не принёс ничего, что бы по-настоящему цепляло. На свой кровавый мини-спектакль ты не способен.       — Хочешь крови и шоу, но без музыки, Миха?       — Князь, сделай что-нибудь без моей подсказки наконец-то.       — Отлично, Горшок. Я всё понял. Будут тебе слова.       Что он там понял? Привык у меня за спиной прятаться всю жизнь. Когда всё нормально, то у нас в группе два солиста. А когда начинаются проблемы, это Горшок не так решил. «Я говорил, что надо было по-другому.» Громче, б…., говори, а то тебя никто никогда расслышать не может. Красоваться тебе нравится, а не пахать. «Я не успеваю.» А чем ты, т… м…, всё время так занят? Свой номер, своя гримёрка. Потом своя группа, так?       Прямо читается, что один ребёнок в родительской семье. Никогда ни с кем не делился, только о себе думаешь. Есть общий проект, так нужно капризничать. Вот тебе сценарий, идея, просто сделай свою работу. И здесь лень включил на всю катушку. С гастролями уже подзавязали, организовали тебе спокойствие. Сиди и сочиняй. Нет, нужно развести трагедию на ровном месте. «Я не развиваюсь, я в твоей тени.» Ну, п....., претензии. Кто тебе больше двадцати лет мешал? Может, тебе на солнце и не надо? Вон и в тени башку напекло, словил звёздную болезнь. Завтра в студии на пробу пишемся, а этот где-то в своём районе тусоваться собрался. Хоть бы как-то участвовал в общем деле, а то из армии работал, сейчас же вообще ничего. Другой человек. Без фантазии, без искры. Не способный удивить.       — Миша, чего не вступил, сказал же, что с листа петь будешь?       — А? Что, Паша? Я сейчас, секунду.       — Что мне делать?       — Выруби пока всё, я дочитаю.       — Ты же говорил, что выучил, Миш.       — Паш, пять минут.       — Где Князев в своём Купчино прячется?       — Откуда я знаю, Миша? Позвони ему и спроси. Мы пишемся сегодня или нет?       — Потом. Мне надо… Нет, сегодня нет.       — Ладно, иди текст учи, Миш. Но следующий раз…       — Да, Паш, спасибо. В следующий раз обязательно.       — Ты как, Андрюха, в студии папки подменил?       — Из-за этого ты, Горшок, всех прокинул с записью? Мог по телефону спросить.       — И ты бы рассказал?       — Нет, Миха, но спросить ты бы мог.       — Ладно, тогда просто читай текст.       — Я не для того его тебе принёс.       — А для чего, Андрюха? Это спектакль на двоих. Не сачкуй, играй за себя. «Тодд, да не тот» |✓||✓||✓||✓||✓||✓||✓||✓||✓| Наш мир придуман мной и им Как утешенье и обитель. Не был он только лишь твоим. Ты не творец, ты — похититель. Если начнём мы враждовать — Наши герои нас осудят. Хочешь историю переписать? Я запрещаю, такого не будет. Дружбу, Верность свою Перед группой и всеми ты обесценил. И вот я, Один у софитов стою, А ты... Ты не на сцене. Тьму создавали мы подчас — Но это были от света тени. Когда наш общий очаг погас? Бесповоротно, без объяснений. Но если можно огонь раздуть, Остановиться, замедлить тленье. К твоей душе я отправлюсь в путь, Чтоб убедиться, прося прощенья. Рядом Быть вопреки. Быть вопреки и зла не ведать. Яд. Он Из твоей руки. А подлость разве победа? ======================= Но если всё же остаться вздумал, То мне не нужно. Ни чтобы просто избегнуть шума, Ни ради дружбы. Ты своим словом поставишь точку. И это знаешь. Но я ведь просто здесь влипну прочно — Ты всё теряешь. Тебе претит не на вершине, Не быть кумиром. Мы не коллеги с тобой отныне: Прощанье с миром. Не хочешь слышать, не хочешь видеть, Как я играю. Не сможешь больше меня обидеть. Я умираю. Но если память в тебе отдастся Последним светом, То лучше раньше, чем всем воздастся, Приди с ответом. =========================== Кто палач, кто судья? Я не вижу вас. Это смерти ладья. Я на ней в этот раз. Поглотит Мгла меня без сомнения, К сожалению. Что осталось мне во плоти? Лишь мгновение. Дуновение. Не спасти ничего В этой лютой тьме. И слетаются От лица твоего Все кошмары ко мне, Приговоры свершаются. /-\/-\/-\/-\/-\/-\/-\/-\/-\ Продажной тварью быть на потеху, Я не согласен. Успех минувший уже не к спеху. Их мир опасен. Чужие звери сожрут без страха, Не подавившись. Мы с тобой явно дадим тут маху, С собой простившись. Нас разделяют не наши споры, А что-то выше. Я не хочу быть твоим укором, Прошу услышать. Я без сомненья стою, оглохнув, У бездны края. Где вдохновенье? Я здесь подохну, Не выбирая. Судьбы зловещей чужие соки Всё пропитали. Я не согласен уйти до срока. Мы не устали. Ты — на машине на встречу к лире, На все играя. Я — вдоль обочин к твоей могиле, Лишь пыль глотая. Я наступаю на горло песням, Ломая стержень. А ты смеёшься. Не интересен. Мой шут повержен. Ради убийств однообразий Смахнуть святое? Прости, я пас. Твой шаг ужасен. Лишь зло пустое. Тебе все просто здесь треплют нервы, Судя о главном. Я не хочу быть на сцене первым, А только равным. Ты просишь дальше писать нам тексты, Хоть в них не верю. Не робот, чтобы Так продолжать я, и не конвейер. Считаешь, просто гоню впустую — Нытьё не катит? Мих, не хочу я в жизнь холостую, Мне боли хватит. Достало быть мне тебе удобным, Себя калеча. И Тодд, и суд, и преподобный — Бесчеловечны. Но если б можно начать сначала — Сомненья в печку. Я был бы рядом с твоим штурвалом. Твой друг навечно.