Будем друзьями

— Давай будем друзьями? — предлагает Хосок, натягивая на себя футболку. Ткань липнет к мокрой спине. Юнги лениво потягивается, лёжа в его постели. Он следит за Чоном, прищурившись, и лениво мычит. — М-м... Друзьями с привилегиями? — хмыкает. — Ты знаешь, мы оба не готовы к серьёзным отношениям, — Чон присаживается на кровать рядом с ним. Он проводит пальцами по голому плечу Мина, с удовлетворением оценивая красные следы, которые оставил ему несколькими минутами ранее. Юнги понимающе кивает и молчит. Он прикрывает глаза, позволяет Хосоку соединять пальцами родинки на своей коже, обводя маленький шрам. Они оба не помнят, когда началась их интрижка, но она затянулась надолго. Они могли встретиться в любой момент, когда становилось одиноко, и расслабиться вдвоём. Юнги привык звонить Чону по ночам, чтобы общаться ни о чём, Хосок запомнил тексты его любимых песен, чтобы подпевать в машине. Их это устраивало. Они могли ограничиться объятиями и чипсами с крабом под нетфликс, безо всякой романтики, в один вечер, и изводить друг друга до тех пор, пока соседи не начнут стучать по батареям, в другой. Общие друзья не понимали, что происходит между Юнги и Хосоком, но им не нужны были ярлыки, чтобы продолжать... Что бы это ни было. У них были границы, которые они не переступали, потому что условились не принимать никаких обязательств. Что угодно, кроме серьёзных отношений. Хосок почувствовал, что они подобрались к этой границе слишком близко. — Как знаешь, — устало мурлычет Мин. — Ох, это значит, никаких больше поцелуев? — Никаких. — Тогда можно последний сейчас? — спрашивает он, глядя на младшего снизу вверх, и Хосок не может ему отказать.

