о слабостях

***** последние лучи закатного солнца медленно скользят по коже, проводя по острым скулам, припухлым от долгих поцелуев губам, и впутываются в волосы, окрашивая их в ярко-оранжевый. и эндрю осторожно, поддаваясь спонтанному желанию, почти что нежно, пропускает чужие прядки между своих пальцев, специально наклоняя их чуть в строну, к свету, наблюдая за тем, как отросшие со временем локоны джостена разгораются, блестя всё сильнее, будто языки пламени. смотрит на это с бесстрастным выражениям лица, но больше не запрещает себе думать о том, насколько спокойнее, пусть и со временем, становится рядом с нилом. такие вечера больше не вызывают тихой тревоги, клокочущей в сердце, будто в затишье перед бурей. они скрашивают будни, вызывая в груди совсем иные, куда более светлые чувства, и мысль об этом впервые не пугает. ничего не делая в ответ, упорно терпя очередное домогательства к своим волосам, нил просто продолжает блуждать излишне мягким взглядом по чертам чужого лица, вглядываясь очарованно. и эндрю молчит, вновь позволяя так нагло на себя таращиться, чувствуя, как где-то в животе всё переворачивается, вызывая совершенно излишнее смущение, о котором он даже понять не даёт, упрямо сжимая пальцы ног в попытке сдержаться. ебаный джостен, блять. его нежный восторг и трепетные чувства, отражающиеся в голубых озерцах, о которых он, слава богу, ещё ни разу не сказал, заметны с каждым днём всё больше и больше. и не только миньярду. может показаться, что это даже немного страшно. правда, совершенно не заботит. влажный от недавнего дождя бетон, которым покрыта крыша, холодит кожу, вызывая по-началу мурашки: такие, что те ощутимо проходятся даже по щекам. нил же едва заметно ведёт плечами, но, игнорируя прохладу, внимательно заглядывает прямо в глаза, спрашивая разрешение в очередной раз, пусть и без слов. а потом, довольно улыбаясь после слабого кивка, аккуратно укладывается на чужих коленях, расслабленно вытягивая ноги. и после, дождавшись ещё одного кивка, аккуратно переплетает пальцы свободных рук. и замирает. замирает, взором скользя от чужих глаз до маленькой, такой любимой родинки на чужой щеке. в лучах солнца горят не только одно лишь волосы нила - обрамляя, закручиваясь на концах, блондинистые прядки светятся, создавая словно бы нимб у головы миньярда, и джостен не может отвязаться от мысли о том, что это чертовски красиво, набатом бьющей в голове. он осмеливается спустя время, не прекращая удовлетворённо лыбиться, и начинает поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони эндрю, вновь и вновь вглядываясь в заученные наизусть черты. а эндрю же всё помалкивает, едва заметно поджимая губы, что бы с уст не слетело очередное «пялишься», и так слишком часто произносимое. и вдруг цепляется за осознание того, что такое происходит постоянно – нил просто зависает, рассматривая его чуть ли не часами, и это, блять, крайне неожиданно.. абсолютно не бесит. из-за такого внезапного откровения перед самим собой все усилия сохранить бесстрастное выражение лица идут просто напросто в никуда, и миньярд чувствует, как у него сама по себе образуется мягкая ухмылка. внутри ухает, когда миньярд замечает точно такую же на губах джостена, вмиг скопировавшего его выражение. что-то непроизвольно всё сильнее и сильнее заходится от столь простого жеста, выбивая из колеи окончательно, и от этого близящегося сумасшествия, в который раз вызванного одним и тем же рыжим, он на момент забывает, где находится, отчего бесстрашно и очень резко поворачивает голову, чуть ли не сталкиваясь с буквально.. ничем. кажется, что стоит ещё совсем чуть-чуть наклониться вперёд, и эндрю полетит вниз огромным камнем, прямиком навстречу твердому асфальту. вот только мягкая ладонь, сжимающая его руку посильнее, заземляет. и не даёт никуда провалиться. ему не страшна смерть. миньярд боялся её в последний раз ещё в далёком детстве, что уж говорить о сейчас.. но, не смотря на это, высота всегда заставляла сердце беспокойно оживать и мелко-мелко подрагивать в груди, ускоряясь и ускоряясь, чуть ли не оглушая своей трелью. так же мощно, как и когда этот экси-наркоман выцеловывал на его шее дороги, никуда не ведущие, но будоражащие больше всех остальных. не оглядываясь ни на одну мысль, мелькнувшую до этого, в голове успевает прозвучать очередное ругательство, когда эндрю опять ощущает, насколько же сильно эти глупые воспоминания и фантомные ощущения ломают в нём всё, что только можно и нельзя. чертова слабость. это чересчур. давно пора бы остановиться, даже не смотря на то, что какая-то часть внутри него уже смирилась тысячу и один раз. нил становится для него и исключением, и спасением, и успокоением в одном флаконе. и это, что не удивительно, крайне тяжело осмыслить всему миньярду. «пожалуй, немного не сейчас» – заглушая всё то, что до этого звучало, скользит где-то на задворках сознания, когда джостен аккуратно касается его щеки свободной рукой, и, давая и время привыкнуть, и шанс отстраниться, наклоняет к себе. а после, дождавшись реакции, бессловесно спрашивает разрешения, задерживаясь на пару секунд перед тем, как примкнуть к эндрю за очередными ласками. «сейчас лишь «да». всё остальное на потом» — думается, когда они всё целуются и целуются, вдруг так непривычно ласково, ощущая и впервые признавая такую чуждую, но правильную, сочащуюся из каждого прикосновения.. любовь. когда губы покалывает намного сильнее и целоваться становится просто напросто больно, а над ними сияют, переливаясь, звёзды, и скромно светится луна, всё-таки приходится признать.. его главные и единственные слабости – нил абрам джостен и ебучая высота.