Фонтейнский пленник

Путин встал с дивана и подошел к столу юдекса. Поставив на стол дипломат, он раскрыл его и достал всю папку с документами о Фонтейне. — Господин..ээ…верховный правитель, не знакомы ли Вам эти документы? — Путин явно нервничал, передавая столь важные бумаги в руки практически незнакомому человеку. Точно ли человеку? — Верховный правитель? Забавная формулировка. Пожалуй, я рассмотрю её для введения в официальное обозначение моей должности. Звучит… величественно, и в то же время очень схоже с верховным судьёй, так что народу будет привычно — вслух поразмышлял Невиллет по поводу странного обращения Путина к нему. — Ах да, вернемся к делу… Хм. Это не Фонтейнский документ. На нем ни одной печати администрации дворца Мермония, а все подписи принадлежат людям, которых я не знаю. Откуда вы его взяли? Путин был явно смущен и озадачен такой претензией. Он уж точно не думал, что могут возникнуть вопросы по поводу подлинности всего происходящего. — В-вы точно…не знаете что это такое? А аббревиатура КПИАРФ Вам так же не знакома?... — волнение у Путина нарастало. Если он не сможет доказать то, что он не мошенник, его явно ожидают проблемы. — Кажется… припоминаю. Ах, точно. Это… это тот старый проект института по налаживанию связей с другими мирами. О, и через столько лет после закрытия всего этого в Фонтейне вновь оказываются гости. Ха-ха, известно ли вам что проект закрыт? И для ликвидации его последствий в Фонтейне существует ряд законов… регламентирующих наказания для пробравшихся в Фонтейн граждан…как её там… Роиси?.. Вроде бы так называлась страна, с которой мы установили отношения. — России. — кашлянув, поправил Невиллета Владимир. Он еле осмелился поправить правителя Фонтейна, услышав о том, что ему предусмотрено наказание за нахождение здесь. — Ах, да, извиняюсь. Я смутно помню. А как раз таки КПИАРФ, это ваш орган, который представлял вашу страну непосредственно в Фонтейне. Ох, бедные люди, вы же…вы же не знаете что было с ними сделано по приказу Архонта? То есть, всеми нами любимой Фурины. Я могу напомнить. Фурина, стоявшая дальше всех от него в кабинете, жалобно посмотрела на него, будто бы прося этого не делать. Но он был непреклонен и продолжил. — Всех их отдали в институт для проведения на них опытов. К сожалению… тогдашнее законодательство Фонтейна не обозначало представителей других миров как существ, обладающих гражданскими свободами и правами. И Фурина, обозлившаяся на всех вас после одного инцидента, решила выместить на них свою обиду. Ха-ха, если вы желаете… можете начать против неё судебное дело по поводу превышения должностных полномочий и совершения действий, повлекших за собой смерть группы лиц. — Путина очень удивил энтузиазм, c которым верховный судья выдвигал всё новые и новые потенциальные обвинения в адрес Фурины. Он её явно ненавидел. Она его, к слову, теперь тоже. — Ч-чт-то?! — вскрикнула Фурина и подбежала к столу юдекса. — Да как ты смеешь? Я… я невиновна! Нельзя судить меня по статьям, введенным после совершения преступления! Это противоречит основам кодекса правонарушений! Ты…вы бездарный судья, Невиллет! В этот момент он предстал перед ней таким ненавистным, каким она даже не могла сама себе его представить за всю свою жизнь. Милый, учтивый и послушный юдекс, каким он был для неё все 500 лет, добравшись до власти оказался злобным негодяем. — Я… я пожалуй не стану… — Хоть Владимира и ужаснула судьба КПИАРФ (комиссии по изучению аномалий Российской Федерации), он всё же решил воздержаться от подачи иска против Фурины. Ему стало её невольно жалко. Уж слишком беззащитной она выглядела в сравнении с грозным и статным Невиллетом. Ему даже инстинктивно захотелось встать на её защиту… — Я…я не имею никаких обвинений в адрес леди Фурины. — продублировал свои мысли Путин. — Жаль. Я не могу инициировать дело без обвиняющей стороны. А оно выдалось бы… зрелищным~… — Невиллет явно хотел шоу. Когда он понял что Путин не идет у него на поводу. В таком случае… Давайте вернемся к законам, ограничивающем пребывание в Фонтейне представителей России. Вам же наверняка интересно, почему вообще было свёрнуто всё сотрудничество? Что ж, причина перед вами — Невиллет указал рукой на Фурину. — Опять я?! Да как ты смеешь, мерзавец?... — Вскрикнула Фурина и ударила по столу судьи. Путин и Лукашенко были ошарашены такими действиями Фурины. Но мысленно, оба они занимали её сторону, так как отношение Невиллета к ней действительно казалось очень жестоким. — Тише, Фурина. Или я прикажу дворцовой жандармерии тебя задержать. Твой поступок можно рассматривать даже как… нападение на представителя власти. Ты же помнишь какое за него наказание?