Чувства цвета киновари

Тот, кто почитает сны за дар небес, должно быть, никогда не попадал под чары тех грёз, которые приходят к безнадёжно влюблённому глупцу. Дзинши встретил тот же пейзаж с глинистой почвой и бесплодными, но притом прекрасными белыми деревьями. Поскольку это было уже во второй раз, юноша не слишком и удивился, разве что в этот раз ни о каком отваре из белой дрёмы речи не шло. Но теперь он был тут не один. Силуэт под белым деревом был донельзя знакомым, и он алел брачными одеждами, словно язык неистового пламени. Маомао. В свадебном наряде. Прекрасная как сама бодхисаттва Гуаньинь. А он… Да, его рукава тоже были оторочены богатой вышивкой. Фениксы и драконы в затейливых позах, сливавшиеся в поцелуях и жарких объятьях. Не к добру это – только и успел подумать Дзинши, как ноги, перестав повиноваться, сами поволокли его вперёд. Вот и Маомао, но взгляд её нежен, а не серьёзен, как бывает всегда. И эти губы, словно половинки вишен, приоткрытые в немой просьбе, и откуда-то прилетает это самое свадебное «Поцелуйтесь!». Он припал к ней, словно разгорячённый от бега конь к озёрной воде, и вдруг почувствовал, как его клонят вниз, на мягкий мох. От прикосновений лекарки одежда сходила словно лепестки, и очень скоро на них не осталось ничего кроме того, в чём приходит в мир каждый смертный. Оторвавшись от его губ всего на мгновение, Маомао из сна легонько толкнула главного евнуха, заставив лечь на спину, а затем уселась на груди обольстительным демоном, чьё тело было покрыто дымкой неизвестности, и пришлось протягивать руки, чтобы нащупать эти мимолётные изгибы, да поднимать по-собачьи нос в попытке учуять, коснуться… Пробуждение было резким. Во рту было так сухо, что язык казался чем-то чужеродным вроде одной из тех вяленых рыбёшек, которых продают бедные дети, живущие по берегам рек. Внизу живота же, казалось, наросли ледяные торосы. Напасть! Едва Шуй Лан в своей привычной манере просочилась в комнату, Дзинши мигом перелёг на живот, зарываясь лицом в подушку. Выдумает же голова такое! Не сны, а наказание. Хоть как в детстве кричи о том, чтобы баку пришёл да пожрал их. С другой стороны, жалко отдавать ему такое, всё же… Ох, это было восхитительно, пусть и невозможно. Невозможно? Наверное, что так. Но как же хотелось бы. – Вы в порядке, молодой господин? – заботливо поинтересовалась Шуй Лан, дотрагиваясь до его плеча. – Сон всю голову заморочил, – с трудом приподнявшись на локте, пожаловался главный евнух, решаясь вылезти из-под одеяла. – Это всё работа, в последнее время Вы трудитесь, не жалея себя, – заботливо проворковала Шуй Лан, убедившись, что её воспитанник сел на стул и принимаясь за его волосы, – Какую причёску сделать Вам сегодня? – Та, что была вчера, пока мне по душе, так что её, пожалуйста. Пока старая служанка молча занималась наведением его марафета, Дзинши изо всех сил вытряхивал ночной морок из головы, заставляя мозг взяться за дела, которые надлежало порешать сегодня. Подготовку ко дню рождения госпожа Рииши уже никак нельзя было откладывать, сегодня последние приготовления, завтра – да, завтра день рождения, была ни была. А что в гареме? Окончательно надо определиться с тем, кого назначить на должность нового учителя танцев, тому всё же нужно отлёживаться дома, отправить его восвояси, чтобы не слушать эти постоянные крики человека, измученного собственным переломом. А сместит что – как потом оправдываться? Что за танцор такой, которому только и остаётся, что хромать? К швеям ещё не помешает зайти, проконтролировать, как они шьют, а