Голубянка и Солнце

      На то, чтобы углубиться в свою голову, потребовалось слишком много времени. Внутренних часов у меня не оказалось, все еще взбудораженные нервы сбивали даже минутный счет, потому сказать, сколько именно я находилась на пляже, не представлялось возможным. Единственная подмога пришла в виде все того же солнца. Когда я только очнулась от паники и поняла, где я, солнце висело прямо надо мной. Вероятно, это был день, может быть часа три. Когда я развела огонь, оно краем уже касалось леса, значит прошло примерно три-четыре часа. Опять же приблизительно, доверять своей голове с потерей памяти было бы неразумно.       Банальный страх провалиться в попытке снова зажечь костер заставил поддерживать огонь всеми доступными способами. Поэтому за час с лишним я смогла набрать достаточно веток, травы и всего, что могло гореть, чтобы костер не тух до полуночи точно. Сейчас же, когда небо окрасилось в розовый, я наконец мешком свалилась на песок, вымотанная донельзя.       Все это время я шарилась по окрестностям, понемногу осваивая территорию. На свой страх и риск зашла в лесок, и выдохнула с облегчением. Он оказался не таким уж и густым, больше светлым, с разными плодовыми деревьями и разноцветными травами. Помимо странных оранжевых фруктов нашлись привычные яблоки, которых я поспешила набрать. Они были злом знакомым в отличие от неизвестных, пусть и вкусных ярких плодов. Со своей добычей я вернулась к костру, не смея покидать его надолго. В груди все еще сидела тревога, что все откатится к моменту, когда я сидела на берегу в мокрой одежде, замерзшая, голодная и с подступающей паникой.       Еды должно хватить. Еще днем я с сожалением смотрела на плавающую около берега рыбу, но поймать ее руками я скорее всего не смогу. Можно попробовать, но для этого надо хотя бы напоминать живого человека. Моя распластавшаяся на песке тушка, к моей печали, живостью не отличалась. Так что на ближайшее время побуду веганом. Судя по формулировке фразы, раньше я мясо вполне себе употребляла.       Однако никакие яблоки, никакие деревья не могли перекрыть другую находку. По первости, каюсь, я это даже не заметила, меня больше заботило собственное выживание и огонь. Но вот мои нервы поуспокоились, и я оказалась нос к носу с непонятным странным устройством, что теперь находилось недалеко от моего костра.       По сути своей устройство представляло из себя цветок из чего-то похожего на камень с четырьмя лепестками, обхватывающими пирамидообразный синий камень. Сам цветок был посажен на такой же каменный короткий жезл, который в свою очередь расширялся в основание, украшенное золотыми накладками. И ладно, черт с этой непонятной формой, блестящими камнями и золотом. Странные статуи я бы пережила. Но эта штуковина буквально ЛЕТАЛА над своей платформой, и мои остаточные знания физики такое явление не объясняли.       Странные летающие объекты не входили в понятие нормы. А все, что туда не входит, нас, разумеется, пугает. Весь сбор фруктов и веток проходил по огромной дуге вокруг, потому что никто не мог меня переубедить, что эта хрень вдруг в меня не выстрелит. Она могла вообще улететь с постамента вслед за мной, кто ее знает!       Смирилась я с таким соседством уже под вечер, когда никаких признаков жизни эта штука так и не подала. Любой справочник по выживанию назвал бы мои действиями максимально нелогичными и тупыми, но к странной вещи тянуло. Ее хотелось потрогать, и на секунду я подумала, что когда-то я была клептоманом, и теперь меня манило золото. Но тянуло то не к накладкам, а в целом. По итогу, наплевав на вопящую логику, я с палкой, а-ля обезьяна с гранатой (что такое граната?), приблизилась к парящей штуковине.       Палка между устройством и платформой проходила свободно, так что да, оно парило, не стояло. На все тычки деревяшкой оно никак реагировало, изрядно меня успокоив. Решившись на безумное, я все же протянула руку, на свой страх и риск касаясь одного из лепестков пальцем.       О том, что меня ничего не убило, ничего ниоткуда не вылезло, и я жива-здорова и даже цела! я поняла уже через несколько секунд, открыв зажмуренные глаза и повернув голову.       