~ Фурина очень хорошо знала свод законов, так как сама его и написала. И она прекрасно знала,что за нападение на главу государства полагается смертная казнь. Она побледнела от страха и сделала несколько шагов назад, затем резко развернулась и выбежала из кабинета. В момент, когда она выбегала, отчетливо были видны капающие с её лица слёзы. — Ха-ха, вот дура. Делать мне нечего, как тратить своё время на неё. Так вот, мистер Путин. Предшествующий президент России, Борис.. Ельцин кажется, да? Так вот, он проводил очень много времени в Фонтейне. В том числе и напрямую во дворце. Они очень хорошо дружили с леди Фуриной. Но в один день между ними произошла крупная ссора, чуть не перешедшая в драку. В тот вечер они устроили что-то вроде вечеринки. И конечно же там присутствовало обильное количество алкоголя. А насколько я знаю, ваш бывший президент находился в сложных отношениях… с алкоголем. Так вот, я не знаю точно, что там произошло, но леди Фурина… заявила, что пьяный Ельцин пытался её изнасиловать. Конечно, свидетелей не было, как и биологического материала. Фурина успела вовремя сбежать. Несмотря на её многочисленные просьбы наказать Ельцина по закону, я ничего не мог сделать ввиду отсутствия доказательной базы. Однако это не помешало леди Фурине, как Архонту и источнику власти в стране, своим личным указом выгнать из страны всех россиян и Ельцина, а затем ввести запрет на их возвращение. К слову, Ельцин даже не пытался извиниться после того случая…а на почтовый адрес дворца Мермония некоторое время даже поступали письма с угрозами ядерной бомбардировки. — На этом моменте Невиллет снова засмеялся. — Да… бедная леди Фурина, возможно стоило посодействовать в обвинении Ельцина тогда… — Неожиданно грустно проговорил юдекс. Владимиру и Саше было вдруг приятно слышать, что он наконец отозвался о Фурине в добром ключе. — Я…я приношу свои извинения от лица президента России за деяния, совершенные Борисом Ельциным… — Путин не придумал ничего лучше, как попытаться загладить вину своего предшественника извинениями. — Передо мной незачто извиняться. — Ответил Невиллет. — Хоть те события действительно ужасны, последующие указы Фурины точно так же бесчеловечны. Знаете… думаю я способен отменить те статьи. Почему бы не возобновить сотрудничество? Ельцин обеспечивал Фонтейн большим количеством ископаемых ресурсов, которые были нам так нужны. Сейчас обстановка порядком изменилась, но я уверен, России и Фонтейну есть что предложить друг другу, верно? Невероятно. Всё пошло так, как Владимир мог себе представить только при самом лучшем исходе. Невиллет как будто бы нарочно поддался ему. — Г-господин верховный судья… знали бы Вы, как я рад такому предложению! По правде говоря, именно с такой просьбой я и прибыл к В-вам! Я согласен! Россия может предложить очень многое! Мы… мы занимаем ведущие места в производстве оружия… и продуктов сельского хозяйства, и техники…в общем… — Владимир попытался изобразить Россию передовым производителем, чтобы Невиллет не подумал, что Путину просто нужны Фонтейнские технологии, а в ответ он может предложить только зерно и калоши. Хотя по правде, ситуация была близка именно к этому… — Звучит интересно. А что бы вы хотели в свою очередь получить от Фонтейнской стороны в ходе обмена? Владимир замешкался и быстро полез в документ. Он открыл его на странице с изображением чертежей роботов. — Вот, смотрите. Я думаю… этим устройствам нашлось бы применение во многих секторах экономики России. Вы же можете предоставить производственные лицензии и схемы? — Но это боевые образцы. Фонтейн не выпускает гражданских жандарматонов. Они все предназначены исключительно для охраны. Вы уверены, что они действительно будут полезны экономике России? — Безусловно. С вашего разрешения, наши инженеры могли бы… немного доработать образцы и внести некоторые изменения, чтобы создать невооруженные варианты. Владимир Путин осознавал, что он крупно врёт. На самом деле, в его планах была наоборот только установка ещё более тяжелого вооружения на фонтейнских жандарматонов. — В таком случае – не проблема. Во имя нашего сотрудничества, я согласен предоставить вам всё, что вы запрашиваете. Владимир Путин был на седьмом небе от счастья, но публично это старался не показывать. Он лишь улыбался господину судье, причём искренне. — Ещё раз Вас сердечно благодарю. Чтож… мы можем теперь заняться подписанием договора о сотрудничестве, а затем осуществить передачу документов? — Нетерпеливо произнёс Володя, потирая руки. — К чему нам торопиться, господин Путин? Не хотите ли отобедать? Вам, как особому гостю, я рекомендую хорошенько изучить фонтейнскую кухню, она изумительна. — Юдекс остудил пыл президента России, зациклившегося на делах. — Я прикажу накрыть для нас стол. За обедом как раз и обсудим поподробнее наши договора. — Я прикажу, нам сейчас подадут. Владимир ровно и послушно сидел перед юдексом и кивал в ответ на его предложения. Лукашенко сидел на диване, чуть-чуть поодаль от Путина и Невиллета, практически не вникая в их диалог. Он в настоящий момент размышлял обо всём произошедшем немного ранее. Ему было искренне жаль Фурину. Со слов Нёвиллета, она была виновата в многолетней лжи, но всё равно, в голове у Александра не укладывалось, как можно настолько жестоко и по-зверски вести себя с такой хрупкой девушкой. Он чувствовал себя нехорошо, совесть ругала его за причастность к издевательствам над Фуриной. Слегка покашляв, он сказал: — Гмх, простите, господа… товарищ… ой, мсье Нёвиллет, не подскажите, где находится уборная? — Промолвил Лукашенко, указывая на дверь из кабинета. — Налево по коридору. На Вас я так понимаю не накрывать? — спросил Невиллет у Александра касательно совместного обеда. — Благодарю, не стоит. Лукашенко вышел из кабинета правителя Фонтейна. В коридоре он тут же заметил Фурину. Она сидела на полу у стены, уткнувшись лицом в колени. Было слышно, как она тихонько плачет. Лукашенко осторожно подошел к ней и сел рядом. — Ну.. тише, не надо плакать. Они наверняка не со зла. Тише, не плачь, деточка… Услышав, что Лукашенко пытается её утешить, Фурина мельком глянула ему в лицо. Но никакого особого доверия этот усатый педофил, каким она его посчитала, у неё не вызвал. Лукашенко приобнял Фурину, положив руку ей на плечи. Это возымело на девушку абсолютно обратный эффект, она знала что он заодно с Путиным, даже если хочет казаться человечным. Но так как в кармане у Лукашенко тоже был пистолет, Фурина была вынуждена изобразить спокойствие и благодарность. — С..сп-пасибо… за заботу… — Вытирая слезы рукавом произнесла Фурина в ответ на эмпатию Александра. — Я..я наверное пойду…домой. Мне нужно ещё со многими делами разобраться…ха-ха…да и дома то у меня еще нет… — всхлипнув, добавила Фурина и медленно встала. Лукашенко помог ей, держа её за руку. — Правильно... иди домой, отдохни. Они… — Саша указал на дверь кабинета Верховного Судьи — …плохие люди. — Они вообще не люди! Как минимум один из них – уж точно! — Сказала Фурина со злостью. Каждый из них при этом подумал немного о своём. Фурина имела ввиду, что не человек – это Невиллет, так как он и не был человеком, а был перерождением элементального дракона. Лукашенко же подумал, что не человек – Путин, ведь он как его близкий друг был хорошо осведомлен о всех его бесчеловечных деяниях, и подумал, что Фурина имеет в виду именно это. На прощанье Фурина слегка поклонилась Саше и удалилась в направлении лестницы. Оставшись один в коридоре, Александр сначала молча посмотрел по сторонам, а затем закурил. Закончив, он бросил бычок прямо на ковер и затушил его ногой. Ковёр теперь был прожжен в одном месте. Это им за то что так обошлись с ней! Владимир Путин и господин Невиллет тем временем во всю трапезничали. Очень быстро съев макароны, которые были основным блюдом, они приступили к питью. На стол подали очень много разнообразного алкоголя. И пусть господин судья ничего из этого кроме воды не пил, Володя же стремился попробовать как можно больше. Из-за этого, буквально через 20 минут его порядком подкосило. — А ты..ха…хороший ты мужик, с-судья…ну давай…за дружбу..и вообще, за всё, ии..