Suffer With Me

      Они страдают, сами до конца этого не понимая. Они — персональный яд друг для друга, выжигающий изнутри не только тело, но и душу. Они зависимы друг от друга, как от дорогостоящего наркотика, от которого не могут отказаться уже который год.       Тихие вздохи, шуршание одежды и звуки влажных поцелуев слышатся внутри тёмной комнаты, позволяя понять, что в ней кто-то есть.       Саша рвано вдыхает воздух, когда его и так растерзанные губы наконец вырываются из плена чужих. Он чувствует пальцы в своих волосах, чувствует, как они оттягивают назад, заставляя поддаться и обнажить пока нетронутую шею. И парень поддаётся, потому что они делали так много раз. Потому что это нормально.       Горячие губы скользят по его коже, оставляя мокрые следы и смазанные поцелуи. Главное, чтобы не было никаких следов — это правило оставалось неизменным и нерушимым. Можно делать всё, что душе угодно, лишь бы никто не узнал об их небольшой тайне.       И эту тайну они хранили уже несколько лет. Упорно скрывали от друзей, подписчиков и даже вторых половинок, не догадывающиеся, что двое лучших друзей собираются вместе далеко не ради дружеских диалогов и совместных прогулок на свежем воздухе. Да, они разговаривали. Да, гуляли, пили кофе, делали всё, чтобы отвлечься, но в итоге снова оказывались в тёмной комнате со сбитым дыханием и невозможностью оторваться друг от друга.       Парадеевич вздрагивает, когда холодные пальцы касаются его живота, нагло забравшись под футболку. Они делали так много раз, они перестали задумываться о последствиях, так почему сейчас всё кажется таким чужим и фальшивым? Почему хочется избавиться от привычных прикосновений, пару дней назад сводивших с ума своими действиями?       — Не надо, — хрипит Саша, руками упираясь в чужую грудь, и старается оттолкнуть, но выходит слишком слабо из-за овладевший телом дрожи.       Лёша на него смотрит недоумённо, не понимая, что успело поменяться на этот раз. Они были одни, в пустой квартире, им никто не мог помешать или заметить — что же заставило парня остановиться?        — Что случилось, мой хороший? — шепчет Кореш, наклоняясь над чужим ухом, и коротко прижимается к нему губами. Парадееву это всегда нравилось, а сейчас он вновь отворачивается и бормочет что-то в знак протеста.        — Так… нельзя, — выдыхает он, не находя в себе сил заглянуть в глаза напротив, ведь он чувствует, как они прожигают его. — Это неправильно, Лёх, неправильно.        — Почему же ты не задумался об этом пару лет назад? — недовольно парирует Кореш, раздражённый тем, что его лишили привычного удовольствия.       Ответа, ожидаемо, не следует, ведь на этот вопрос банально нечем отвечать. Они оба виноваты в том, что влезли в это. Что поддались мимолётному искушению и попробовали друг друга, не ожидая осознать, что запретней и вкусней друг для друга плода уже не найдут. И момент расплаты за содеянное подкрался незаметно.       Кореш уходит, ничего больше не говоря. Он громко хлопает дверью, погружая комнату в давящую тишину. Саша нервно облизывает искусанные губы, распластавшись по смятым простыням, и понимает, что всё сделал правильно.       И пусть фантомные прикосновения чужих рук по прежнему гуляют по нему. Пусть ему не хватает мимолётных поцелуев, заставляющих покрываться мурашками. Пусть ему не хватает томного шёпота, заставляющего дрожать от удовольствия. Он всё сделал правильно, и теперь всё будет по-другому.