то бывало дело, отрезали лоскуты да относили себе домой, пришлось выпороть. Куда ещё? На кухне, убедиться, что залежалые продукты используют в готовке, а то было дело, травились, даже Маомао пришлось дёргать, чтобы посмотрела, не яд ли это, но оказалось, гнилая картофелина попалась. Права Шуй Лан, тут и без снов напряга хватает. На что ещё там жаловались? Пара музыкальных инструментов из строя вышла? Струны заказывал, но если кто поменял и лопнуло, тут уж, пожалуй, надо разобраться, у кого из музыкантов руки не из тех мест растут. Но сначала то, что не требует выезда куда-либо, бумажная волокита. С распределением жалований, нового финансирования, расходами. Определить, куда уходит больше положенного, и урезать там, где не особо и нужно. Нет, конечно, выть начнут, что в чёрном теле держат их тут, но это привычно, избалованные, что с них взять. А ещё бы мясо в рацион добавить, если отпраздновать день рождения госпожи Риишу и не выделить остальной части гарема мяса, скажут, что все деньги на день рождения Добродетельной супруги ушли, а их вот, не любят, не холят, не лелеют. А что там с поставкой яшмы, кстати? Если они опять привезли монолит, красный, как драконья кровь, а те, что пятнистые, забыли, то лучше уже удавить их голыми руками, таких не изменишь. Ну как им втолковать, что не могут, не могут все наложницы носить украшения из одинаковой яшмы? Это не мужчины, который ходят в одинаковых нарядах и ухом не ведут, эти друг дружке глаза выцарапают, если будут похожие украшения. И да, резчиков бы ещё проведать, они постоянно придумывают, чтобы такого изготовить из камней да раковин. Ещё один умеет мастерить украшения из рога да кости, надо бы переговорить с ним, сможет ли обучить ещё кого-нибудь, выйдет подешевле, да и красоты не меньше. Хотя, возможно, только по мнению главного евнуха это красиво, а эти могут и заартачиться. Но тут уже включается обаяние, которое, правда, Дзинши не хотел проявлять из-за накопившийся усталости. А придётся. Хорошо быть сильно занятым: бумажная волокита начинает делаться на порядок быстрее. Главный евнух и сам не понял, как закончил, а закончив и подняв глаза, вдруг узрел пред собой Маомао. Конечно же, воспоминания о прошедшей ночи махом встали перед глазами, она, в свадебном платье, которое распадается на лепестки, оставляя обнажённым такое желанное тело. – А… Доброе утро. Что случилось? – с огромным трудом совладав с мыслями, поздоровался с ней Дзинши. На поясе у Маомао красовалась её лекарская сумка. Неужели опять куда-то вызывали? Если в солдатскую часть, он сделает крюк и хорошенько намылит им шеи, ибо уже достали приходить сюда что ни день. И ладно бы нормальные пациенты, преисполненные достоинства: нет, грубая солдатня, которые постоянно то ругаются, а то просто орут, хотя на самом деле Маомао помогает им исключительно из доброты душевной, а не потому, что её приставили к части. Иногда, слыша доносящуюся с их стороны пьяную браваду, Дзинши очень жалел о том, что живёт с ними поблизости. Солдаты без театра военных действий становились грубыми и праздными, и от того начинались мелочные придирки. Хорошо что ещё против статуса не пёрли, а то отдельное приключение бы выдалось. – Да всё в порядке, не извольте беспокоиться, – на её лице появилась та самая не по годам мудрая улыбка, которая бывает у мастеров своего дела, – Бегала вот с утра госпоже Рифе. Не мне Вам рассказывать, что такое беременная женщина. Боюсь, ещё пару месяцев мне придётся являться к ней и день, и ночь, несколько волнуется насчёт своего… особого