Устройство издало почти неслышимый шелестящий звук, едва заметно увеличило яркость и вернулось в то же состояние, что и до этого. Тяга внутри успокоилась, взамен принося какое-то удовлетворение. Завороженно я медленно отвела палец и снова коснулась теплого на ощупь лепестка. Но в этот раз уже ничего не случилось, и я с сожалением убрала руку. Светилась штука чем-то почти потусторонним, и откликов в моей памяти не находила. Не было ни ассоциаций, ни чего-то хоть отдаленно похожего, объект был полностью новым.       Интерес, однако, быстро угас, потому что помимо странного свечения статуя ничего не делала. Она просто висела в воздухе, грела руки, если на нее их положить, и больше никак не реагировала. Я лишь помолилась, что я ничего случайно таким образом не включила, а то с меня бы сталось. Единственное, что изменилось, это странное чувство принадлежности. Куда бы я не ушла, я будто чувствовала, где осталось устройство. Чувство легко терялось и столь же легко находилось, стоило сконцентрироваться. И все же, неизвестные парящие штуковины в повестку дня не входили.       Несмотря на наличие источника тепла, с вечером подкрадывался и холод, от воды начинало тянуть пронизывающим ветерком, поэтому уже просохшие штаны и футболку пришлось натянуть обратно. Ткань теперь казалась жестковатой, но не в моей ситуации нос воротить.       Небо расцветало всеми оттенками красного и розового. Было немного жаль, что солнце отсюда я не увижу, так как запад был закрыт каменным массивом. Вот так, лежа под небом, непривычно красочным, я наконец решилась коснуться того, от чего я бегала целый день. Игнорировать свою тревожность в виде постоянных вопросов и приступов боли дальше не имело смысла. Подтянувшись на руках, я села, скрестив ноги, и прикрыла глаза. Это будет неприятный опыт.       Первым делом стоило бы понять, кто я такая. В чем моя суть, что я о себе знаю?       У любого человека есть имя. Свое имя… Я не помню. Печально. Приоткрыв глаза, я вновь оглядела свое временное пристанище около земляного выступа. Если так подумать, то в моей голове в целом нет никаких имен. Ни стереотипных, ни распространенных. В горле вновь застрял комок. Нет, хватит плакать. То, что у меня нет имени, значит, что я могу назвать себя как угодно. Ну или подождать до ближайшего справочника. Сморгнув капли влаги на щеки и тут же их стерев ладонью, я вздохнула. В который раз за этот день.       Возраст свой я тоже не помнила, это выяснилось еще утром. Однако, судя по телу, я не ребенок и не подросток, слишком хорошо сформированная фигура. Может мне восемнадцать? Этот рубеж в голове очень четкий. Похоже, он отделяет подростка от взрослого. Странное деление, на самом деле. Я знаю, что такое стадии человеческого роста, то есть чем отличаются дети от подростков и они же от взрослых, но вот временные рамки понимаются расплывчато. Как если бы я вспоминала что-то очень давнее. Возвращаясь к теме, все же я не чувствую себя той, кто только переступил черту бытия подростком. Стоит, наверное, предположить, что я немного старше. Двадцать? Понятия не имею, но пусть будет двадцать. Тут бесполезно гадать, у меня нет других ориентиров, только странные ощущения.       Поведя плечами, услышала неприятный хруст. Плюс в копилку информации о себе: осанка ни к черту, позвоночник не держит вообще. Неудивительно с тем, какой вес приходится таскать, мрачно подвела я итог.       По внешности вопрос оставался открытым. В сравнении с деревьями я была довольно низкой, а по своим наблюдениям еще и слегка полноватой, пусть запястья, шея и талия были довольно тонкими. Вроде как ничего сверх меры, но вес ощущался, даже с учетом тяжелой груди. Верхние-нижние девяносто вообще расстроили отдельно. Я не поняла, почему я назвала эти места словом «девяносто», но пусть будет. Мое же расстройство, связанное с фигурой, возможно тянулось еще с моего прошлого. Эмоции были как-то тяжеловаты для простого разочарования физическим неудобством.       