Пернатая история

      Ларька не помнил, когда в последний раз плакал так сильно — горько, надрывно, взахлёб, так что подушка, в которую он утыкался лицом, была насквозь мокрой от его слёз.       Из-за закрытой двери было слышно, как в спальне родителей ходит мама, и Ларя надеялся, что его плач тронет её. Но он не трогал, и мама продолжала заниматься своей рассадой, на которую всем было запрещено даже дышать. Из зала слышался голос старшего брата — тот говорил с кем-то по телефону. Его, в отличие от мамы, Ларькины слёзы очень даже тронули. Илюха долго гладил младшего по спине и шептал что-то успокаивающее, но горю брата всё равно помочь не мог.       — Сколько будешь ещё реветь? Сам виноват, — строго сказала мама, внезапно зайдя на порог Ларькиной комнаты. Ларя прикусил губу и сильнее вжался в подушку, чтобы его не было слышно.       Слёзы с большим трудом удалось остановить лишь через несколько минут, и мальчик медленно сел на кровати, с тоской глядя на табуретку, где раньше стояла клетка с попугаем.       Илюха бесшумно проскользнул в комнату брата и, прижав его к своему боку, дал напиться из стакана. Ларя послал ему благодарный взгляд — после слёз голова стала тяжёлой, словно внутрь неё налили раскалённый свинец.       — Ладно, прорвёмся, — грустно улыбнулся Ларьке Илюха. — Это же мать, ты её знаешь…       Что было дальше Ларя не запомнил — как делал уроки, или не делал их вовсе, как вышел ужинать… Очнулся только на следующий день в школе, когда Саша — лучший друг, — настойчиво тормошил его за плечо и спрашивал, чего Ларя такой рассеянный. Ларька мотнул головой и тихо признался, что мама вчера отдала кому-то его попугая.       Попугай этот был самым обыкновенным — маленький, жёлто-зелёный, с синими крапинками на шее, — и с самой обычной кличкой Кеша. Купили его два года назад, когда Ларя учился ещё в первом классе. Счастью Ларьки, страстно мечтавшего о питомце, не было предела, и он первые несколько дней даже не выходил гулять — сидел рядом с клеткой и пытался научить попугая говорить. Учиться Кеша не захотел, но каждое утро оглашал квартиру громким жизнерадостным кличем.       Постепенно попугай стал частью ежедневной суеты, но Ларя всё равно любил своего пернатого друга; даже нашёл годами пылившуюся на антресолях книжку про волнистых попугайчиков и внимательно читал пожелтевшие страницы с мелким текстом.       А теперь нет больше Кеши. Видите ли Ларька плохо за ним убирался, и маме надоел бардак в доме. А у неё и так куча дел, и она не собирается больше заботиться о попугае вместо сына.       Целую неделю Ларька ходил, как в воду опущенный, даже есть не хотел. Мама смотрела на него строгим, укоряющим взглядом, мол сам виноват. Илюха благородно старался отвлечь её внимание на себя.       А потом, через неделю, из командировки вернулся папа. Папа вряд ли бы стал ругать Ларьку, после того, как это уже сделала мама. Но мальчику всё равно было стыдно рассказывать ему, что маме пришлось отдать Кешу, и он с опаской ждал, когда папа спросит о попугае.       Папа и правда удивился, когда не увидел в Ларькиной комнате клетку, но первым начал объяснять Илюха:       — Кешу мать куда-то отдала. Мы с Ларькой пришли со школы, а Кеши нет, — шёпотом, чтобы не услышала мама хмуро буркнул старший брат.       У Лари опять навернулись слёзы, и папа, тяжело вздохнув, притянул его к себе. Мальчик зарылся в его футболку и тихо всхлипнул. Никто в открытую не называл Кешу членом семьи, но без него дома уже было как-то не так.       После приезда папы стало полегче, хоть Ларя и тосковал по пернатому другу. Илюха тоже хмурился, когда заглядывал к нему и смотрел на сиротливо стоящую у стены пустую табуретку. Дома воцарилась гнетущая атмосфера, и никто не знал, что с этим делать.       Но вот в один из дней папа написал Ларе с Илюхой, что заберёт их после школы. Планов на этот день никаких не было, а папа с хитрой улыбкой отказывался говорить, куда они едут.       Спустя двадцать минут приехали в частный сектор на окраине города и остановились у небольшого кирпичного домика. Папа решительно вышел из машины и крикнул какого-то Саныча. Мальчишки вылезли вслед за ним, морщась от разлаявшейся во дворе собаки. Дверь открыл невысокий мужик, пожал папе руку и позвал пройти. Ларя на всякий случай прижался к брату, даже не представляя, зачем папа привёз их сюда.       