Изображением вниз

      Портал постепенно сгущается с облаками на небе, а затем исчезает, когда Лют едва приземляется на ноги. Остальные ангелы-истребители следуют ее примеру, сложив крылья. Обессиленные, раненные и все в крови, они крепко держатся за оставшееся оружие, которое удалось сохранить в бою. Напуганные солдаты переговариваются между собой шепотом, пока главный истребитель убеждается, что никто за чертой штаба их не видит и они остались незамеченными.       — Завтра прояснится, а пока направляйтесь в госпиталь, где вам окажут помощь. Поторопитесь! — скомандовала ангел-генерал, складывая оборванные крылья за спиной. Ее плечо с недостающей конечностью выглядело ужасающе, когда раненная плоть обнажила хрупкие кости. Тогда она поняла, что, вероятно, ей ничем не помогут. Между тем, вокруг тепло, светло и приятно, как и должно быть в Раю. Нежные облака медленно плывут по небу, эдемские птицы щебечут, сидя на ветках высоких деревьев, а сладко пахнущий плодами ветер шепчет над ухом. Сперва Лют следовало показаться Сэре, чтобы она увидела, что с ними всеми сделали внизу и потребовать объяснений. Она убеждена, она знала, что бесы не могут противостоять ангелам. И теперь этот позор был неизгладимым пятном в истории сосуществования двух противоположных миров. Но ангел-истребитель считает, что там, где должен царить мрак, не может вдруг застветить солнце, и этот праздник жизни в пепелище продлится недолго.       Лют жмурится и поднимает голову на встречу вспышке света, которая пропадает, как только на землю приземляется один из серафимов — Михаэль. Ангелу никогда не приходилось его видеть, кроме единственного случая, когда высший серафим явился на одно из собраний, которым руководила Сэра, когда они впервые обсудили концепцию Дня истреблений — ещё одной судной ночи для грешников. Тогда ее и назначили правой рукой Адама, его заместителем. Она была юной, но уже обученой и полной решимости. Адам как-то по-отцовский обнял ее и пошутил, что она достойна вершить судьбы грешников, и что он доверяет ей больше, чем самому себе. Прошел десяток лет, но Лют помнит до сих пор. Одним взмахом белоснежные крылья Михаэля подняли пыль и листья. Затем показалось его моложавое, твердо очерченное лицо с глазами, как у Люцифера. Мужчина нахмурил темные брови, сжимая челюсть, и его скулы дрогнули в ожидании. Девушка чувствует, как к горлу подступает, глаза слезятся, и она наконец не выдерживает, когда ее пальцы разжимаются, выбрасывая грязное копье на землю.       — Адам умер.

***

      После разговора с Сэрой и остальными серафимами Лют отправили на лечение. Прошла неделя, прежде чем она снова вернулась домой. Кровать показалась ей чужеродной и страшно холодной, как только ее голова коснулась подушек. К счастью, тело больше не болело; плечо затянули бинтами, и надорванное крыло, постепенно заросшее острыми перьями, излечили. Лют бросает взгляд на трюмо напротив ее постели. Глаза светятся в темноте, и она видит, как из-за стекла в фоторамке на нее смотрит Адам. Он приветливо улыбается, лаская ее талию своей рукой. До этого он поцеловал ее в висок. Без маски, без этой рясы, можно сказать — абсолютно уязвимый и самый настоящий. Лют не нравится, что она все ещё чувствует теплоту его больших рук с мазолями на пальцах по ее искалеченному телу, и стиснув зубы бросает будильник в зеркало. Стекла с характерным трещанием разлетаются по полу и фотография падает изображением вниз. Ангел не плачет, но ее руки дрожат от бессилия каждый раз, когда она снова его вспоминает. Мысленно Лют просит, чтобы он больше не приходил к ней во снах. Она знает, что Адам поймет.