Как посмотреть на свое лицо? У меня не было зеркала, а единственное, что на него похоже это вода. Я тяжело простонала. Вставать не хотелось, но, наверное, надо ради своей дырявой головы. Авось вспомню еще что-нибудь. Дотащив себя до края воды, я склонилась над поверхностью. Вроде что-то проглядывалось, но набегающие волны испоганили картинку. Еще и время не подходящее, солнце начинало заходить. Все же общее изображение уловить я смогла.       На личико я оказалась больше милой, чем красивой. Пухловатые щеки, большие глаза пока неизвестного цвета, короткие темные волосы слегка ниже ушей с кучей светлых прядок. Продраться сквозь них пальцами было отвратительной затеей. После соленой воды все сбилось в колтуны, которые как ни расчесывай, руками не прочешешь. Плюс был, прощайте проблемы с шевелюрой, заплетать их не придется.       Пряди все же заинтересовали. Они покрывали всю мою голову, и я на пробу выдернула пару волосков. Пожалев об этом, конечно, потому что было больно, но интерес оказался выше. Волоски были светлыми на всем своем протяжении, значит не крашеные, но их цвет нехило напрягал. Может розоватые лучи заката меняли восприятие, но это не блонд, как мне казалось. Они были натурально седыми, лишенными какого-либо пигмента. Мутация? Или что-то настолько меня напугало, что я и поседела, и половину памяти потеряла?       Я нервно хохотнула. Наверное, причину я узнавать пока не хочу.       В целом, на вид вроде я не уродина, хотя и красавицей писаной я бы себя не назвала. Почему стандарты красоты в моей голове остались, а имя нет, очень хотелось бы спросить, вот только не у кого. Кого ругать и винить в данной ситуации? Разве что мироздание, пока мне не докажут обратное. В общем, в эти самые стандарты я входила только каким-то боком. Ну и ладно. Красота тут меня не спасет, а вот возможность дышать очень даже. Не утонула, пока была без сознания, и на том спасибо.       Быстрая пробежка по областям расстраивала все больше. Черт с ней, с этой физикой и математикой, я знаю базовые вещи, ни на какие теоремы не претендую. Но вот географию стерло подчистую. При старании и неимоверной головной боли я могу выловить какие-то названия, но что это, когда это и какой оно формы кануло в небытие. Оставались лишь ассоциации как с Майями. Наверное, там были пляжи. Литература пролетела. Песни, стихи, сюжеты. Возможно, я смогла бы наскрести пару клише, либо выдумать что-то сама. У меня остались своеобразные шаблоны, по которым скорее всего шли сказки. Однако это не вернуло бы персонажей. Все цитаты, что я могла случайно использовать, не дали бы мне понять, о чем было то, что я когда-либо читала. Вместе с литературой болталась в пустоте область, от которой не осталось даже названия. Возможно это был язык. Я думаю, могу говорить, но что это такое, я понятия не имею. Все правила из головы тоже стерло. История, как и многое другое, в абсолютный ноль. Я не могла сказать даже свою национальность и откуда я родом, не то что историю этого места. Ни событий, ни личностей, ничего. Будто вакуум. То же самое касалось близких и знакомых, в разуме было пус-то. Ни лиц, ни эмоций. Лишь отдаленная тоска, будто из сердца вырвали кусок. Зрение расплылось еще больше. Я снова вытерла слезы.       В груди ныло, словно вместе с людьми я потеряла и дом.

***

      Небо не переставало удивлять. После ярких оранжево-розовых оттенков, оно сменилось на темное полотно с росчерками звезд и акварельными разводами фиолетовых, зеленоватых и розоватых цветов. Северное сияние, подсказал разум. Но на Севере холодно, тут же возразила я сама себе. Здесь тепло, даже жарко. Может быть какая-то другая магия? Раз уж тут есть светящиеся летающие статуи, то могла бы быть и магия. Я покосилась на устройство. На чем-то же оно работает.       И все же вид очаровывал. Откинувшись на руки, я задрала голову. Память утверждала, что раньше ничего подобного мы не видели. Верить ей — дело последнее, но это не отменяло красоты, которая раскидывалась сверху. Мириады созвездий мигали, и казалось, что они совсем близко, только руку потяни. Их становилось больше к разноцветной полосе, что простиралась через все небо, будто звезды приходили через какой-то разлом, чтобы занять свое место. Вдруг в глаза бросился яркий росчерк, и я тут же сцепила пальцы, зажмурившись. Хочу вспомнить. Хочу все вспомнить. Хочу вернуться домой.

