Иллюзия

Тусклая улица за окном с опавшими потемневшими листьями не дает никаких надежд, ровно также, как обстановка в комнате. Вокруг все кажется забытым и унылым. В окончательно уставшем состоянии я смотрю телевизор, не осознавая происходящего на экране. Бесцельно переводя взгляд с него на журнальный столик, замечаю, что молоко, стоящее на нем, давно прокисло. Долго пялясь в одну и ту же точку, не замечаю, как ты заходишь в комнату. Ты начинаешь что-то говорить, а я молча делаю вид, что слушаю. Это состояние полного разочарования стало уже привычным. Пытаюсь своим молчанием дать тебе понять, что мне совершенно равнодушна твоя речь, но ты не понимаешь. Я вижу тебя таким, каким ты успешно показываешь себя через призму тех экспериментов, что на тебе проводили. И, быть может, чуть больше. Переполненного виной и сознающего желание. Я живу в иллюзии, свято веря в то, что все хорошо, несмотря на то, что вокруг руины. Меня вполне удовлетворяют те эмоции, которыми ты меня кормишь, осознавая, что они явно плохо сказываются на мне. Глядя на подвеску-солнце на своей груди, что раньше сияла ярко-желтым цветом, вижу, что она заметно потускнела, как и я сам. А твоя луна сияет все так же ярко. Меня от тебя трясет, эта дрожь накатывает волнами. Я ничто. Ты ничто. Мы ничто без иллюзии. Я пустой, пока она не наполнит меня, живой – пока она не убьет. Я желал быть тем, кого бы ты любил. Я хотел быть для тебя всем. Я хотел целовать тебя всего. «Но самого тебя это не интересовало» - вновь думал я, наблюдая твою мрачную улыбку и пустые глаза. Я всего-то хотел быть тем, которого бы ты понял. Опять я стараюсь не поддаваться твоим манипуляциям, в итоге снова насаживаясь на твой нож. Бесполезно пытаться это исправить. Сначала ты просишь оставить тебя в покое, а позже ластишься, признаваясь в вечной любви. Я зависим от тебя. Ты выворачиваешь меня наизнанку, а потом хочешь увидеть снаружи. Ты крутишь мной, а потом просишь не вертеться. Меня от тебя трясет, эта дрожь накатывает волнами. Я ничто. Ты ничто. Мы ничто без иллюзии. Я пустой, пока она не наполнит меня, живой – пока она не убьет. Вечно, на этой старой, заброшенной фабрике.