и за победу!.. Владимир выпил залпом ещё одну рюмку чего-то крепкого. Так дальше и продолжалось их застолье. Хотя скорее оно выглядело как развлечение верховного судьи, который глумился над пьяным Путиным и в некоторые моменты открыто смеялся над его словами и поведением, однако Вова этого не осознавал. В конце концов Невиллет распорядился выделить комнату для Путина и Лукашенко, чтобы они могли переночевать и продолжить переговоры на следующий день. Лукашенко лег на кровать и долго не мог заснуть, его мучала совесть за все совершенные за недавний промежуток времени дела. Владимира же в пьяном состоянии под руки в комнату завели двое жандармов и уложили на кровать. Он пел какую-то песню, но разобрать её слова было почти невозможно, настолько он напился. Как только он упал на кровать, то моментально захрапел и заснул. Их комната была довольно богато обставлена, и кровати тоже явно были дорогими. Однако подметить это и насладиться красотой никто из них не мог – один уже был во сне, а другой слишком сильно ругал себя за всё совершенное, и не мог морально расслабиться. *** Долго и сладко поспав, Владимир Путин обнаружил себя в совершенно другом месте. Он находился на высокой трибуне, в каком-то неизвестном здании. Внизу была видна большая сцена, однако никого на ней не было. В то же время перед сценой находился полный зал зрителей. Над сценой было специальное место с роскошным креслом, в котором, судя по всему, находился Верховный Судья Невиллет. Подняв голову ещё выше, он Володя обнаружил ещё одну трибуну, на которой также находилась знакомая ему личность – Фурина. Вдруг издался знакомый, громогласный и строгий голос: — Судебное заседания по делу о покушении на жизнь Божественной особы, Архонта Фонтейна – Фурину объявляется открытым. Обвиняемый, встать! Невиллет обратил взор на Владимира. Сам Вова не сразу понял, что обвиняемый – это он сам. — Как вы можете оправдать себя, или же вы сразу признаёте свою вину, господин Путин? Путин был шокирован и напуган, более того, никакие слова оправдания не лезли ему в голову. — Ваша честь, я… Я правда невиновен… Это… сфабриковано, я ни в чём не виноват! По реакции зрителей было понятно, что слова Путина никакого доверия не вызывали. Послышались даже вскрики из зрительного зала: “Да как он смеет лгать перед самим Архонтом?”, “Такие как он заслуживают самого жестокого наказания!”, “Очевидно что он виновен, как может наш Архонт быть не прав?”, “В тюрьму мерзавца! Как он посмел покуситься на жизнь Архонта?!” и многие другие, обозначавшие ярость и негодование жителей Фонтейна. Затем вновь начал говорить судья. — Слово передаётся стороне обвинения. Леди Фурина, прошу, выскажите Вашу точку зрения. — Кхм, да, благодарю. Итак. Этот неуважаемый господин совершил нападение на меня… — Фурина несколько интонационно выделила следующие два слова — …Вашего Архонта, между прочим. Это произошло вчера приблизительно во втором часу дня. На моё справедливое замечание о том, что рабство в Фонтейне запрещено, он отреагировал весьма неадекватно. Достав пистолет, он направил его на меня и грозился убить. Но, слава Богу, мой верный телохранитель Клоринда, выступающая свидетелем, вовремя подоспела на помощь и, ударив господина Путина по рукам, выбила у него пистолет, а потом задержала его самого и осуществила арест. Клоринда, ты подтвержаешь, что всё сказанное мною – правда? — Подытожив, спросила у неё Фурина. — Да, госпожа Фурина. Всё так и было, я лично видела. — Кратко, но достаточно понятно выразилась Клоринда. Затем слово снова перешло Верховному судье. — Однако, Клоринда не единственный свидетель. Господин Лукашенко, даю Вам слово. Всё было в действительности так, как излагает леди Фурина? Своим видом Фурина выразила некоторое недовольство тем, что её слова не являются абсолютной истиной для Верховного Судьи, и что он желает дополнительных подтверждений их подлинности. — Эй, Нёви, ты совсем? Ой, то есть… Господин Верховный Судья, неужели тебе… кхм, Вам, мало подтверждения Клоринды?! — Леди Фурина, прошу Вас, соблюдайте правила судебного заседания. В случае повторного нарушения порядка дачи показаний, я буду вынужден отстранить ва… — Фурина недовольно фыркнула в ответ на его замечания. — Мх, я поняла, ладно, продолжайте! — Вновь она перебила судью и велела ему продолжить допрос Лукашенко. Невиллет был вынужден стерпеть капризное поведение Фурины и не стал делать ей замечание вновь. — Итак, господин Лукашенко, леди Фурина говорит правду? — Невиллет обратился к Александру Григорьевичу. Он занимал место в зрительном зале. Увидев там его, и тем более поняв, что он выступает свидетелем, то есть может потенциально спасти Путина, Володя воодушевился и был