***

      Падающие звезды оказались явлением частым. Пусть самой особенной для меня оставалась только первая, но каждая последующая все равно приносила какую-то детскую радость. Может быть раньше я никогда их не видела.       Зевнув, я устало посмотрела на огонь и пошевелила угли той же палкой, которой я проверяла устройство на прочность. Огонь горел хорошо, мерно, но, наверное, стоило подбросить в него еще немного импровизированных «дров». Рука уже потянулась в сторону склада, когда за спиной послышался чей-то удивленный возглас.       Еще никогда за всю свою жи-за весь сегодняшний день я не вскакивала быстрее.       О том, что тут могут быть люди, я прекрасно знала. Вернее подозревала. Непонятное устройство точно было делом рук человеческих, природа не стала бы щедриться на золотые накладки. Но насколько готова я была встретить кого-либо? Выставив перед собой верную палку, я развернулась, тут же пожалев, что так долго смотрела на огонь. В темноте из-за расфокусированных глаз не было видно абсолютно ничего, так что мне оставалось лишь попятиться назад, надеясь, что этот кто-то не решит на меня напасть прямо сейчас. — Кто.?! — горло засвербило и я с трудом подавила желание прокашляться. По глотке будто песком прошлись. Точно. Я не говорила с момента своего пробуждения. Черт, черт, я не смогу даже закричать! Руки задрожали, и я перехватила покрепче свое единственное оружие, пытаясь сглотнуть. — Кто здесь?! — глаза заслезились. Моргнуть сейчас казалось равнозначным упустить из вида опасность. Однако мало-помалу зрение адаптировалась к темноте, и я наконец разглядела того, кто сейчас стоял и так же, как и я, не двигался.       Напуганный, хлопающий глазами паренек со светлой челкой, падающей на глаза. Темные широкие штаны держались на талии необычным поясом, такого же цвета топ со странной металлической вставкой, бликующей от огня, облегал тело вплотную. В руках — сверток ткани. Позади — темный лес, среди которого сам парень лишь неясная фигура, от которой едва видно только глаза.       По спине прошлась дрожь, от которой я чуть не выронила палку.       Он тоже ходил по лесу, с ужасом подумала я. Чудо то, что мы не пересеклись. Я расправила плечи. Если хочешь остаться в живых — деморализуй противника. Нужно казаться крупнее и внушительнее, чем ты есть, даже если тебя парализовало от страха. Говорить было невозможно, и вряд ли мой хрип внушал опасение, но по крайней мере он не делал из меня совсем жертву. — Еще раз. Кто ты такой?       Парень вскинулся, после чего неуверенно открыл рот и что-то проговорил. Я нахмурилась. Я не поняла ни одного слова. Судя по интонации, сказал он две фразы, но… Что это значило? Я помотала головой, показывая, что я не понимаю, о чем он. Парень медленно вздохнул, огляделся, после чего все так же аккуратно опустил свою ношу на землю, поглядывая на меня. Только сейчас я заметила, что на коротких прядках дело не заканчивалось — через плечо у него свесилась длинная коса такого же блондинистого цвета. Вопросов появлялось все больше, начиная от непривычной одежды и заканчивая непонятным языком.       Незнакомец, тем временем, так и не подошел ближе. Вместо этого, он поднял руки. Я на секунду напряглась, пока до меня не дошло. Он безоружен. Жест означал что-то сродни «я сдаюсь».       Отойдя на еще пару шагов назад, я мотнула головой в сторону костра. Глаза паренька забавно округлились. Да, да, я предпочту видеть врага нормально, а не в полутьме посреди леса. Мое плохое зрение ухудшало все в разы. Жутковатая картинка все еще не выходила из головы. Так и не опустив руки, парень медленно подошел к кромке между песком и землей. От костра он стоял всего в паре метров. Черты внешности проступили четче, и я наконец выдохнула, успокаивая бешено бьющееся сердце. Нет, ситуация не стала понятнее или проще. Но на миловидном лице читалось такое отчетливое непонимание и шок, что всерьез опасаться его становилось в разы сложнее.       Повисла долгая тишина.       Опустив палку, я наконец выпрямилась. Если бы он хотел мне навредить, он бы уже это сделал, так? Я безоружна (ну не будем же мы считать сучок от дерева), растрепанная, как незнамо кто, и такая же напуганная. Кого я вообще могла устрашить таким зрелищем? Разве что рыб в ближайшем водоеме.       