Nobody knows

Последний урок закончился несколько часов назад, но Шиен до сих пор сидит в своем кабинете, собирает 3D модельку серной кислоты из мини конструктора, подаренного ей на день учителя, и думает о том, что если через пять минут ни одна голова не сунется в проем ее класса, то она собирает свои вещи и топает домой смотреть сериалы. Сегодня последний день, когда можно исправить свои долги по химии, однако никто из учеников не спешит радовать молодую практикантку своим визитом. Шиен лениво раскачивается в своем кресле, не зная, чем бы еще себя занять. Она уже протерла пыль в лаборантской, расставила по алфавиту все реагенты, сложила школьные тетради в идеальные стопочки и даже успела разложить пасьянс на рабочем компьютере. Теперь девушка молча пялит на стрелки часов на противоположной стене класса и проклинает всех оболтусов, заваливших контрольную, из-за которых она должна вечер пятницы провести в душном кабинете на пару с портретом Менделеева. Нельзя сказать, что Шиен не любит свою работу. Приличная зарплата заставляет каждый день подрываться с первого будильника. Но то, что она действительно не любит, так это дети. Причем чем они старше, тем больше они раздражают. Несмотря на образ строгой офисной сирены с железной дисциплиной, на уроках которой ученики даже дышать боятся, по-прежнему находились шалопаи, в чьи интересы не входило ничего, кроме ленты тиктока. Соцсети, видимо, окончательно стерли хоть какой-то намек на чувство самосохранения, потому что позволить себе развалиться в конце класса и отпускать шутки далеко не на тему химии могли только самые отчаянные. Подростки из отряда «задних парт» вместо того, чтобы слушать о свойствах спирта, строили баррикады из карандашей или рубились в онлайн-игры, а на одной из лабораторных умудрились поджечь занавески, после чего Шиен за шиворот притащила их в кабинет директора, а сейчас с распростертыми объятиями ждет на пересдачу, но уже заранее догадывается, что никто из них не явится небесной манной в проеме класса. Шиен решила, что ей надоело кого-либо ждать, поэтому она лениво потянулась и начала кидать свои вещи в сумку. В конце концов, может же она позволить себе отдохнуть в пятницу вечером. Тем более, что рабочий день почти закончился. Стоило блондинке привстать со своего пригретого кресла, как звук открывающейся двери вмиг заставил ее плюхнуться обратно. — Можно? — робкий голос старшеклассника прозвучал неестественно громко для пустого класса. Браво, Ким Чонсоб все-таки дополз до ее кабинета. Дружков, видимо, по дороге растерял. Будучи выпускницей этой школы, девушка помнит Чонсоба чуть ли не с начальных классов. Они вместе участвовали в спортивных эстафетах, театральных постановках и даже сажали цветы на школьных клумбах. За все время она разговаривала с ним всего один раз, когда на совместном занятии по физкультуре случайно попала баскетбольным мячом парню по голове, но ему, кажется, было ̶к̶р̶и̶с̶т̶а̶л̶л̶и̶ч̶е̶с̶к̶и ̶п̶о̶е̶б̶а̶т̶ь̶ все равно. Разговором это, конечно, было трудно назвать. Он даже не обернулся посмотреть, кто так метко огрел его по рыжеволосой макушке, а скомканные извинения от девушки и вовсе пропустил мимо ушей. В любом случае блондинка заочно знала его как прилежного мальчика с идеальными оценками и скромным характером. Судя по всему, за все три года, пока девушка училась в университете, он успел связаться с не той компанией. Теперь Чонсоба можно было увидеть только в тусовке главных разгильдяев школы в лице Юн Кихо и Хван Интака, которые окончательно испортили хорошего мальчика. Шиен видит, что в отличие от своих бесперспективных дружков, он знает ее предмет и прекрасно все понимает, но отчего-то не тянется отвечать. На устных опросах молчит, а на письменных даже не притрагивается к работе, сдавая идеально чистый листок. Но кажется, что не все