Гуэрния - цветок раздора

      — Пупсёныш, выходи, — Сокджин постучал в дверь ванной комнаты, — кофе привезли.       — Сам пей свой кофе, — пробормотал Чимин, судорожно соображая, что ему делать. Он сидел на краю мраморной ванны и искал выход из сложившейся ситуации, в которую сам себя загнал. По правде говоря, ему очень хотелось выпить горячий кофе, да и позавтракать бы не мешало. У Пак Чимина была одна интересная особенность: несмотря на количество выпитого вечером, его никогда не мучило похмелье с утра. Наверное, именно поэтому у омеги никогда не срабатывал тормоз и он всегда кутил, как последний раз в жизни. Знал, что его тело будет в полном порядке. Но при всей своей безалаберности Чимин понимал, что это скоро закончится. Этот год, который он с боем выбил у отца, был своеобразным прощанием с весёлой и беззаботной жизнью. Затем последует замужество, и Чимину придётся стать примерным омегой, независимо от того, кем будет его супруг. Его так воспитывали с рождения. Перед глазами Пака был пример папы, который был идеалом во всем. Сейчас был, но до замужества папуля ничем не отличался от сыночка. Также сумасбродничал и куролесил, доводя дедушку Чимина до ранних седых волос. Так что яблочко от яблоньки недалеко укатилось. Пак прекрасно осознавал своё положение и мирился с этим. Конечно, он мог взбрыкнуть и гордо уйти на вольные хлеба, отказавшись выполнять волю родителей, но Чимин любил и уважал их. Разорвать кровные узы не так-то легко, как кажется. Да и Пак не хотел этого делать. Тем более что отец пророчил ему в мужья молодых обеспеченных альф, а не старых хрычей. Только вот Чимин за каким-то хреном сказал «да» чокнутому альфе за дверью, которого знал один день. Что сподвигло его на такой шаг, для омеги было тёмным пятном в памяти.       — Нет, ну конечно, я найду выход из любой жопы, — сам себе пробурчал Пак. — Но вопрос в другом. Как я постоянно нахожу туда вход?       — Чимин, перестань артачиться и выходи, — вновь послышался голос Джина. — Давай поговорим, как взрослые люди.       — А если я не хочу?! — выкрикнул Пак, взъерошив свои волосы. — Чего ты пристал ко мне?!       — Ясно. Как взрослые не получится. Меняем тактику. Пупсёныш, а у меня здесь вкусные канноли и кофе раф.       — Раф? — встрепенулся Чимин и сглотнул вязкую слюну, которая мгновенно образовалась от упоминания его любимого напитка. — Сладкий?       — А разве раф бывает несладким? — удивился Джин. — Хочешь?       — Нет, — выдавил из себя омега. — Уйди со своим кофе. Врождённое упрямство заставило так сказать Чимина. На самом деле он был готов сейчас полжизни отдать за обожаемый кофе раф. Если бы это был обычный эспрессо или латте, то Пак бы не обратил на слова Джина никакого внимания. Кофе хотелось, но не настолько, чтобы выйти из своей крепости и встретиться нос к носу с альфой. Но это был раф или, как его называл Чимин, напиток богов.       — А я, пожалуй, сделаю глоток, — как ни в чём не бывало продолжил Джин. — Не знаю, как ты, но я не могу устоять перед этим кофе. Это же рай во рту, когда ты его пьёшь. Шелковистая, обволакивающая текстура и превосходный нежный сливочный вкус. Ммм. Аромат балует обоняние нотками изысканной ванили, которая любовно переплетается с терпким запахом кофейных зёрен, смолотых вручную. Джин замолчал, и Чимин понял, что он прервался, чтобы отпить кофе. Омега, встав, тихо, как мышь, подкрался к двери. Он прислушался к звукам за ней, а затем и вовсе приложил ухо к дверному полотну.       — Когда делаешь первый глоток, то твоё нёбо встречается с блаженством в прямом смысле слова, — в голосе Джина зазвучали какие-то интимные нотки. — Он словно подтаявший пломбир ложится на язык и заставляет закрывать глаза от удовольствия. Это сродни поцелую с любимым человеком. Также сладко и запредельно вкусно. И всегда мало. Мало настолько, что не хочется останавливаться ни на минуту. Все рецепторы обнажаются и жадно впитывают вкус, доводя до экстаза всё твоё существо. И всё, что ты пробовал до, становится бледной тенью по сравнению с этим взрывом ощущений. «Господи, что он сейчас описывает? Кофе? — пронеслось в голове Чимина. — Что-то непохоже».       — Чимини, знаешь, как говорил Жан Поль Рихтер, немецкий писатель?       — Нет, — тихо пробормотал Пак. Но Джин его услышал, потому что омега приклеился к двери и внимательно впитывал каждое слово альфы. Чимин сам не знал почему, но голос альфы, точнее, его сексуальный тембр, появившийся неизвестно откуда, на него действовал, как удав на кролика, заставляя подойти ближе. Но ближе уже было некуда, так как запертая дверь мешала этому.       — «Легче забыть десять поцелуев, чем один», — процитировал Сокджин. — Я думаю, он был прав.       — Ты это к чему? — не понял омега.       — К тому, что десять поцелуев с другими быстро забываются, в отличие от одного поцелуя с любимым. Этот поцелуй живет в нас всю жизнь. Особенно первый. А когда не везёт, то и единственный, — пояснил Ким. — Так же и с кофе. Ты можешь попробовать десятки способов приготовления этого напитка, но в памяти навсегда останется самый любимый. Чимин, послушай, я понимаю, ты сейчас в небольшом шоке…       — Небольшом?! — возмутился Пак, отпрянув от двери. — Мужик, мало того, что я тебе в буквальном смысле предложил жить со мной, так ещё с какого-то перепуга согласился выйти за тебя замуж!       — Ладно, в большом, — покорно согласился альфа. — Но может, ты успокоишься, и мы всё обсудим?       — Что обсуждать? — сбавил тон Чимин. — Я не выйду за тебя. Это недопустимо.       — Ты хотя бы выйди из ванной комнаты. Малыш, нужно нормально позавтракать, забрать твои вещи из отеля или хотя бы сумку у Юнги. У тебя же здесь даже трусишек нет.       — Есть. На мне, — возразил Пак и довольно смущённо добавил: — Наверное.       — Чимин, я тебя ночью только обнимал, так что не в курсе, на месте ли твоё нижнее белье, — серьёзно произнёс Ким. — Выходи. Иначе я начну пастилу пробовать и описывать каждый съеденный кусочек. Поверь, если на тебе сейчас и есть трусы, то после этого их там не будет.       — А у тебя и пастила имеется?       — Да, — подтвердил альфа. — Малиновая. Джин услышал, как щёлкнул замок, и перед ним появился взъерошенный, помятый омега. Припухшие глаза Пака смотрели на альфу настороженно и как-то по-детски наивно. Чимин напомнил Сокджину маленького нахохленного воробушка, который пытался делать дерзкий вид. Альфа ободряюще улыбнулся, протягивая стакан с кофе Чимину.       — Держи. Я угадал с твоим кофе?       — Да. Это мой любимый, — признался Пак, забирая стаканчик. — Как ты узнал?       — Никак, — пожал плечами Джин. — Просто это и мой любимый. Ты же заныкался в ванной раньше, чем я успел спросить, что ты предпочитаешь, и взял то, что люблю. Вот, у нас уже есть что-то общее.       — Ты из него пил? — Чимин с сомнением посмотрел на стакан.       — Нет. Я притворился, что пью. Мой кофе на кухне. Пойдём. Джин направился вдоль коридора, словно он уже тут был полноправным хозяином. Но Чимин решил пока на это забить, сейчас его интересовал только раф. Он после расставит все точки над i, а потом прикажет альфе убираться из его квартиры. Омега довольно быстро, с большим наслаждением выпил кофе прямо в коридоре, после двинул разруливать эту неоднозначную ситуацию. Чимин хотел провести год в полной свободе, и именно так он поступит. А этому сумасшедшему альфачу нет места в его планах.       — Джин, — выпалил Пак, входя на кухню, — извини, но мне придётся забрать назад своё предложение о совместном проживании. И замуж я за тебя не выйду. Я всё это сказал по пьяни. Теперь всё по-другому.       — Присядь, пожалуйста, — попросил Сокджин, который уже сидел за обеденным столом. На идеально ровной, отполированной до блеска поверхности стола лежали белые розы с капельками росы на нежных лепестках. Рядом стояли яркие коробки с канноли и пастилой, маня сейчас же их попробовать. И вновь у Чимина во рту образовалось обильное слюноотделение. Но омега усилием воли заставил себя не смотреть на лакомства. Нужно было всё решить здесь и сейчас. Он сел напротив Джина и, не удержавшись, прикоснулся пальцем к одной из роз.       — Это тебе, — проговорил Джин обыденным тоном, таким, как будто это что-то само собой разумеющееся, и он всю жизнь каждое утро преподносил Чимину две дюжины потрясающих цветов.       — Спасибо, — пробормотал Пак и спрятал руки под столом, чтобы, не дай бог, сейчас не сорваться и не начать запихивать в рот пастилу. — Но не стоило.       — Вижу, ты пришёл в себя и принял решение. Лицо Джина было серьёзным, а в глазах не было даже намёка на насмешку. Альфа понял, что с Чимином нужно действовать осторожно. Из пьяных откровений омеги он кое-что о нём узнал. Не совсем приличное поведение, постоянная болтовня, напускная маска распиздяя великолепного — всего лишь способ защиты Чимина. И что бы ни говорил Пак о браке по расчёту, ему было страшно. Страшно, что в супруги достанется неизвестный человек, который, возможно, будет относиться к омеге очень плохо. А Чимин, по сути, ничего не сможет сделать. И ему придётся терпеть, ведь разводы в браках, заключённых ради бизнеса, практически всегда исключены.       — Да. Я его не изменю. Ты сам сказал: нужно вести себя как взрослый человек. На данный момент я так и поступаю, — Чимин опустил глаза, чтобы не видеть красивое лицо альфы. — Я хочу прожить этот год так, как велит моя душа. И отношениям там места нет. Даже с таким, как ты. Джин, ты же обеспеченный человек. Я подозреваю, что более чем обеспеченный. Ты можешь запросто найти себе жильё в другом месте.       — У меня есть жильё, — признался Джин. — Мне просто негде было переночевать. Домой я не хотел возвращаться. И думаю, что не захочу в ближайшее время.       — Но… — начал было Чимин.       — Малыш, выслушай меня. И потом принимай решение. Я хочу предложить тебе деловую сделку.       — Чего? — нахмурился Пак. — Какую сделку?       — Пожениться. Давай станем мужьями. Тебя всё равно отдадут замуж за какого-то Ким Сокджина. «То есть за меня в любом случае, — про себя добавил Ким. — Но я хочу, чтобы ты вышел замуж по любви. И был сам согласен на это».       — Я ничего не понимаю. Зачем нам жениться? — пробормотал Чимин, почесав лоб. — Смысл в этом? Родители не позволят.        «Он не орёт, — отметил Джин. — Это хороший знак».       — Твоим родителям так же, как и моим, нужен зять из известной состоятельной семьи, ведь так?       — Да.       — Я не просто состоятельный, Чимин. Твои родители будут довольны, увидев размер моего состояния, и точно не будут против нашего брака. А мои от меня отстанут с требованиями обзавестись семьёй.       — А мне какая выгода из всего этого? Ты же неадекватный! — округлил глаза Пак. — Как мы жить с тобой будем?!       — Ну, во-первых, ты сам мне неоднократно говорил, что я красивый. А это значит, что я тебе нравлюсь как минимум. Во-вторых, я предлагаю свободный брак, — нагло соврал альфа. — И ты сможешь жить как хочешь всю оставшуюся жизнь, ни в чём не нуждаясь. Как тебе такая перспектива?       — То есть мы сможем встречаться с кем захотим? — уточнил Чимин, которому почему-то мысль, что Джин будет спать с другими, не понравилась.       — Если ты захочешь, то да, — снова последовала нахальная ложь. — Но только чтобы этого никто не знал. Скандалы нам не нужны. Джин с невозмутимым покерфейсом откровенно блефовал. Он не собирался отдавать Чимина другим. Этот омега станет его самым настоящим и любимым супругом. Также альфа не планировал изменять ему. Он уже выбрал Пака в спутники жизни, и начать прыгать по другим для Джина означало: не уважать в первую очередь себя и свой выбор.       — Заманчиво, — протянул Пак, прикинув в уме, что этот чокнутый на самом деле ему предлагает свободу. — Только я не могу понять, как это всё происходить будет.        Рука омеги потянулась за пастилой, вызвав у Джина улыбку. Этот жест говорил о том, что Чимин действительно успокоился и начал всё обдумывать.       — Для начала нам нужно узнать друг друга получше.       — С этим я согласен, — кивнул Чимин и засунул целиком кусок пастилы в рот. — Что дальше?       — Предлагаю пожить вместе. Как соседи, не как пара. И ты потом решишь: выходить за меня замуж или нет. Выбор только за тобой. Если ты будешь согласен, то мы, взявшись за лапки, пойдём на поклон к родителям. Скажем, так мол и так, влюбились по самое не балуйся. Жить не можем друг без друга.       — А если они меня всё же решат отдать замуж за кого-нибудь из братьев Ким? — пожал губы Чимин. — Ведь браки по расчёту заключаются не только ради денег.       — Я решу этот вопрос, не волнуйся, — пообещал Джин и, достав из коробки одно канноли, протянул его Чимину. — Попробуй, они из настоящей итальянской кондитерской. Я знаком с владельцем.       — Так кто ты на самом деле? — полюбопытствовал Пак, охотно забирая пирожное. — Тайный миллиардер?       — И совсем не тайный, — подмигнул омеге Сокджин. — Но я всё тебе расскажу постепенно. Так ты согласен на моё предложение?       — Ты миллиардер? — опешил Чимин, мгновенно забыв про канноли. — Серьёзно?!       — Не совсем, но близко к этому. Ешь.       — Нет. Я отказываюсь за тебя выходить, — помотал головой омега и положил лакомство на место. — Я не могу.       — Опять двадцать пять! — не выдержал Джин, отказываясь понимать логику Чимина. — Что на этот раз?!       — Ты подумаешь, что я выхожу за тебя ради денег! — пафосно выдал Пак. — А это не так!       — Бля, пупсёныш, ты меня, конечно, прости, но я очень хочу посмотреть на шестерёнки в твоей голове! Они у тебя, походу, вращаются в разные стороны. Ты мне весь вечер втирал, что выйдешь замуж по расчёту. Что так нужно! Вот он я! Предлагаю тебе такой брак! Свободный, между прочим! Тебе не надо выходить за того, кого подсунут родители! И теперь ты заявляешь, что не выйдешь за меня потому, что я богат?! Я с ума с тобой сойду!       — Привыкай! — рассмеявшись, заявил Чимин и вновь сцапал пирожное. — Я весь такой непостоянный. Но в принципе я согласен. Но только на фиктивные отношения. И мы составим контракт на совместное проживание. И если я соглашусь быть твоим супругом, то брачный договор тоже. И да. Жить будем здесь. Я не хочу потом удирать из твоего дома, если мне не понравится. Кстати, он у тебя большой?       — Это ты пошутил? — догадался Сокджин. — Я ведь поверил. Дом у меня большой. Договоры обязательно составим, я всё-таки бизнесмен и без них никуда. Фиктивные отношения? Окей. И на это согласен. «До поры до времени, — мысленно добавил альфа. — И договоры я так составлю, что ты от меня никуда не денешься. Я человек бывалый. Хотя, как только мы проснёмся обнажённые в объятиях друг друга, они сразу же аннулируются, и появятся новые».       — Но если мы собираемся здесь жить, то нам нужно заняться обустройством быта, — Джин обвёл рукой кухню. — Здесь же ни хера нет. Даже чашек.       — Вот тут ты прав, у меня даже геля для душа нет, — шмыгнул носом Чимин. — Придётся к Юнги идти клянчить. Тэ уже наверняка на работу уехал.       — Не придётся, — Джин достал свой телефон. — Я всё сейчас организую. А ты кушай. Вода есть в холодильнике. Альфа встал и, набирая чей-то номер, вышел из кухни. Чимин, усердно жуя восхитительный канноли, проводил его взглядом и тихо пробормотал:       — А что я теряю? Ничего. Он заботливый, по крайней мере. И разрешит мне делать всё, что я захочу. Наверное. Может, с Юнги посоветоваться? Точно. Я спрошу у Мина мнение. Он умный. Он поможет.

