Надежный план

Когда Цумики пригласила Мегуми приехать на выходные к отцу, он скривил такое лицо, что все подумали на микроинсульт. Когда отец написал: «Никаких выходных с вами, у меня чемпионат по боксу», Мегуми знал, что точно придет. Они не жили вместе — Мегуми сбежал как только увидел, где отец прячет ключи от квартиры матери, с которой сын не был никогда знаком. До этого они жили с мамой Цумики. Конечно, никто не ожидал, что после трех месяцев отношений женщина сбежит, бросив одиннадцатилетнюю дочь. Впрочем, трешку она не смогла забрать. Мама Мегуми вот оставила ему однушку и пьяные рассказы отца о её красивых ресницах. Вот только видеться с ним не входило в планы Мегуми. На выходных он подрабатывал у Гето-сана, чтобы не умереть с голоду. Ну, это было невозможно, ведь каждый день, и эта пятница не исключение, после уроков на его пороге стоял Юджи — в его руках два больших контейнера с едой. — Ты опять приготовил больше, чем вы с дедушкой съедите? — тяжело вздохнул Мегуми, но больше по привычке. — Да, — неловко засмеялся Юджи. — Я забыл, что у него аллергия на карри. По счастливому стечению обстоятельств карри — любимая еда Мегуми. И Юджи давно об этом знал. Мегуми протер лицо, чтобы спрятать покрасневшие щеки. — Всё хорошо? — спросил Юджи, когда они сели за котацу и принялись есть. Доподлинно не было известно, как однокласснику удавалось в каменном лице Мегуми распознавать плохое настроение. Или рядом с ним лицо не слушалось? Собственное тело вообще любило его предавать рядом с Юджи. Например, сейчас рука дернулась, и они с одноклассником столкнулись костяшками пальцев. Мегуми чувствовал себя жалким. — Цумики зовет на семейные выходные, — чуть помедлив, отвечает Мегуми. — Она помирилась с Тоджи-саном? — удивился Юджи. — Предполагаю, что в этом её план, — Мегуми ковыряет палочками карри. — Пересолил? Да, наверно, не стоило всегда съедать еду Юджи за первые минуты, а то теперь он расстраивается. И тут отец не дает наслаждаться жизнью! — Нет, всё вкусно, — яркая улыбка сглаживает плохое настроение Мегуми. — Он же выгнал её из дома. А она даже слова ему плохого не сказала. Когда Цумики выразила желание работать моделью, Тоджи назвал её проституткой и наркоманкой и сказал попробовать зарабатывать натурой, а потом уже делать такие заявления. Так Цумики ещё и поступила на неблагодарную, по мнению отца, профессию — филолога. — Там денег не заработаешь, — сказал отец, который работал коллектором и охранником в клубе. — Она может заработать моделью, — пытался возразить Мегуми. — Как педик Годжо? А потом умрет от передозировки в отеле. Вот только Годжо-сан был жив и здоров. Слушать их отец не хотел, поэтому Цумики просто переехала в общежитие, и они оставили отца одного. — Он будет все выходные нам мозг выносить, какие мы плохие дети, — Мегуми заедал стресс карри. — Вынесите мозг ему, — засмеялся Юджи. — Что-то такое, чтобы ему прямо неловко было на выходных. Ты же говорил, что он нар…? — Нарцисс, да, — Мегуми задумался. — Вывести его из зоны комфорта… Юджи открыл газировку, и та зашипела, выливаясь на его руку, желтую толстовку и котацу. Он пытался рукавом оттереть и облизал ладонь. Мегуми потерял связь с реальностью. Другого ответа у него не было, почему с языка слетело: — Давай ты пойдешь со мной, — затараторил он. — И притворишься моим парнем. Юджи, уже глотнувший газировку, подавился ею. Кашель был такой, что Мегуми вскочил и начал хлопать его по спине, пока Юджи боролся за жизнь. — Фушигуро, ты же говорил, что твой отец невероятный гомофоб? И поэтому он ненавидит Годжо-сана и Гето-сана, — хрипел Юджи. Мегуми сел рядом, зная, что если сядет напротив, то придется смотреть в глаза. К такому его жизнь не готовила. — В этом и суть, — вздохнул Мегуми. — Он будет так взбешен, что перестанет мучить Цумики своими душными речами. Но если ты… — Я согласен. Конечно, как могло быть по-другому? Чтобы Итадори Юджи отказал лучшему другу? Они ведь еще с младшей школы как начали попадать в один и тот же класс, так эту традицию и не нарушали. Юджи жил с