положения. – А что на этот раз? – Она, бедняжка, увидела пару пятен на исподнем и решила было, что это кровь, но на самом деле просто шалит этот негодяй, который у неё там поселился, – Маомао хихикнула, но на всякий случай кашлянула, чтобы не сочли легкомысленной, – И вот: поскольку я всё равно выходила за пределы дома, я заодно дошла до госпожи Риишу аккуратненько разузнала у её слуг, как и что. Простите, что не предупредила, но это деликатное женское дело. Кстати, видела, что привезли витекс, немного, но в цвету. Вы уж простите, что ушла туда, не предупредив. Дзинши лишь рукой замахал, мол, ты не поклоны бей, а рассказывай давай. Уже давно договорились, что не нужно такого церемониала устраивать, одну работу работают, но всё же иногда прорезалась статусность, чтоб её. – Поскольку эти дурочки не всегда хорошо исполняют свои обязанности, – она вздохнула, но не то чтобы очень тяжело, – Я напросилась на аудиенцию под предлогом того, чтобы проверить, нет ли у госпожи на что-нибудь аллергии. Благо, госпожа Риишу оказалась не занята, и с радостью составила мне компанию, пусть и ненадолго. Я спросила у неё насчёт предстоящего визита Императора, но знаете, подав это так, что я лекарь, и мне нужно убедиться, что всё хорошо, всё же нам можно, и... – травница помедлила, – Господин Дзинши, а Вы в курсе, что она не то чтобы против, и мало того, знает, зачем он у неё остаётся? Услышав это, главное евнух даже облокотился на стол: – Да ты, верно, шутишь. – Не шучу, в этом и дело, – поскольку Маомао всё это время стояла, она осторожно приземлилась на стул, отведённый для посетителей, – Мне, конечно, стоило расспросить и дальше, что я и сделала, Вы знаете, как я могу, практически напрямую. Она вся раскраснелась, но закивала. – Кто... – мысли отказывались слипаться хоть в какую-нибудь внятную конструкцию, – Кто ей рассказал... Нет, не так. Откуда... Но я не понимаю! Она же ещё дитя, как? Когда? – Я же говорила, что рано или поздно нам повезёт, – усмехнулась Маомао, пожимая плечами, – И пусть циклы у неё пока не регулярны, беременность наступить не может, что, пожалуй, не так уж и плохо, действительно рано, но, похоже, девочка уже готова стать женщиной. – Эти самые женщины когда-нибудь из меня всю душу вытрясут, – проворчал Дзинши, растирая лицо, – Я тут, значит, глаз не смыкаю, не знаю, как её уберечь, нагоняй получаю – а она вот, оказывается, готова! – Не вините её, – мягко произнесла Маомао, прищуриваясь, – Я тоже знавала такие случаи, иногда это как вспышка, распускается бутоном в груди – и уже не убрать. Притяжение тел ведь не шутка, не зря же мы говорим об инь и ян, которые бесконечно стремятся друг к другу, что бы ни случалось. – А может, – главный евнух замахал рукой, привлекая её внимание, – Может, дело в статусе? Ну знаешь, как это обычно бывает, ребёнку хочется казаться взрослым, если у остальных взрослых уже что-то такое было. Может, дело в этом? – Ох, нет, Вы бы видели её улыбку, – Маомао даже руки на груди сложила, легонько качая головой, – Передо мной была маленькая женщина, ждущая своего часа. Порядка ради я намекнула ей, что первое соитие может быть болезненным, но она аж ножкой притопнула, мол, раз надо, значит, надо. Это Вам не показуха обиженного ребёнка, она настроена очень даже решительно, а от щёк хоть трубку прикуривай. – Но витекс поставим, – без обиняков произнёс Дзинши, тоже следом за ней скрещивая руки на груди и хмыкая. – Да естественно поставим, странно было бы от этого отказываться. Госпожа Риишу всё же сложена очень хрупко, а у гостя, поди, всё же