***

Чонгук остановил автомобиль на большой парковке перед зданием, где находилось агентство Тэхёна, и, сняв солнцезащитные очки, бросил их на панель управления.       — Милый, мы приехали, — альфа тронул Тэ за руку, который был увлечён рассматриванием новых фото знакомого фотографа. — Возвращайся в реальность.       — Уже? — Тэ похлопал глазами, осматриваясь вокруг. — Так быстро? Тогда я пошёл. Он отстегнул ремень безопасности и потянулся за прощальным поцелуем к Чонгуку. Но альфа, быстро чмокнув любимого, отстегнул свой ремень.       — Я тебя провожу до двери, — безапелляционно заявил Гук, открывая дверцу машины. — Очки не забудь.       — Даже так? Губы Тэхёна растянула счастливая улыбка. Он понял, что делает Чонгук. Его альфа серьёзно вознамерился обозначить свою территорию и показать, кому принадлежит Тэ. Тэхён не то чтобы не возражал, он был всеми руками за. Это было довольно возбуждающе — видеть таким своего домоуправца, всегда поступавшего чинно и благородно. Ещё дома, когда Гук говорил ему, что он перегрызёт за Тэ любому глотку, омега почувствовал эту силу альфа-самца, которую Чонгук раньше не показывал. Хотя и поводов-то не было. А теперь он был. И этот «повод» топтался у двери в здание, надеясь выловить Тэхёна перед работой. Чонгук открыл дверь со стороны Тэ и подал ему руку, помогая выйти из машины.       — Вы очень галантны, Чон Чонгук, — кокетливо произнёс Тэхён, выходя из автомобиля. — Настоящий джентльмен.       — Вы очень красивы, Ким Тэхён, — отвесил комплимент альфа, целуя руку Тэ. — И я у ваших ног, мой принц.       — Чонгук, прекрати! — весело рассмеялся Тэхён. — Это слишком слащаво и не вяжется с твоим новым образом. Который, кстати, весьма горяч. Я хочу тебя пофотографировать вечером в этих штанишках на голое тело. Тэхён, ничуть не стесняясь людей вокруг, облапал задницу Гука ладонями и прижал альфу к себе.       — Видишь, как ты на меня действуешь? — томно прошептал омега на ухо Чонгука. — Мне даже плевать на окружающих. Зря всё-таки мы не устроили помолвочный секс на столе.       — Он будет вечером, — клятвенно заверил Чонгук. — И на столе, и на полу, и где захочешь. А сейчас ты опоздаешь на работу.       — И снова проклюнулся управдомец, — притворно вздохнул Тэхён. — Поцелуй меня, мой будущий муж. Мне действительно пора. Гук сначала нежно прикоснулся к губам Тэхёна, а затем постепенно углубил поцелуй, совершенно позабыв о том, где они находятся. Мысли о работе и о бывшем Тэхёна улетучились из головы альфы, оставив там только одного Тэ. Чонгук страстно целовал омегу, как в последний раз, отдаваясь на волю чувствам, переполнявшим его до краёв. Гук и Тэхён не слышали ни хихиканья проходящих мимо омег, ни порицательного цоканья пожилого альфы, вышедшего из своей машины, ни вздохов зависти тех, кого так никто и никогда не целовал. Они были в своём мире, где пока не было места реальности. Но реальность не заставила себя ждать.       — Ким Тэхён, что вы себе позволяете?! — раздался раздражённый голос Дохёна рядом. До сначала бессильно сжимал кулаки, когда увидел, что его, как он предполагал, будущий муж любезничает с каким-то мужиком, с которым приехал. Но когда они начали бессовестно целоваться на виду у всех, Дохён не выдержал и подошёл, чтобы прекратить это безобразие. Чонгук нехотя оторвался от губ Тэ и нарочито медленно повернулся к говорившему.       — А что он себе позволяет? Милый, ты знаешь этого господина?       — Это мой начальник, — тихо прошептал Тэхён. — До Дохён.       — Начальник, значит? — с Гука разом слетело всё воспитание, привитое с детства папой. — Господин начальник, а мой омега ещё не на работе. В чём проблема? Или это у вас проблемы?       — Такое поведение недопустимо, — процедил сквозь зубы Дохён, оценивая размер плеч Чонгука. Гук заметил, как бывший Тэхёна скользнул взглядом по его мышцам, и нарочно их напряг.       — С каких пор поцелуй своего жениха является недопустимым? — вкрадчиво произнёс Гук, начав двигаться к Дохёну. — По-моему, это нормально. А вот наглое заявление о том, что на этого жениха насрать и Тэхён всё равно вернётся к тебе, как раз таки выходит за рамки.       — Гук, — испуганно окликнул Чона Тэ, — не надо.       — Я ничего пока не сделал, милый, — ласково ответил Чонгук омеге и уставился на До почерневшими от злости глазами: — Поговорим?       — Нам не о чем разговаривать, — прошипел До и, не выдержав взгляд Гука, отвёл глаза в сторону.       — Я думаю, что есть, — Чон показательно начал разминать пальцы на руках. — И о многом. Но главное: ты кем себя возомнил, когда полез к моему будущему мужу? Продолжение следует…