дедушкой, а Мегуми едва ли видел отца, и не мог отойти от сестры. Им было легко подружиться. И сейчас ничто не испортит их дружбу, даже если им придется притворяться парой, да? О своем решении Мегуми пожалел в субботу вечером, когда они стояли перед отчим домом, появившись аккурат к ужину. Открыла им Цумики. — Мегуми-кун, — она улыбнулась и обняла брата. — Итадори-кун? Ты моральная поддержка? — засмеялась девушка. — Он мой парень. Почему-то сестра не кажется шокированной, а Юджи краснеет под цвет своей толстовки. Мегуми хватает его за запястье и заводит на кухню. Цумики уже накрыла стол, конечно, отец бы даже не помог ей. Здесь было всё: от онигири и тонкацу, до сашими и мисо-супа. — Мы принесли клубничный торт! — кричит Юджи вместо приветствия. Отец пытается зажечь плохо работающую мини-плиту, на которой они должны поджаривать сырую говядину. Цумики, похоже, получила гонорар и весь его на стол вывалила. — А ты кто? — даже не поднимает головы отец. Мегуми стыдно. Это была плохая идея. Отец просто убьет Юджи и всё. Зачем он на это своего друга подписал? Он уже собирается прекратить этот балаган, сказав правду, но Юджи его опережает: — Парень Мегуми. Во-первых, это был первый раз, когда Юджи назвал его просто по имени. Во-вторых, он не испугался, что уже включенную плиту ему кинут прямо в лицо, а ведь рука отца как-то странно дрогнула. Но улыбка Юджи была широкой, а ещё он разгружал кучу товара для магазина и не уставал от этого. Может, они смогут сбежать. — Парень? — Тоджи нахмурился. — Типа, кент? Ладно, Мегуми умрет от стыда, а не от печки. — Нет, отец, — он взял себя в руки. А ещё взял за руку Юджи. — Мы в отношениях. И он поцеловал Юджи в щеку. Наверно, так ощущается разрыв селезенки. Или пулевое ранение. А, возможно, это похоже на попадание в Рай? Мегуми уже ни в чем не был уверен. Да и Юджи смотрел на него так, будто его любимая Дженнифер Лоуренс вышла из экрана и обняла его. Послышался затвор камеры. — Вы такие милые! — засмеялась Цумики. — Я это распечатаю и повешу на стену. — Только посмей, женщина, — нахмурился отец. — Садитесь, — приказал он. Они все втроем сели напротив него. Потому что одного стула Фушигуро Тоджи было мало — на второй он закидывал ногу, а на третий руку. — Ты сделал Фушигуро педиком? — спросил он у Юджи. Мегуми спрятал лицо в ладонях. Как он мог вообще подумать, что отца можно поставить в неловкое положение? — Я не уверен, что кого-то можно сделать геем, — задумался Юджи. — Точно, это влияние Годжо и Гето, да? — громко цокнул отец. — Я вас познакомил, чтобы этот придурок вам работу дал, а не отправил одну в бордель, а второго на радужную дорожку. — Это модельное агентство, — попыталась вставить свое слово Цумики. — Знаю я эти агентства! — он хлопнул по столу. — А потом тебя за деньги продадут толстожопому богачу. А тебя, — он глянул на Мегуми. — Могут ни на одну работу не взять, когда узнают, что ты заднепри- — Тоджи-сан! — прикрикнул Юджи. Он больше не улыбался. — Я не знал, что вы так волнуетесь о своей семье. Тишина теперь была еще более неловкой, чем можно представить. Мегуми с сестрой переглянулись, недоумевая где тут волнение, а отец уставился на Юджи, крепко сжимая челюсть. — Я думал, что вы просто сексист, а вы переживаете, что Цумики могут обидеть, — Юджи вдруг начал раскладывать всем еду, — и что ориентация Мегуми навредит его будущему. Просто вы говорите это очень… гадко. Хотелось смеяться. Ну не мог же отец переживать о них. Он просто не хотел себе еще больше проблем на голову, так ведь? И то, что тот выглядел как пёс, у которого забрали кость, не помогало теории. — Все педики такие назойливые? — зыркнул он на Юджи. — Дедушка говорил мне, что некоторые люди странно выражают заботу, — пожал плечами гость в доме Фушигуро, принявшись поджаривать мясо. — Отца у меня не было, поэтому я не знаю, как они себя ведут… — он почесал затылок, молчание стало ещё тяжелее, вся семья уже переглядывалась. — А дедушка в больнице и… — Заткнись, — остановил его отец, протерев лицо рукой. — Отойди, я мясо сам пожарю. А ты