не червь шелковичный. – Иногда твои метафоры не в бровь, а в глаз, – главный евнух на всякий случай прикрыл лицо рукой, чтобы она не заметила его замешательство. – Прошу прощения, это всё моё дурное воспитание, сами знаете, где выросла, – вроде бы извинилась, а по глазам заметно, что никоим образом не жаль. – Что ж, благостный ты мой гонец, – встав из-за стола, Дзинши даже в ладоши прихлопнул, – Если с этим более-менее понятно, мне пора заняться хлопотами гарема и организацией этого самого праздника. – Хорошо, зовите, если что, – она помедлила, глядя на собственную лавку чудес. – Что-то не так? Ты туда не хочешь? – разгадав её сумятицу, спросил главный евнух. – Обычно в это время ко мне ходит одна из старых служанок, у которой болит всё, включая бессмертную душу, – Маомао протяжно вздохнула, – Раньше я выписывала ей всякие лекарства, и только потом поняла, что в основном ей просто нужно пожаловаться на свою тяжёлую судьбу. Похоже, никто из семьи её уже не слушает, вот, присела на уши мне. И после неё я чувствую себя такой вымотанной, будто бы меня в мешок сажали да палками колотили. – В таком случае, – Дзинши изобразил самое что ни на есть серьёзное выражение лица, – Я, как твой господин, более чем уверен, что сегодня мне никак не обойтись без твоей помощи, а старая женщина с её жалобами может и подождать. В конце концов, ты лекарь, а не её внучка. – А меня не съедят эти ваши… почитательницы? Будут по углам шушукаться, зачем только их объект поклонения привёл с собой эту дурнушку. – Если хоть одна из них посмеет хоть слово сказать в твою сторону, моя расправа будет быстрой и предельно жестокой, – виноградные глаза недобро сузились, – Эти куры и мизинца твоего не стоят. – Да что Вы, что Вы, я пошутила, – порядком обескураженная, Маомао даже сделала шажок назад, и Дзинши, поняв, что перегнул палку, снова улыбнулся: – Прости, это прозвучало грубо. Я лишь хочу сказать, что ты неслучайно моё доверенное лицо, и дело здесь не во внешности, а в красоте души. Если кому не понять, пусть, это их дело, для меня ты навсегда останешься лучшей из людей, с которыми меня сталкивала жизнь. – Вот умеете же Вы соловьём разливаться, – порядком смущённая, кашлянула лекарка, – Тогда дайте мне хоть какое-то задание, если уж мы в гарем, вооружусь сумкой, мало ли, у кого кашель, а у кого кожа чешуйками пошла, несколько припарок да примочек, чтобы не кидались на меня, как собаки. Если просто буду молча стоять за Вашей спиной, словно привидение, они скорее проникнутся недоверием. – Как всегда прекрасная идея. Тогда собирайся, и я жду тебя у повозки. Как только голова, украшенная двумя косичками, исчезла в проходе, Дзинши ощутил, как что-то в его душе встало на прежнее место. День уже не казался таким тяжёлым и загруженным, и это было не только из-за новости о госпоже Риишу. Но мысль о том, что они с Маомао проведут этот день бок о бок, пусть и занимаясь разными делами, приободрял. – Быстрее, быстрее! – заговорщически шепнула ему девушка, подбегая к повозке. Дзинши, который был чуть повыше, с этого ракурса мог видеть, как во двор, опираясь на клюку, ползёт одна из служанок, приставленных к кухне. – Это мы вовремя, – подождав, пока она заберётся, Дзинши тоже влез следом, захлопывая дверцу. Лекарка захихикала, зажав рукой нос. Вот вроде серьёзная, а вроде иногда ребячество проснётся такое, что и самому не грех посмеяться вслед. – Спасаемся праведными делами от старухи? – с намёком окликнул их с места возницы Гаошунь. – Именно, мой друг, – улыбнулся ему в ответ главный евнух, – Трогай!