Склонив набок голову, парень наконец опустил руки, когда осознал, что я больше не вижу в нем угрозы. Встревоженное выражение на его лице разгладилось, уступив место чему-то похожему на удивление. Но подходить к костру я не спешила. Почему-то радости от очередной живой души не было. Каким бы очаровательным (как оказалось) не был этот незнакомец, я все еще ничего о нем не знала. Даже себе с частичной потерей памяти довериться легче и логичнее. — Итер, — неожиданно произнес он, положив ладонь на грудь. Я моргнула. Это… его имя? На меня посмотрели с неким ожиданием. Я неуверенно ткнула в его сторону указательным пальцем и неловко повторила. Парень активно закивал, показывая, что я правильно поняла. Хах. Какой забавный.       Имя произносилось непривычно. В отличие от фразы «кто ты такой», которую я говорила раньше, его имя звучало несравнимо мягче. Способ произношения был другим. Все, что я произнесла до этого, было твердым, каждая гласная и согласная буквы звучали четко. Но его имя я сказала по-другому, подражая ему. Тянущаяся «и», странный звук, средний между «ф» и «т», почти не слышная «е» и «р», ушедшая куда-то в горло.*       Повторив слово еще раз, я задумалась. Имя не откликалось. Стереотипных имен я и так не могла вспомнить, но опытным путем уже выяснено, что на знакомые вещи я могу откопать ассоциации. Здесь же — пусто.       Итер замялся, переступив с ноги на ногу, после чего снова что-то прощебетал, на этот раз указав на меня. Моя очередь, значит? Я вздохнула, нахмурившись. На этот вопрос я не могла дать ответ. Потому я положила руку на сердце и покачала головой. У меня пока нет имени. То, что когда-то было, я смогу вспомнить, только наткнувшись. Но если все здесь такие как Итер… Я украдкой глянула на него из-под ресниц. Велик шанс, что я просто не встречу таких имен.       На мой жест он непонятливо нахмурил светлые брови, после чего снова что-то начал говорить. Но, видимо быстро осознав, что я его не пойму, тут же замолчал. Я хмыкнула. Судя по всему, бояться мне нечего. Сделав пару робких шагов, я остановилась с одной стороны от огня. Я могу очень сильно пожалеть об этом, подумала я, глядя на то, как на мальчишечьем лице расцветает неловкая улыбка. Но пока что я встретила хоть кого-то, кто может мне объяснить, где я. Пусть между нами языковой барьер, по крайней мере Итер выглядел так, будто не видел людей целый месяц. Радовался он значительно больше меня, что проснулась только сегодня.       Засуетившись, парень развернулся, убежав обратно в лес. Я удивленно попыталась его позвать, пока не увидела, как он поднял с земли уже знакомый сверток. Столь же быстро он вернулся обратно, резко остановившись все на той же кромки, будто врезался в стену. Он обеспокоенно нахмурился. Отзеркалив его выражение лица, я точно так же уставилась на него. Его глаза окинули пространство между ним и костром, пока не вернулись на мое лицо. А, он распереживался, что я не пущу ближе? Правильно, конечно, сделал, но… Ай, к черту.       Я кивнула, разрешая подойти. Итер пару раз моргнул. Медленными шагами, почти приставными, он придвинулся ближе, так и не сводя с меня глаз. Лишь когда между нами оказался только лишь костер, он наконец выдохнул. Мне резко стало смешно. Неужели я выгляжу настолько пугающей? Хорошо, моя цель выполнена, но уже как-то не требовалась. Усмехнувшись в кулак, я вновь осмотрела нового уже знакомого. На мой смешок он лишь возмущенно сдвинул брови.       Его костюм оказался детальнее, чем я думала. Различные полоски ткани, металлические вставки, высокие сапоги с золотистыми наколенниками. На одном ухе висела длинная серьга с пером. Да и с внешностью парню явно повезло. Итер был красивым, больше правда на миловидной стороне, особенно когда широко распахивал глаза в удивлении. Весь его вид в целом кричал, что в моем прошлом он бы сильно выбивался. Если я конечно была частью общества и хорошо усвоила его нормы.       Пока я рассматривала его, золотистые глаза точно так же исследовали меня. На секунду я смутилась: пристально внимание было чуждым, и выглядела я сейчас явно так себе. Итер моментально заметил, тут же переведя взгляд на мои глаза. Вскоре мне протянули сверток, скорее всего предлагая мир. В белой ткани с золотистой бляхой на боку покоились уже знакомые фрукты.       Не выдержав, я хрипло рассмеялась, кивком указывая на свой склад. Парень оглядел вырытую в песке яму, заполненную всем, что я успела найти, и без сомнений вывалил туда все, что было в его свертке. Я прекратила смеяться, тут же его окликнув коротким «эй». Как-то неловко получилось. Это все же его добыча. Итер же лишь улыбнулся, почесывая затылок.       Нашелся же на мою голову альтруист.