Саныч провёл их в дом и кивнул на большую коробку в углу кухни, из которой торчал кончик старого цветастого пледа. Внутри что-то шебуршало и попискивало. Ларька с Ильёй осторожно приблизились к коробке и замерли, заглянув в неё.       — Котята? — удивлённо выдохнул Илюха.       — Выбирайте любого, — кивнул им папа, пряча улыбку в колючих усах, и подтолкнул ближе.       — А мама?       — А что мама? Кот-то моим будет, — заговорщицки подмигнул папа, потрепав высокого Илюху по голове. Тот сначала долго смотрел на отца широко распахнутыми глазами, а потом дёрнул Ларьку вниз и принялся рассматривать котят.       Ларя смотрел то на пушистых комочков, то на стоящего рядом папу, и не мог поверить, что им с братом и правда можно выбрать котёнка после истории с попугаем.       — Что такое? — сел рядом с ним папа. — Не хочешь котёнка?       — Хочу, — ответил Ларька и порывисто обнял отца за шею.       — Задушешь же, Илларион, — рассмеялся папа, но тоже обнял Ларю.       — Мне вот этот нравится, — объявил Илюха и достал из коробки чёрного котёнка с белым «воротничком» и «носочками» на всех четырёх лапках. Папа протянул руку и почесал пушистика за ушком, а потом вопросительно взглянул на Ларьку.       — Мне он тоже нравится, — улыбнулся Ларя и тоже погладил котёнка, но из папиных объятий не выбрался.       Домой ехали, поглядывая на дремавшего у Илюхи на коленях котёнка. В ходе непродолжительных споров было решено наречь его Тимофеем: котёнок на придуманную Ларей кличку дёрнул во сне ухом, и папа утвердил её как окончательное решение.       Мама от котёнка в восторге, конечно, не была, но папа прямо с порога объявил, что уже давно хотел завести кота и решил осуществить давнюю мечту в честь своего приближающегося дня рождения. Мама хмыкнула и, ничего больше не сказав, ушла разогревать обед. Илюха с Ларей незаметно выдохнули от облегчения. Правда, поздно вечером, проходя мимо спальни родителей попить воды, Ларька расслышал, как мама ругает папу, что он слишком их балует. Папа был с ней категорически не согласен, и они долго обсуждали возникшее разногласие.       Ларька не стал подслушивать. Попив воды, он погладил дремлющего на лежанке Тимофея и вернулся к себе в комнату. Сон не шёл, и мальчик крутился под одеялом, пока не почувствовал на спине папину ладонь.       — Ты чего не спишь, Ларион? — спросил папа, присев рядом с Ларькиной кроватью на корточки. Мальчик высунул голову из-под одеяла и пожал плечами.       — Вы с мамой поссорились, да? — осторожно спросил он. Папа погладил его по волосам и улыбнулся в усы.       — Не поссорились, не переживай.       — Вы спорили, — заметил Ларя, внимательно вглядываясь в папино лицо.       — В споре рождается истина, — процитировал папа, не переставая гладить Ларьку по волосам. — У нас всё хорошо, мы с мамой просто разговаривали.       Ларя кивнул и прикрыл глаза, наслаждаясь папиной лаской. Мама, хоть и была крутой нравом, тоже порой гладила его по голове и целовала в лоб. Ларя очень любил, когда она так делала.       — А вы чего не спите?       Ларька вздрогнул и приподнялся посмотреть на заглянувшего к ним сонного Илюху. Тот, в отличие от младшего брата, умудрялся ходить практически бесшумно, даже когда спал на ходу, прямо как сейчас.       Папа поцеловал Ларю с макушку и поднялся, чтобы отвести Илью в кровать. Тот, конечно, уже вышел из возраста, когда укладывают спать, но в данный момент был слишком сонным, чтобы отказаться от «всех этих нежностей».       Ларя тихонько хихикнул, представляя, как завтра утром брат будет дуться, что с ним обращались, как с маленьким. Папа обязательно поймает его и, не обращая внимание на яростное сопротивление, взъерошит идеально причёсанные Илюхины волосы и будет обнимать, пока брат не смирится и не признает поражение.       Яркий свет уличного фонаря выцепил скользнувшего в комнату котёнка, и Ларя поманил его к себе. Тимофей понюхал свисающую с кровати руку мальчика, а потом дал поднять себя. Потоптавшись по подушке, котёнок уверенно залез Ларьке на спину и, свернувшись клубочком, заснул. Ларя прикрыл глаза, слушая как тикают часы, и подумал, что жизнь, определённо, прекрасная штука.