чего не жрешь, Мегуми? Цумики тут три часа готовила, пока вы там шлялись. Они медленно начали есть. Юджи, как ни в чем не бывало, начал рассказывать про школу, и как все до сих пор боятся Мегуми, хотя тот больше не бьет хулиганов. Цумики смеялась и поддерживала истории, аккуратно рассказывая про модельное агентство, но тяжело быть тихим о том, что вызывает у тебя восхищение. Мегуми и Тоджи по большей части молчали, первый только хвалил еду сестры. Но надо бы ей дать пару рецептов Юджи. Разошлись поздно ночью, потому что Юджи развел всех на карты, и отца было не оттащить от игры. Конечно, второй футон им не дали: — Зачем педикам разные кровати? — лыбился отец, довольный своей шуткой. Впрочем, Юджи был не против. Он упал спиной на футон, слегка улыбаясь. Мегуми лег рядом. Одеяло им тоже дали одно. Поэтому ноги неловко касались друг друга, и стало хуже, когда Юджи повернулся к нему лицом. — Мне понравилось быть твоим парнем, — бросил он и засмеялся. Мегуми думал, как задушить себя подушкой. — Прости, этот ужин... — он покосился на однокласнника, и тот был слишком близко. Хорошо, что ночь скрывала алые щеки. — Зато вы не ссорились, — улыбнулся Юджи. — Спокойной ночи. Мегуми ответил тем же и закрыл глаза, надеясь сразу заснуть. И у него бы получилось. Но вдруг он почувствовал поцелуй на своей щеке. А когда раскрыл глаза, Юджи уже спрятался под одеялом и делал вид, что спал. Конечно, никакой сон не светил Мегуми после такого. Он час в ужасе смотрел в потолок, а потом тихо выскользнул из спальни, чтобы попить воды. На кухне сидели Цумики и отец. — …я понял, — кивнул он. — О, а вот и голубок. — Прекрати, — стукнул себя по лбу Мегуми и сел рядом с сестрой. — Мы не встречаемся. Я хотел подшутить над тобой, — он посмотрел на отца. Его семья почему-то разочарованно вздохнула. — Я говорила, отец, — отпила чай Цумики. — А я уже подготовил для Итадори-куна речь, мол если обидишь Фушигуро, я тебе колени сломаю… — Вы ужасны, — Мегуми положил голову на стол. — Из вас отличная пара, — погладила его по спине Цумики. — Он тебе нравится. — Я пришел попить воды, а не на сеанс психолога, — бубнил Мегуми. — Возьми яйца в кулак, или куда вы их там берете, и признайся ему, — посоветовал отец. Мегуми быстро ушел, потому что когда сестра и отец объединялись — города рушились. Но Цумики улыбалась, а значит, они поговорили. Всё же взять Юджи была хорошая идея. Признаться тоже звучало заманчиво. Вот только Мегуми не смог. Ни на утро, ни на следующий день, когда уже вернулся в свою однушку. Он всё выдумывал план, строил теории, как лучше обставить признание. Уже думал попросить отца все же начать угрожать коленям Юджи, а Мегуми бы его спас, а потом героически признался. А после школы Юджи попросил сходить с ним в больницу к дедушке. Дедушка Юджи не менялся — смотрел телевизор в палате, ворчал на цветы и улыбался, пока внук не видел. — Дед, — вдруг сказал Юджи, когда темы для разговоров закончились. — А мы с Мегуми встречаемся. Вышеупомянутый забирал из старого букета увядшие цветы и едва ли не выпал из окна. — Ну наконец-то, а то у меня чуть уши не завяли, пока я слушал про него, — не то злился, не то радовался дедушка. Мегуми не помнил, как они вышли из больницы. Осознал себя под какой-то сосной, а Юджи рядом перекатывался с носка на пятку. — Это… ты дедушку разыграть решил? — предположил Мегуми. — Нет, — замер Юджи и нахмурился. — Зачем тогда мы опять притворялись? — А я не притворялся, — начинал психовать одноклассник. — Что? — Я сейчас тебя поцелую, — уверенно сказал Юджи, словно вот-вот и в бой пойдет. — Куда? — мозг Мегуми упорно отказывался воспринимать информацию. — Ну, для начала в губы, — отрезал Юджи. И он был человеком слова. Поэтому поцеловал в губы. У Итадори Юджи была вкусная еда, но поцелуи ещё лучше. Он смог примирить семью Фушигуро и вот прямо сейчас доводил младшего из четы до дофаминовой комы. Потому что когда его мозолистые пальцы легли на щеки Мегуми, всё перестало быть значимым, но в тот же момент стало невероятно важным. А план и вправду был надежным.