Милость властного короля

      – Кто друг главного героя? Я друг главного героя!!!       Точнее, одного из главных героев. Кто бы знал, что человек, за плечами которого тридцать два года жизни, будет так радоваться оттого, что завёл друга в школе. Но ведь это был не просто друг. Это был его любимый персонаж! Мобэй Цзюнь – холодный красавец, «властный король школы», как называли его читатели.       Он никогда не признается, но та книга про Мэри Сью, в которую все влюбляются, ему очень нравилась. Молодые, богатые, успешные, они любят и преодолевают трудности, покоряют и раздают пощёчины. Главных героев было трое. Героиня – белый лотос, но при этом не дама в беде, она может за себя постоять, и это Цинхуа любил больше всего. Оставшиеся два – это главные мужчины, которые борются за её сердце. Цинхуа даже задонатил автору. Увы, при жизни не успел дочитать и это его величайшее сожаление. Он дошёл только до обучения в привилегированной школе. Эх… Благо, что сейчас он может с удовольствием есть дыню* и наблюдать за любовным треугольником.       Система так вообще куда-то свинтила. Зачем приходила? Чего хотела? Но неожиданно с ним захотела скорешиться эта мечта всех девичьих сердец. Цинхуа был даже не против отыгрывать роль «страшной подружки». Было бы настоящим безумием пытаться конкурировать с этим секс-символом. Да и Цинхуа было не привыкать к роли второго плана.       Так что сейчас он был абсолютно счастлив, что никакой механический голос не зудит у него в черепушке и не указывает что делать. Да и помощи от неё… Ха! Сообщила, что он попал, в кого попал, и была такова. Три раза ха! Нет, чтоб золотой палец ему дать.       Но чувствовал он в этом мире себя абсолютно комфортно. Изображать человека, до которого никому не было никакого дела, легче лёгкого!       Только «властный король» заставил его понервничать. Это сейчас они дружбанские друганы, а тогда он замечал повышенный интерес Цинхуа к их трио и несколько раз ловил его на несостыковках в поведении.       И пока с Цинхуа регулярно сходили семь потов и снились кошмары, в которых его клеймят фальшивкой, они с Мобэем сблизились и стали друзьями.       Получается, единственный, кому было до него дело – его любимый герой. Этот старик был так тронут. Цинхуа смахнул несуществующую слезинку и продолжил собирать учебники.       – Ты плакал?       Неожиданно тягучий баритон раздался совсем рядом. Ах да… Сегодня они вновь шли из школы вместе. Высокий, даже слишком, с широкими плечами, мускулистыми руками и как всегда без школьной формы. Бунтарь. С первого дня Цинхуа задавался вопросом: «Он точно школьник?». И при этом чувствовал какое-то несравненное удовольствие, ощущая себя таким маленьким рядом с ним. Но это чувство он не мог никак объяснить, а потому затолкал куда подальше.       – А? С чего бы?       – Видел, как ты тёр глаз. – Взгляд стал угрожающим.       Почему-то Мобэй был уверен, что неприятные слова и насмешки одноклассников расстраивали Цинхуа. Конечно, когда кто-то так заботится о тебе, это приятно. Но он совсем не понимал истоков этой уверенности, а разубедить Мобэя сдался уже давным-давно и поэтому вновь просто рассмеялся.       – Иногда, когда люди трут глаза, они просто трут глаза. Расслабься, ха-ха.       – Мгм…       Теперь уже Цинхуа напрягся, прыгая на одной ноге, он пытался и переобуться, и запомнить улыбку, пусть и насмешливую.       – Ну что? Говори уже.       – Это снова твои… особенности? – Улыбка стала шире.       Цинхуа смутился. Да, иногда он говорил сам с собой. Да, иногда уплывал в свои фантазии. И да, иногда словно разыгрывал сценку, в которой играл всех актёров. Ну и что? Он творческий человек! И вообще… у всех свои недостатки.       – У тебя проблемы с этим?       Всё ещё с улыбкой Мобэй посмотрел на рыбу Фугу рядом с ним, завязал ей шнурки на кроссовке и, встав, похлопал по плечу. Благодаря длинным ногам он был уже далеко впереди.       – Э-эй! Подожди меня!       Цинхуа старательно семенил следом и одновременно пытался успокоиться. Получалось с трудом. Одна единственная мысль так и билась в его голове:       «Властный король только что завязал мне шнурки»