***

Хосок сжимает холодный стакан в руке. Юнги выглядит, как звезда, заблудившаяся среди цветных стёкол, когда теряется в компании друзей на танцполе. Хосок не может отвести взгляд от Мина, пока он танцует, звеня браслетами, которые Чон сам для него плёл. Друзья Юнги смеются, потому что его движения до смешного нелепые. Хосок его им научил. Мин очень многое взял от Чона, перенял его привычки, стал говорить его словами. Они словно постепенно смешивались, передавая друг другу всё лучшее от самих себя, и Хосоку нравилось думать об этом. — Почему ты не с Юнги? — неожиданный вопрос Намджуна, оказавшегося рядом, пугает. — Должен быть? — Чон дёргает бровью. — Вы что, поругались? — заговорческим шёпотом спрашивает Ким. — А, ты об этом. Мы решили остаться друзьями, — Хо беззаботно улыбается и делает глоток из стакана. — Это я ему предложил. Глаза Намджуна на лоб ползут от удивления: — Друзьями? — от шока проливает коктейль на ковёр, — А я ждал приглашения на вашу свадьбу... Мы делали ставки на то, кто сделает предложение! — Брось, мы не собирались заходить далеко. Мы не думали даже о том, чтобы съехаться. Дружба подходит нам больше. Намджун смотрит, как крепко Чон сжимает стакан, как крутит кольца на пальцах свободной руки, наблюдая за счастливым Юнги, который устало облокачивается на плечо одного из их друзей, и усмехается. — Ты очень по-дружески ревнуешь. — Я не... — Чон не успевает ответить, как они оба замечают Юнги, направляющегося к ним. Мин запрыгивает на край стола, рядом с которым устроился Хосок. В неоновом свете Чон замечает, как по виску Юнги скатывается розоватая капля пота – Хосок сам выкрасил его в бордовый на выходных. Парень тяжело дышит, оттягивает влажную футболку, охлаждая разгорячённую кожу. — Чёрт, как душно, я устал... — Мин склоняет голову набок и смотрит на младшего из-под полуприкрытых ресниц. — Ты трезвый? — Пока что, — Чон болтает безалкогольный коктейль в стакане, выпуская искристые пузырьки. — Отвезёшь меня домой? Хосок никогда не говорит ему "нет". Парни выходят из дома вместе, оставляя позади шумную музыку и тошнотворную духоту. Чон придерживает Мина под локоть, чтобы он не упал на лестнице. Юнги задирает голову, чтобы полюбоваться звёздами. Редко в их районе можно увидеть такое девственно-чистое, незапылённое тучами небо, которое явит далёкие созвездия и огоньки спутников. Волшебно и чертовски романтично, не поспорить, но Хосок был бы рад, если бы Мин смотрел под ноги. Чон открывает для него дверь и пристёгивает, когда старший падает на пассажирское сиденье. Юнги умеет пить, он никогда не убивается настолько, чтобы не быть способным даже вставить язычок ремня в замок, они оба знают об этом, но Хосок всё равно делает это для него. Юнги поднимает на него взгляд, в тусклом свете луны его глаза сияют. Хосок сшит из заботы и внимания, он всегда делает больше, чем нужно, даже если в этом нет необходимости. Его следующему партнёру очень повезёт. Чон садится за руль и запрещает Мину трогать кнопку кондиционера, чтобы не простудиться. Юнги без спроса лезет в бардачок, чтобы найти в нём свои любимые мятные леденцы. — О, ты всё ещё покупаешь их, — улыбается он и закидывает сразу пару штук в рот, загоняет языком за щеку и откидывается на спинку сиденья. — Ты же их любишь, — пожимает плечами Чон. — Мило. Хосок смотрит на уставшего Юнги через зеркало, выезжая на дорогу. Он выглядит до одури красивым, когда влажные пряди спадают на его лоб, а подводка размазывается под глазами. Юнги растирает её ребром ладони – после будет жаловаться на раздражение, как всегда, – и прикрывает глаза. Смертельно красивый, как фосфорный дождь. Хосок был рождён для того, чтобы жалеть о каждом своём решении. Мин высовывает руку из открытого окна, чтобы пропустить холодный ветер через растопыренные пальцы. Зевает сонно. Звёздная пыль щекочет щёки. — Ты настоящий друг, Хосок, я счастлив, что ты есть у меня, — произносит так легко, будто между ними никогда не было ничего большего. Будто они не просыпались в одной постели десятки раз. Будто Юнги не давал Хосоку пароль от своего телефона, чтобы он отвечал на сообщения его друзей, пока Мин в душе. Будто они не называли своих собак Холли Чон и Микки Мин. Когда Чон подъезжает к дому Юнги, парень поддевает ручку и толкает дверь, но, прежде чем выйти из салона, по привычке тянется к лицу Хосока и... — О, прости, — нервно усмехается Мин, отводя взгляд, — я чуть не... — Ты... Да. Юнги пахнет мятными леденцами. Хосок знает, как приятно слизывать холодный ментол с его губ, как язык немеет, когда Мин передаёт конфеты изо рта в рот, но он больше не должен думать об этом. Только ему кажется, что сотни поцелуев до последнего были неправильными. Недостаточными. Он может любить его лучше. Он мог бы дать ему ласку, которую Юнги заслуживает. У Хосока было столько шансов, но ему не хватает ещё одного. — Я ещё не отвык, — улыбается он. По коже бегут мурашки из-за прохладного воздуха, который Мин запускает в машину. Хосок смотрит в его глаза в неловком молчании и улыбается так же, как всегда: — Всё хорошо. Спокойной ночи, хён, хорошо выспись сегодня. Какое глупое недоразумение – что бы ни происходило между ними, он не успел вовремя это остановить и поплатился целым сердцем. Его не устраивает дружба. — Спокойной ночи, — хриплым шёпотом отвечает Юнги и выбирается на улицу, закрывает дверь не с первого раза и неуклюже шатается, обнимая себя за плечи от холода. Хосок вздыхает и выходит следом. — Подожди, — просит он и закидывает его руку на своё плечо. Так устойчивее и теплее. — Расшибёшься пять раз, пока дойдёшь. — Вот и нет, — фыркает Мин. — Я тебя знаю. Юнги ему не отвечает. Переставляет ноги нерасторопно, не может поднять голову к небу – слишком устал. Чон ведёт его к крыльцу, помогает подняться по лестнице и находит ключ под ковриком. Юнги не оставил эту привычку даже после всех его предупреждений о том, как опасно оставлять ключи от дома снаружи. Мин позволяет ему самостоятельно открыть дверь, и когда они заходят внутрь, из гостиной бодро выбегает Холли. Он с приветственным милым тявканьем прыгает на ноги Хосока, намеревается оставить когтями затяжки на джинсах, но Чон простил бы этому сладкому созданию что угодно. Он опускается на колени, чтобы приласкать собаку, и треплет его за ушками. — Ты скучал по мне, да, малыш? — хихикает Чон. — Он всегда тебя ждёт, — шепчет Юнги. Хосок старается не обманывать себя и игнорирует улыбку в его голосе. Мин развязывает шнурки, собственные пальцы плохо слушаются, но он справляется. Парень отпихивает свои кеды под обувную полку и потягивается, зевая. — Помочь тебе, ну... Дойти до спальни? — спрашивает Чон. Себе помоги, идиот. — Если хочешь. Хосок берёт его под локоть и ведёт через темноту, обходя косяки, дыры в ламинате и переступая края ковров, об которые легко запнуться. Холли следует хвостиком и скребёт когтями пол при каждом шаге. Юнги толкает дверь в комнату, и Чон приобнимает его за бедро, потому что они оба всегда врезались в тумбу справа от двери и прикладывали друг другу холодное к тазовым косточкам. Через пару мгновений Хосок шипит от боли, ударяясь рукой о проклятый угол. — Не останешься на ночь? Куда ты поедешь в такую позднюю ночь, — шепчет Юнги, когда младший подводит его к кровати. — Домой. — И что ты будешь там делать? — спрашивает Мин, заискивающе улыбаясь. — Спать, Юнги, — осаживает младший и отступает назад. Когда Мин берёт его за запястье, Хосок жалеет о том, что решился проводить его до кровати. До входной двери. Жалеет, что привёз сегодня, что встретил... Бог знает когда. Должно быть, это была осень, шли дожди и улетали чайки. Ключицы Юнги, изящные, острые, похожи на их крылья. А прикосновения под его пальцами светятся в темноте, как фосфорные ожоги. — Долго бегать будешь? — спрашивает Мин. — К чему ты?.. — Ты пялился весь вечер. Друзья так не делают. Хосок смотрит на него в темноте, только глаза сияют и пот на висках поблёскивает, отражая каплю фонарного света с улицы. Чону дыхание перехватывает. Хочется зарыться пальцами в его бордовые волосы, пусть утром все его пальцы окажутся в смытой краске, но он наконец-то сделает всё правильно. Юнги запускает пальцы под шиворот его футболки, сжимает ткань и с треском тянет на себя. Хосок врезается в его губы, холодные от мяты, и проигрывает в тысячный раз его звёздным чарам. В конце концов, Хосок не умеет говорить ему "нет", и на исходе дня он сделает так, как утром хотелось Юнги.