Гуэрния - цветок раздора

Приглушённый свет стеллажа с зелёными питомцами Тэ и Гука мягко освещал два разгорячённых тела, ставших одним целым на огромной кровати с чёрным постельным бельём. Протяжные стоны Тэхёна сливались с утробными звуками Чонгука в одну гармоничную мелодию плотской любви двух людей. До Тэхёна альфа практически всегда сдерживался выражать своё наслаждение в момент соития и лишь изредка позволял себе глухо застонать только на пике разрядки. Но Тэ быстро его убедил, что звуковой эффект их любви добавляет остроты и показывает, насколько хорошо им вместе. Ненавязчиво и тихо омега с самого начала шептал Гуку на ухо, что хочет слышать его наслаждение, а не только видеть. А кто такой Чонгук, чтобы отказывать любви всей своей жизни? Сдержанность альфы была задвинута далеко и надолго, а мысли о звукоизоляции их стильной спальни стали приходить всё чаще. Смуглая кожа Тэхёна с блестящими бисеринками пота в полумраке выглядела чем-то запредельным, словно на омегу рассыпали мерцающий глиттер. Его глаза то и дело закатывались от экстаза, когда Гук делал глубокий толчок, задевая простату. С припухших от страстных поцелуев губ срывались то стоны, то имя альфы. Чонгук не мог оторваться от созерцания любимого в это столь интимное мгновение, хотя сам уже неумолимо приближался к оргазму. Это было выше его сил. Тэхён всегда завораживал Чонгука своей красотой, а когда они занимались любовью особенно. В такие моменты лицо омеги было совершенно другим, не таким, как обычно. Его черты становились какими-то плавными, как будто растекались от удовольствия. Иногда их искажала гримаса напряжения перед кульминацией или немой крик, но всё равно для Чонгука это было самое прекрасное зрелище.       — Гууук, — стройные ноги омеги крепче сжали талию Чонгука, — я почти. Быстрее. Альфа беспрекословно выполнил приказ любимого, ускоряя темп. Пульсирующие вспышки энергии в районе таза стали повторяться всё чаще и начали разливаться по всему телу Чонгука, окутывая приятным теплом. Но он беспрерывно смотрел на Тэхёна, ни на секунду не прекращая делать фрикции. Закушенная губа и затуманенные глаза Тэ подсказали Гуку, что омега уже готов отправиться в «свободное падение» вместе с ним. Финальный глубокий толчок, и вот они оба парят за гранью физического мира, переживая восторг от накрывших их тела ощущений. Лишь вдвоём, без посторонних, которым нет места в их Вселенной. Сейчас они были одним существом с одним сердцем и одной душой. Скоро исчезнет фееричный мир, и альфа с омегой вновь станут самостоятельными особями, со своими мыслями и желаниями. Но пока было время волшебного единения, которое возможно лишь между искренне любящими друг друга людьми.       — Боже-е-е, — простонал Тэхён, возвращаясь в реальность. — Помолвочный секс — это просто офигенно! Шикарно! Роскошно! Потрясающе!       — Не понял, — нахмурился Чонгук, прогоняя с себя остатки истомы от пережитого оргазма. — А раньше плохо было, что ли?       — Домоуправец, на комплименты нарываешься? — Тэ чмокнул притворно надутые губы альфы. — Милый, ты всегда на высоте, но сегодня это всё по-другому переживается. Мы официально помолвлены, и наш секс почти одобрен законом. Понимаешь, о чём я?       — Как ни странно, но да, — улыбнулся Гук. — Не знал, что для тебя это так важно.       — Да в жизни каждого человека это важно, — заметил Тэ, становясь серьёзным. — Почти каждого. Мы же по своей природе должны создавать семьи. Если бы у людей не было такой необходимости, то институт брака себя бы давно изжил. Ты сам как считаешь? Ведь не просто так мне сделал предложение, хотя я поначалу и сопротивлялся.       — У нас серьёзный разговор намечается? — приподнял бровь Гук, выходя из омеги. — Тогда мне лучше прилечь рядышком. Чонгук снял презерватив, бросив его на пол рядом с кроватью, и лёг на спину. Тэхён тут же устроился головой на плече у Чонгука, принявшись очерчивать грудные мышцы альфы пальцем. Обычно после занятия любовью они снова шли в душ, но Гук прекрасно понял, что Тэ хочет о чём-то поговорить. Он уловил изменившееся настроение омеги мгновенно. «Наверное, вот это и означает чувствовать своего человека, — подумал Чонгук, целуя Тэ в макушку. — Я прямо считываю его эмоции. Никогда бы не подумал, что такое вообще возможно».       — Тэ, ты хотел что-то сказать? — осторожно начал Гук, поняв, что Тэхён почему-то не решается начать разговор.       — Да, — пробормотал Тэхён. — Не знаю, как ты на это отреагируешь.       — Ты меня пугаешь, малыш. Что случилось?       — Ничего глобального, но, Гук, я подумал о детях.       — О каких детях? — не понял Чонгук.       — О наших. Ну тех, которые могут появиться.       — Так они рано или поздно появятся. Ты сам только что говорил о необходимости людей создавать семьи, — Гук отстранил от себя Тэхёна и заглянул в глаза. — Или ты не хочешь от меня детей?       — Что?! Нет! — замотал взъерошенной головой омега, поспешно добавив: — Конечно, хочу. В будущем мы обязательно родим кого-нибудь и, надеюсь, не в единственном экземпляре.       — Тогда объясни свои волнения, — попросил альфа, успокоенный словами Тэ. Ведь он мечтал о том, чтобы его семья стала больше ещё как минимум на двух человек.       — Просто мы заранее должны позаботиться о своих детях. Я остался в своё время совсем один, и это не сахар. Не хочу, чтобы подобное произошло с моим ребёнком.       — Тэ, не все родители погибают, — резонно ответил Гук. — Твоя судьба была тяжёлой, но ты сам знаешь, что не у всех такое происходит. Мои родители живы. И собираются ещё долго жить. С чего вдруг ты решил, что мы с тобой так рано уйдём на ту сторону?       — Я не решил, — вздохнул Тэ. — Просто нужно всё предусмотреть и позаботиться о том, чтобы у наших детей кто-то был ещё, кроме нас.       — Милый, с каких пор ты начал всё предусматривать? — удивился Гук. — По-моему, это моя прерогатива. Откуда такие мысли взялись в твоей голове? Мы же даже не поженились.       — Я всегда об этом думал, — признался Тэ. — Ещё с тех пор, когда папы и отца не стало. Я был совершенно один, не считая дедушки. Но и он умер. И в итоге, кроме Юнги и Чимина, у меня никого не было. Дохёна даже во внимание не принимаю. Можно сказать, он никогда и не был со мной, это я был с ним.       — Дорогой, — Чонгук уложил Тэ вновь на своё плечо и начал ласково гладить шелковистые, слегка влажные волосы омеги, — у меня большая семья. Очень большая. Ты её скоро увидишь. Так что если, не дай бог, что-то с нами произойдёт, то у наших малышей будут люди, которые о них позаботятся. И потом, мы всегда можем выбрать крёстных.       — Вот об этом я хотел сказать. Хочу, чтобы Юнги и Джун были крёстными наших детей.       — Душа моя, я совершенно не против. И давай не будем пока об этом думать. Чтобы кого-то делать крёстными, нужно сначала ребёночка организовать.       — Что нам мешает это сделать сейчас? — нагло вмешалась в разговор внутренняя Ебландия Тэ.       — Тэхён, — тихо рассмеялся Чонгук, — очень ценю твой внезапный порыв, но также я знаю, что это ты говоришь под влиянием момента. Не будем торопить события. Дети — весьма и весьма серьёзно, и нужно подойти к родительству со всей ответственностью. Чёрт, даже я понимаю, как это занудно прозвучало. Но я прав, и ты об этом знаешь.       — Знаю, — пробормотал Тэ, переместившись головой на грудь альфы. — Ты наш голос разума. Я более экспрессивный и поддающийся мгновенным эмоциям.       — Но именно таким я тебя и люблю. Мы же уже обсуждали это сегодня. Ты творческая личность, тебе положено быть таким.       — Но Юн более прагматичный, — заметил Тэхён. — А он вообще гений.       — Вы разные люди, малыш. Не бывает двух идентичных людей. Мы, как снежинки, никогда не повторяемся. Сигнал СМС, пришедшего на мобильник Тэ, прервал мирную беседу альфы с омегой. Тэхён нехотя взял телефон и быстро пробежал глазами по сообщению.       — Гук, мне кажется, что-то происходит, — задумчиво проговорил омега.       — В смысле?       — Юнги мне написал, что Джин — экзотическая хитрая жаба. И почему он вдруг так резко изменил своё мнение о твоём друге? Мне показалось, что Джин Юни понравился.       — Полпервого ночи, — хмыкнул Чонгук, глянув на стенные часы. — Конечно, именно в это время тебе нужно было сообщить столь занимательный факт о Джине. Хорошо, что Джун переехал к Юнги. Иначе мы бы его сейчас наблюдали на своём пороге, завёрнутого в очередной плед и тяжко вздыхающего о бренности бытия гениев. Я люблю Юнги, но, положа руку на сердце, он иногда вклинивается в нашу жизнь очень не вовремя. Малыш, отложи телефон и давай отдыхать. Завтра выяснишь, почему Джин вдруг стал жабой в глазах нашего маэстро. Не забывай, что у тебя с самого утра встреча с Джу.       — Ты снова врубил строгого папочку? — хитро прищурился Тэхён, отбрасывая мобильник в сторону. — Будешь по попе шлёпать за непослушание?       — Я так понял, у нас будет ещё один заход? — подмигнул Чонгук, притягивая к себе Тэ. — Малыш.       — Да, папочка, — томно прошептала Ебландия Тэхёна, и омега присосался жгучим поцелуем к любимым губам. Они уже не слышали, как на телефон Чонгука тоже пришло сообщение от Сокджина, в котором спрашивалось, как правильно готовить омлет и где продают гуэрнии.

***

Юнги, бурча изощрённые ругательства под нос, с силой нажимал на кнопку звонка в квартиру Чимина. Он практически не спал всю ночь, беспокойно ворочаясь под боком у Намджуна. Даже занятие страстной любовью не вымотало Мина настолько, чтобы он уснул. Мысли о том, что его друга нагло и изощеренно обманывают, всё время крутились в голове омеги, не давая сомкнуть глаз. А спать для Юнги было делом святым. У Юнги и «спать» взаимная большая любовь до гробовой доски. И сегодня Юнги коварно изменил этой «большой любви», проигнорировав сильнейшее желание завернуться в плед и подремать до обеда. Он дождался, когда Джун уйдёт на работу, и отправился выяснять, что происходит у гламурыша с экзотическим козлом. Так как Чимин ему до сих пор не ответил и трубку не снимал. Тэхёна Мин решил пока не волновать. У Тэ сейчас своих проблем с До выше крыши. Юнги сам разберётся с Сокджином и вразумит Чимина, если, конечно, получится. Потому что вразумить Пака — это было из области фантастики.       — Вы откроете, наконец?! — начал выходить из себя Мин, со злостью затарабанив кулаком по двери. — Чимин! Быстро открой! Или он тебя там задушил?! Я сейчас вызову полицию!        Буквально через несколько секунд послышался щелчок замка, и дверь распахнулась, явив перед Юнги заспанного Сокджина.       — Доброе утро, Юнги, — шёпотом поздоровался альфа. — Что за шум? Лапусёнок ещё спит.       — Доброе, — сквозь зубы процедил Мин и, прицелившись, со всей дури заехал коленом Джину в пах, — утро, жаба, притворяющаяся принцем!       — Бляяя! — застонал Сокджин, сгибаясь пополам. — Юнги, за что?!       — За красивые глаза и сказочный пиздёж! — выдал Мин, обходя альфу. — Где Чимин?! Заморыш! Он с тобой непотребства не творил?! На зов Юнги из спальни вышел Чимин, потирающий сонные глаза. Пак был в миленькой пижаме с жёлтыми утятами и в пушистых розовых тапках. Помятый вид Чимина говорил о том, что он только выполз из постели, разбуженный шумом в коридоре.       — Юни? А что происходит? — непонимающе спросил Чимин, увидев стонущего Джина, который, прислонившись к стене, держался за причинное место. — Джин, что с тобой?       — Похоже, меня лишили способности размножаться, — хрипло выдавил из себя Сокджин, злобно зыркнув на Юнги. — Гений мне яйца помял. Только непонятно, чем я сей презент заслужил.       — Гламурыш, этот покемон тебе лапшу навешал на уши, — сразу же перешёл к делу Юнги. — У него мужик имеется! И причём не омега!       — А-а-а-а, — на удивление безразлично протянул Чимин и широко зевнул. — Так из-за этого весь балаган. Юн, я всё знаю.       — В смысле, знаешь? — опешил Мин, в изумлении похлопав глазами.       — Ну да, — пожал плечами Пак. — Он мне всё рассказал. Пойдёмте пить кофе.       — И ты так спокойно на это реагируешь? Да ну! — не поверил Юнги. — То есть ты согласен на рога ветвистые?       — Господи, Юнги, — закатил чутка припухшие очи Чимин, — чего ты разорался с самого утра? На тебя это совсем не похоже. Ты же, по идее, дрыхнуть ещё должен. Или это семейная жизнь так начала с ходу влиять? Пошли, говорю, на кухню, я тебе чашки новые покажу. Джини, ты идти можешь?       — Не уверен, — пробормотал Сокджин, всё ещё ловя звездочки перед глазами от боли. — Кажется, у меня там всё деформировалось и превратилось в омлет. Хочу отдать должное: удар у вас, Мин Юнги, что надо.       — Спасибо, но извиняться не буду. Ибо нефиг было врать с самого начала, — насупился Мин. — В следующий раз хорошо подумай, прежде чем захочешь что-то скрыть от моего друга. Я тебя не только причиндалов могу лишить. А ты, — Юнги, прищурившись, посмотрел на Чимина, — неужели настолько себя не уважаешь, что будешь мириться с изменами? Или вы решили всё-таки заключить фиктивный брак?       — Нет. У нас будет нормальный брак, — Пак подошёл к жениху и обнял его за талию, помогая выпрямиться. — Джин, тебе нужно лёд приложить.       — Ни хрена не понимаю, — промямлил Мин, наблюдая, как друг повёл альфу на кухню. — Может, зря я припёрся со своей справедливостью?       — Юни, иди сюда! — громко позвал Пак. — Не стой там, как истукан!       — И гламурыш какой-то не такой, — пробурчал Юнги, отправляясь на зов Чимина. — Жаба заколдовала заморыша? Чимин, усадив Сокджина на стул, быстро достал пакет со льдом из морозильника, который предусмотрительно привёз Билли, когда доставил ужин из особняка Джина. Юнги, застыв в дверях, хмуро смотрел на друга, так искренне заботящегося об альфе. Пак сам приложил лёд к паху Джина и с тревогой поинтересовался: не вызвать ли врача, на что получил отрицательное мычание.       — Блин, Юнги, зачем ты его так сильно ударил? — укоризненно спросил Чимин. — Он как бы мне весь целиком нужен. Со всеми органами, а с рабочим членом тем более.       — У него есть альфа, — упрямо повторил Мин и, пройдя за стол, сел напротив альфы. — И он тебе об этом не сказал!       — Да сказал он мне, — вздохнул Пак, принимаясь готовить кофе. — И нет у него никого, кроме меня. Джин расстался с тем парнем.       — А не пиздит ли он часом снова? — кошачьи глаза Юнги сузились, в упор уставившись на Кима. — Опять наплёл с три короба, и ты, наивная душенька, поверил. Гламурыш, ну серьёзно?       — Я никогда не врал, — наконец заговорил Сокджин. — Да, не договаривал. Но не обманывал Чимина.       — Юн, Джин при мне расстался с бывшим, — без тени улыбки произнёс Чимин, включив кофемашину. — Я всё слышал собственными ушами. Очень ценю твоё беспокойство обо мне, но всё в порядке. Мы с Джином решили пожениться по-настоящему и создать нормальную семью.       — Слово «нормально» к вам неприменимо, — парировал Юнги, всё ещё с подозрением зыркая на Сокджина. — Значит, ты бросил того мужика?       — Да, — кивнул альфа. — Юнги, я и лапусёнок договорились не изменять друг другу. Теперь ты спокоен?       — Нет. Договорились они, видите ли, — с сарказмом хмыкнул Мин. — Чимини, ты уже с ним переспал?       — А тебе какая разница?! — опешил Пак.       — Мне особо никакой, — усмехнулся Юнги, по своему обыкновению развалившись на стуле. — А вот на твоём бы месте, прежде чем окунуться в море вашей «нормальной» любви, я б заключил с ним брачный договор. Где большими буквами прописал, что если он будет совать свой половой орган в чужие задницы, те, которые не твоя, то половина его имущества достанется тебе. И отдельным пунктом упомянул жопу и рот Джина. Они тоже не должны участвовать в прелюбодеянии. Это всё должно быть исключительно твоим, заморыш. Сокджину очень хотелось придушить музыкального гения, который так бесцеремонно вторгся в их первое уютное утро в качестве уже на самом деле обручённой пары. Но, несмотря на боль, организованную тем же гением, альфа понимал, что Юнги просто волнуется за друга. На самом деле он был рад, что у Чимина есть такие верные друзья, которые не боятся, несмотря на всё влияние и власть, заехать ногой Джину по яйцам. И если здраво рассудить, то Мин предлагал лапусёнку дельные вещи, так как в свете последних событий Сокджин выглядел в глазах омег не лучшим образом.       — Юнги, пожалуйста, оставь в покое мои органы, — пробормотал Джин, чувствуя, как постепенно начинает приходить в норму.       — Почему же? — невозмутимо полюбопытствовал Мин и на полном серьёзе обратился к Паку: — Чимини, на всякий случай ещё узнай его группу крови. Если что, то сможешь отжать у него себе дополнительную почку.       — Юн! Что ты городишь?! — не выдержал Чимин. — Какая почка?!       — Не хочешь почку? — приподнял бровь Юнги. — Тогда можешь часть печени. Лёгкие не советую, он курит как паровоз.       — Я больше не курю, — объявил Сокджин, возвращая пакет со льдом Чимину. — Нам дети здоровые нужны. Хотя после такого бадабум, который ты мне устроил, я начал сомневаться, что вообще смогу иметь их.       — Ну сорян, — снисходительно произнёс Мин. — Ты сам виноват. Надо было всё честно рассказать с самого начала. Зато теперь знаешь, что тебя ожидает. Я за гламурыша могу и отрезать твоё достоинство.       — Юнги, я сам могу за себя постоять, — встрял Пак, ставя перед другом тёмно-синюю кружку с кофе. — И ты об этом знаешь. Мало меня из каталажек вызволял?       — Так ты ж в него втрескался, — спокойно возразил Юнги. — В этом случае у тебя ослаб иммунитет. Но я буду на страже.       — Слышь, стражник, — Джин решил перевести разговор в другое русло. — Ты лучше скажи, будешь у нас на свадьбе шафером?       — Буду, но если ты до этого события покажешь, что действительно любишь Чимина. Так вы чпокнулись уже?       — Юн, он и пальцем меня не тронул, — Пак сел за стол рядом с Джином, легонько коснувшись руки альфы. — Мы просто спали, пока ты не ворвался.       — Решили: до свадьбы ни-ни? Как в любовных романах? — продолжал стебаться Юнги. Мин уже понял, что Чимин принял окончательное решение. Что бы ни говорил Юнги, Пака ничто не переубедит. В этом был весь гламурыш. Упёртый до невозможности, если в его голове созрел план, который он считал правильным. Плюс ко всему в этой ситуации ещё добавилось сердце Чимина. Юнги видел, что Джин очень нравится Паку. Эта неподдельная забота, когда он заехал между ног альфе, лёгкие прикосновения и даже милый румянец смущения, который появлялся на щеках Чимина, если Джин дольше положенного задерживал на нём взгляд. Всё вкупе говорило, что Пак не просто методично влюбляется, в таких случаях он вёл себя по-другому, Чимин начинает любить по-настоящему. «Слишком быстро, — промелькнуло в голове Юнги, когда он заметил, как Джин сжал под столом руку Чимина. — Хотя я же точно так же влип в Намджуна. Сразу в омут, окончательно и бесповоротно. Хорошо, что Джин рассказал, и всё обошлось только помятыми яйцами. Вроде у них складывается всё отлично. Но я буду всё равно наблюдать. Больше, конечно, таких открытых действий предпринимать не стоит. Так, втихаря приглядывать. Но Сокджин умный, и он об этом знает».       — Нет, — пожал плечами Сокджин. — Просто всё должно произойти естественным путём. Мы же только начали жить вместе. Нужно привыкнуть друг к другу. Не то чтобы интим помешает этому, но лучше для начала узнать: чем мы дышим, что любим и так далее по списку. Юн, это не мимолётная связь. Я её планирую укрепить навсегда, поэтому всему своё время.       — А ты серьёзно подошёл к вопросу, — вынужден был признать Юнги. — Но брачный договор всё равно заключите.       — Это не обсуждается, — улыбнулся альфа. — Он в любом случае будет составлен. Юнги, люди нашего круга каждый чих прописывают в контрактах, не говоря уже о браке. Их разговор нагло прервал телефон Сокджина, затрезвонив на всю кухню весёлым попсовым мотивом. Джин недоумённо вытащил из кармана устройство и прошептал:       — И когда я рингтон сменил?       — Это сделал я, — Чимин состроил очаровательную мордашку. — Мне так больше нравится. Джин насмешливо хмыкнул, подавив в себе закономерный вопрос: как этому омеге удалось узнать пароль от его мобильника? Он принял вызов и внимательно выслушал собеседника, краем глаза наблюдая за омегами, которые какими-то тайными знаками молча общались между собой. Один знак Сокджину всё же удалось понять, когда Юнги приставил к виску указательный палец и беззвучно прошептал губами «бум». Только альфа не догнал: это его такая участь ждёт или Мин сам решил застрелиться?       — Понятно. До связи, — Джин сбросил вызов и задумчиво проговорил: — Ребята, а вы знали, что Тэхёну в наследство оставили подлинник Ренуара и дом во Франции?       — Что?! — вскликнули в один голос омеги.       — Мне сейчас скинут все документы. Надо срочно звонить Чонгуку. Я знал, что всё упирается в большие деньги.       — У Тэ были во Франции родственники? — изумлённо спросил Чимин. — Серьёзно?       — В том-то и дело, что нет, — едва слышно произнёс Сокджин, набирая номер Чонгука. — Никаких там родственников не было. Тэхён — чистокровный кореец, и его родня, о которой удалось что-то узнать, проживала исключительно в Южной Корее.       — Вот это пердимонокль, — протянул Юнги. — Да у Тэ всё покруче, чем у вас! Охренеть! А сериал-то начинает набирать обороты! Продолжение следует…