***

      Общеизвестен был тот факт, что один из лучших учеников и неудачник с конца списка постоянно вместе. Их видели в кафе, парках, магазинах и на обеденном перерыве в столовой. Даже в интернете они не давали людям покоя, поставив схожие аватарки, походящие на парные.       И сегодня утки мандаринки были вместе. Цинхуа с Мобэеем играли по Фискорду. Когда в первый раз Цинхуа услышал о нём, минут пять хохотал. «Фискорд!» – кричал он. – «Вот это фантазия!»       Непринуждённо болтали, Цинхуа хохмил, Мобэй смеялся. Что? Мобэй смеялся? Всего пару секунд, но Цинхуа почувствовал, словно ему открылись все тайны мироздания.       – О чём думаешь? – Низкий голос с ноткой лености.       – Теперь я понял!       – М?       – Почему ты на вершине рейтинга популярности, а я нет.       – Почему же?       – Да в тебе абсолютно всё идеально, даже завидовать не получается!       – Ммм.       Голос по другую сторону прозвучал невероятно довольно. Цинхуа решил, что ему показалось. Но несколько секунд отвлечения, стоили жизней его товарищам.       – Да блин! Это был мой лучший отряд заклинателей… Проклятье! Надо было тоже демонов брать.       – Кто тебе мешал? – В голосе звучала насмешка.       – Ну… знаешь, хотелось побыть героем и всё такое… ха-ха.       – А демоны не могут быть героями?       – Да не, могут, конечно, у них даже в сюжетке что-то такое про спасение. Я не проходил, но люди писа…       Цинхуа продолжал болтать, а Мобэй старался унять грохочущее сердце.       – Мгм. Понятно.       Кончики его ушей ещё долго были покрасневшими.

***

      Вот и кончилась белая полоса в жизни Цинхуа. Его король разочаровался в нём и больше не хочет признавать в нём своего верного соратника. Эх…       Цинхуа сидел на школьном дворе и тяжко вздыхал. Это, безусловно, не конец света, но всё равно грустно. Всё-таки за оба мира у Цинхуа впервые был такой друг, да, даже не такой, а просто друг. В прошлой жизни у него были знакомые, приятели, но друзей не было. Да и то, они все появились уже во взрослой жизни, а вот в школе… В школе у него не было никого.       Получается, любимый герой помог ему закрыть гештальт. Что вообще-то тоже неплохо. Да и жадным быть не стоит. Он должен быть благодарен за то что ему вообще позволили тусоваться вместе с Мобэем. А то что ему наскучило… Что ж, Цинхуа понимал его. Всё-таки Мобэй Цзюнь был создан гордым сыном неба. Ему предначертано стать великим.       После саморефлексии Цинхуа полегчало и он выглядел уже в разы бодрее. От такой работы даже живот заурчал. Да, поесть бы не помешало. В дом героини идти не хотелось. У него тогда, скорее всего, случится несварение. Он вообще редко там бывал. Да и зачем? Снова выслушивать что он делает не так? Уроки можно сделать в кафе или интернет-кафе, а друзей у первоначального владельца не было, и у него… Теперь тоже.       – Почему ты здесь?!       Рык вырвал Цинхуа из мыслей. Мобэй явно был разозлён и слегка вспотевший. Он бежал?       Да, ко всеобщему удивлению великий и прекрасный Мобэй Цзюн обегал всю школу в поисках своего драгоценного Цинхуа. Ведь они обычно шли из школы вдвоём. Но одного из них на месте не оказалось.       – Чжучжи тебе рассказал?!       А рассказать он мог бы секрет Мобэя. Который связан с совершенно недружескими чувствами к Цинхуа. Об этом, к слову, он догадался только благодаря своей непревзойдённой проницательности.       – Ч-что?       Услышав это блеяние и посмотрев на жалкое выражение лица, Мобэй не мог не заговорить мягче.       – Тогда почему ты здесь?       – Я просто, – громкое урчание перебило Цинхуа.       – Пойдём поедим.       С красным лицом Цинхуа кивнул.       Они всё ещё друзья!

***

      Нет, они точно больше не друзья. На этот раз Цинхуа вздыхал в библиотеке. Делал он это в гордом одиночестве. Конечно, зачем детям богатых родителей пользоваться библиотекой для подготовки доклада? Но Цинхуа занят был не домашним заданием. Он вновь уплыл в свои тревоги.       «Властный король» ведёт себя совсем иначе. Он отмахивается от Цинхуа, не смотрит в глаза и даже больше не хочет того касаться. Но при этом всём Мобэй всё ещё угощает своего разжалованного соратника едой и проводит с ним время. Почему? Для чего? Цинхуа не знал.       Самым страшным вариантом из тех, что пришли ему на ум, было то, что это какой-то изощрённый план для издевательств. В такое верить совсем не хотелось и Цинхуа не верил. Но сложно не признать, что в его любимом персонаже было что-то тёмное. Взять хотя бы то, как он угрожал главной героине. Может быть, сейчас темнота Мобэя только зародилась? Агрх! И почему он не успел дочитать? Это всё та стратегия проклятая! Если бы только она не была по скидке и Цинхуа бы не играл в неё все выходные… Голова ещё начала болеть.       – Эй. Ты избегаешь меня?       – Да кто станет от тебя бегать?       Цинхуа равнодушно махнул рукой и лёг щекой на стол. Ему было нестерпимо тяжело. «Наверное, это тяжесть бремени попаданца». От этой мысли Цинхуа глупо хихикнул. Лба коснулась ладонь. Большая. Ух! Прохладная. Ах!       – У тебя температура.       – Ну… может… небольшая…       – Вставай, я отведу тебя домой.       – Ха-ха, у меня нет дома.       – Хорошо, тогда в медпункт.       – Нет, тогда родители Минъянь узнают.       Даже не тётя и дядя, а чьи-то родители. Понимание того, что Цинхуа не может положиться даже на взрослых, заставило его сердце заболеть.       – Мгм. Отдохнёшь у меня.       Так, Мобэй узнал, что у него в грудной клетке всё-таки сердце, а не кусок льда.       Так, Цинхуа сам того не понимая поделился одной из самых сокровенных частичек своих мыслей.       Так, они всё ещё друзья… Которые стали гораздо ближе.