уже в предвкушении оправдательного приговора. Но тут Лукашенко заговорил… — Да, Ваша честь. Я также видел акт угрозы убийством и практически его непосредственное осуществление Владимиром Путиным. Если бы не подоспевший телохранитель, то всё бы могло закончиться плачевно… — Саша явно говорил с усилием, он переживал, что подставляет друга, однако он не мог больше терпеть его бесчестье и решил наконец посодействовать в его справедливом наказании. Услышав, что его друг Лукашенко так говорит про него, Вова чуть ли не потерял дар речи. Он хотел было возразить и обругать Лукашенко, но у него не хватило сил. — Я принимаю Ваши показания. — Прокомментировал Невиллет слова Александра. — Учитывая показания свидетелей, а также дактилоскопические данные, суд может приступить к вынесению приговора. У сторон остались какие-либо замечания или заявления? Это последний шанс повлиять на результат судебного заседания. Путин молча сидел и закрывал лицо ладонями. Ему было по-настоящему страшно. В ужасной, незнакомой стране, его судят словно ужасного убийцу и преступника. И самое главное, его пугала неизвестность того, неясность, что будет дальше, и сможет ли он вообще вернуться в свой настоящий мир. Оглядев обе стороны и почувствовав не себе недовольный взгляд Фурины, Невиллет приступил к вынесению приговора. — Итак, обвиняемый Путин. Согласно постановлению Оратрис Меканик д’Анализ Кардиналь, Вы признаётесь… Виновным! Вы приговариваетесь к 146 годам тюремного заключения. Господа жандармы, приведите приговор в исполнение! — произнес Верховный Судья и стукнул молоточком. Фурина на своей трибуне радостно подпрыгивала и слегка хлопала в ладошки. Она была рада, что её обидчик жестоко наказан. К Владимиру Путину с двух сторон подошли несколько жандармов. Он растерянно смотрел по сторонам, в то время как его взяли за руки с двух сторон, заломали их за спиной и надели наручники. Жандармы вели себя с ним весьма грубо, этим они выражали свою солидарность с Архонтом. Преступник, покусившийся на жизнь госпожи Фурины, по их мнению заслуживал наихудшего обращения. Владимира Путина вскоре повели для подготовки к отправке в тюрьму. Он никак не мог поверить в происходящее, на его любые вопросы жандармы отвечали строгим молчанием. Напоследок, прежде чем его, закованного в наручники, выводили из зала суда, он обратил внимание на торжествующий народ в зрительном зале. Почему-то ему показалось, что ему ещё когда-то предстоит увидеть эту сцену, когда простой народ будет радоваться и ликовать справедливому наказанию убийце и диктатору. *** Владимир очнулся в кромешной темноте, немного разбавляемой тонкими лучиками блеклого света, просачивающегося сквозь шторы. Он был весь в поту и чувствовал себя ужасно, конечности ломило, а голова раскалывалась и трещала пронзительной и протяжной болью. Невероятная паника настигла его. Вове понадобилось несколько минут пристально оглядываться по сторонам, изучая обстановку, чтобы понять, что всё, что он сейчас испытал – страшный сон. Он присел на краю дивана, сердце его учащенно билось, а спина была вся потная. На стене Володя разглядел часы, который показывали полчетвертого ночи. Немного прислушавшись, Путин услышал храп Лукашенко, крепко спавшего на диване в другом конце комнаты. Перекрестившись, Вова встал с кровати и подошел к окну. Из окна дворца ему была видна одна из центральных улиц Кур-де-Фонтейна. Луна прекрасно освещала всю улицу, и он мог полюбоваться ночным безлюдным городом. Свежий воздух из окна позволил ему побыстрее прийти в себя, однако сильное похмелье и повысившаяся от увиденного кошмара температура сильно ухудшали самочувствие. Постояв у подоконника пару минут, он вернулся в кровать. Этой ночью ему была нанесена страшнейшая травма. Но нанёс её не злобный враг, а собственное сознание. Рассудок Путина был перегружен попытками осмыслить и разобраться в увиденном. Более того, иногда его даже снова наводило на мысль, что это был вовсе не сон, и сейчас он отбывает ночь перед отправкой в тюрьму. Но сопоставив все факты, Володя себя всё же убедил в том, что это всё было плодом его уставшего воображения, который нужно забыть как можно скорее. Вова лёг в кровать и накрылся одеялом. Попытки заснуть ни к чему не привели, слишком тревожным было его состояние. Он пролежал в ужасных муках, физических и умственных, прежде чем к примерно 6 утра смог снова уснуть…