•••

      И Саша изо всех сил старается разорвать связи с прошлым.       Он проводит намного больше времени со своей девушкой, из-за чего Кая удивляется и не перестаёт задавать вопросы по поводу его привычных встреч с друзьями. Он долгое время придумывает отмазки, а вскоре, дабы перестать так нагло обманывать, предлагает ей улететь вдвоём на отдых. Та, ожидаемо, соглашается.       Но этот самый отдых становится самой настоящей для него пыткой. Его буквально ломает без родных прикосновений, словно без дозы, а губы девушки, с которой он уже так давно встречается, кажутся не такими сладкими и привлекательными, как другие.       Ещё и Алексей, только-только заметив пропажу парня, агрессивно закидывает его сообщениями абсолютно разного характера, ещё сильнее выворачивая Сашу из кожи вон. Последний подумывает заблокировать друга, но передумывает, понимая, что толку от этого особого не будет.       А потом, когда они возвращаються из отпуска, весь состав Хазяев резко решает, что собраться всем вместе будет отличной идеей. Только вот Парадеевич совсем идти не хочет. Ему бы дома остаться, а не мучаться в компании, среди которой по-прежнему находится человек, к которому не ослабла тяга.       Но он идёт. И тут же жалеет об том.       Саша весь вечер чувствует на себе прожигающий взгляд тёмных глаз, с каждым часом становящийся всё более упорным. Он ощущает в некогда дружеских объятиях неприкрытое желание, скрытое в медленных скольжениях рук и более долгому контакту, чем положено.       Стоит им внезапно оказаться рядом за одним столом, как Кореш пользуется этим моментом. Их ноги скрыты под мебелью, и он позволяет себе нагло положить руку на чужое колено и мягко, дразняще провести пару раз рукой по внутренней части бедра. Сашу пробивают мурашки, но вскочить он не может, дабы не привлечь внимание. Он старается фокусироваться на разговорах, но выходит паршиво, а наглые пальцы продолжают исследовать его ногу, словно в первый раз.       Когда пик диалога проходит, Парадеев тут же вскакивает и старается как можно более спокойно пройти до ванны. Там он запирается изнутри и обречённо облокачивается на раковину, не зная, что ему делать. Он хлещет по щекам холодной водой, пытается избавиться от наваждения и провести остаток вечера без приключений, но дверь ванной неодобрительно щёлкает. Кто-то открыл её снаружи.       Саша мог и не оборачиваться, чтобы понять, кто именно пришел по его душу, но он поворачивается и смотрит прямо в глаза собственному страху. Лёша подходит неспешно, словно растягивает удовольствие, и скалится самодовольно, понимая, что загнал парня в ловушку.        — Тише-тише, — Кореш вжимает его в раковину и тут же припадает к желанным губам. На недовольное мычание он отвечает лишь несдержанным укусом и большей остервенелостью, которую он вкладывает в их первый за последнее время поцелуй. И от подобной грубости крышу сносит обоим.       Парадеевич добровольно оказывается усажен на холодную каменную раковину, а его светлая рубашка беззаботно летит в сторону. Лёша склоняется над нетронутыми участками кожи и, внезапно для обоих, оставляет на ней наливающийся красным след. Второму удаётся только глотнуть больше воздуха от неожиданности и зацепиться пальцами за чужие плечи. Он уже не был против происходящего, трезво оценивая, что теперь они не остановятся.       Что Кореш не остановится, пока не покроет собственническими пятнами всё тело парня. Не успокоится, пока не лишит его полностью одежды, позволяя себе пожирать желанное тело глазами. Не успокоится, пока не напомнит самому себе, как горячо и узко внутри Парадеева. Не успокоится, пока по комнате не будут разносится шлепки от грубых толчков. Не успокоится, пока не услышит просьбы о большем и срывающееся с губ парня собственное имя.       И Саша полностью понимает, что он отсюда не уйдет, пока не сорвет голос и не будет под конец хрипеть. Не уйдет, пока сладкая нега не растечётся по его телу от удовольствия, а новая волна дрожи от усталости не накроет его. Не уйдет, пока на его теле не останутся призрачные прикосновения чужих рук, шарящих максимально развязно и обжигающе. Не уйдет, пока не окажется прижат в успокаивающих объятиях и не услышит мягкий шёпот, говорящий о том, что им нельзя друг без друга.       И они вновь начнут свою игру. Как бы сильно они не страдали от своей зависимости, оба понимали, что бывших наркоманов не бывает. Они будут вновь и вновь возвращаться, упиваться друг другом и скрываться в будничной рутине. Для всех они останутся просто друзьями, а друг для друга они будут сильнодействующим наркотиком, приносящим за собой как удовольствие, так и бесконечные страдания.