***

      Учительница по геометрии задерживалась. Неожиданно в первую очередь для него самого, Цинхуа понравился этот предмет. Раньше он никогда не ладил с точными науками, а с геометрией у него и вовсе были особенные отношения. Все эти тангенсы, котангенсы… Фу – одним словом. Но благодаря этой небольшой бабушке лет шестидесяти с поджатыми губами и добрыми глазами, кажется, его предпочтения изменились. У Цинхуа сердце кровью обливалось, когда приходилось учиться хуже, чтобы притворяться отстающим. Но, кажется, учительница догадывалась и это радовало.       Они должны были сегодня обсудить задания и результаты прошлых лет по олимпиаде. Представлять школу его никто не отправит, но изучить и решить задания самостоятельно он мог. Почему-то учительница хотела с ним заниматься дополнительно и Цинхуа за это был ей благодарен от всей души.       Чтобы чем-то себя занять, он стал рассматривать аллею почёта. Здесь висели портреты тех, кто победил по городу и стране. Здесь был и король школы, который победил в прошлом году. В романе говорилось, что Мобэй Цзюнь победил во всех точных науках, а Чжучжи Лан в гуманитарных. В итоге у них получилась ничья. Цинхуа улыбнулся от этих воспоминаний. А когда стал рассматривать фото, и вовсе рассмеялся.       – Ну точно властный король!       Мобэй, который хотел окликнуть Цинхуа, на этих словах поражённо замер. А затем довольный ушёл. Пазл сложился. Правда, понятный ему одному.       Всё ещё друзья… Пока что.

***

      – Цинхуа!       Он оборачивается и сталкивается с хозяином голоса. И о чём они могут говорить? Цинхуа недоумевает. Безусловно, он и за первым главным героем наблюдал, но на памяти Цинхуа они никогда не разговаривали. Разве что-то по мелочи, он всё-таки из семьи главной героини.       – Я Чжучжи Лан. Помнишь меня? Мы встречались несколько раз.       Господибожемой. Цинхуа хочется закатить глаза. Спокойствие, только спокойствие. Ну кто не знает в их школе Чжучжи Лана? Мобэй – король, а этого называют будущим императором. Раньше Цинхуа он тоже нравился. Этот героем был довольно нетипичным. Не гора с мускулами, а изящный с почти змеиной сущностью. Но после этого градус тепла поубавился. Что это за напускная скромность?       — Прости - прости, но я не мог не уточнить. – Темп речи стал в разы быстрее, словно он куда-то заторопился. – Будь осторожен с Мобэй Цзюнем.       – А?       – Я пойду, всего доброго.       Уходил Чжучжи Лан уже под грозным взглядом приближающегося Мобэя. Так вот из-за чего спешка.       Вечерело. Сегодня и Цинхуа и Мобэй задержались в школе. Они шли молча. Но, казалось, что один слышит, как скрипят зубы другого.       – Ты так злишься, как будто я слил ему какую-то секретную инфу о тебе, ха-ха.       – О чём вы говорили?       Мобэй предельно серьёзен и Цинхуа тоже не может больше веселиться.       – Он сказал быть с тобой осторожнее.       – И что ты?       – В смысле?       – Будешь со мной осторожнее?       – Ха-ха, да нет, конечно.       – А стоило бы.       Взгляд тёмно-синих глаз завораживал. В нём были эмоции, которые Цинхуа не мог понять, но он чувствовал, что сейчас произойдёт то, что изменит отношения между ними.       Он не хотел. Цинхуа боялся этих изменений и позволил своей трусливой части взять верх над собой. Он попытался отвести взгляд, но ему не дали.       Чужие пальцы бережно удерживали его за подбородок. Бережно, но крепко. Красивое лицо напротив стало невероятно быстро приближаться. Губы Мобэя накрыли его. Казалось, они полностью контролировали его, настолько, что у него даже не возникло желания сопротивляться. Хотелось только одного – покориться.       С чмокающим звуком рот Цинхуа, наконец, был освобождён. Тонкая нить слюны служила неопровержимым доказательством, того, что сейчас между ними было. Они целовались здесь и сейчас, не во сне, а в реальности. Цинхуа было трудно в это поверить.       – Такую властность ты желал?       Цинхуа никогда не посмеет в этом признаться, но да. И до этого момента это было тайной, даже для него самого.       Больше друзьями не были.