потеряно, и команде оболтусов не удалось отбить парню последние мозги, раз уж он сегодня решился дойти до кабинета и пересдать работы. — Проходи, — сдержанно произносит девушка, наблюдая, как рыжеволосый старшеклассник бесшумно закрывает за собой дверь, но еще пару секунд стоит на месте, не решаясь отпустить ручку. Видимо, думает о том, что еще не поздно развернуться и сбежать из когтистых лап противной химички. Да, Шиен действительно ходит с непозволительно длинным острым маникюром, но вовсе не для того, чтобы пугать учеников. Хотя иногда блондинке хочется впиться ногтями в шею какому-нибудь Кихо и со всей силы впечатать его смазливое лицо в пиалу с перманганатом калия. И ей будет не жаль. Может тогда он станет поменьше выпендриваться и побольше слушать ее на уроках. Как Шиен с такими садистскими наклонностями вообще стала преподавателем — до сих пор загадка Жака Фреско. Еле слышно вздохнув, Чонсоб все-таки отлипает от двери и беззвучно подходит к учительскому столу. То пренебрежение, с которым Шиен смотрит на него, заставляет мальчика сильнее втянуть голову в плечи и спрятать растерянный взгляд за отросшей челкой. Девушка демонстративно кладет задание на край стола с видом великого одолжения. — У тебя полчаса, — бесцветным голосом оповещает Шиен, продолжая раздраженно сверлить бедного старшеклассника своим самым осуждающим взглядом из-под густо накрашенных ресниц. «Лучше бы вообще не приходил. Теперь лишний час сидеть тут с этим» — брезгливо думает блондинка, чуть ниже сползая в своем кресле. Чонсоб молча забирает листы, садится за первую парту напротив учительского стола и погружается в работу. Пока он усердно решает контрольную, то и дело поднимая взгляд на задание, длинная челка переодически падает на глаза, заставляя старшеклассника нервно сдувать ее с лица. Шиен, которая пристально наблюдала за ним все это время, от скуки уже была готова закрыть глаза и погрузиться в пятиминутный сон, растекаясь по кожаному креслу, но в последний момент что-то заставило ее снова выпрямиться и несколько раз проморгаться, возвращая перед собой привычную картину класса. Что-то было не так. И Шиен наконец замечает. За отросшими ярко-медными прядями девушка с ужасом замечает на лице мальчика несколько свежих ссадин, багровые следы от которых он безуспешно пытался стереть, но только сильнее размазал кровь по щекам. Шиен прикрывает глаза и с обеспокоенным интересом склоняет голову на бок, разглядывая тонкую царапину на переносице, рассеченную бровь и разбитую нижнюю губу, все еще слегка кровоточащую. Но все это время Чонсоб искусно скрывал эту красоту за длинной челкой, и если бы Шиен не сверлила его взглядом так долго, то вряд ли бы обратила внимание. Девушка опускает взгляд ниже на руки и подмечает, что костяшки у него тоже местами сбиты и бордовые пятна на рукавах толстовки лишь тому подтверждение. От такой не самой приятной картины у Шиен на мгновение перехватывает дыхание и морозный холодок, явно не из приоткрытого окна, пробирается под легкую атласную блузку, заставляя обхватить себя руками. Однако всплывающее уведомление с мелодичным звуком вмиг переключает внимание молодой преподавательницы. Девушка судорожно хватает телефон и стучит ногтями по экрану, пытаясь скорее открыть входящее сообщение. Но энтузиазм Шиен быстро смывается разочарованным вдохом, потому что новым письмом оказывается всего лишь какая-то глупая рассылка. Желая отвлечься на что-то более интересное, девушка пытается скрасить свою скуку просмотром научных роликов и ленты в соцсетях, но вовремя вспоминает о том, что она все еще учитель и ей надо бы следить за тем, что происходит в классе. Она откладывает телефон, облокачивается на спинку кресла, скрещивая руки на груди, и всматривается в миловидное, но исполосанное царапинами личико рыжеволосого старшеклассника. Обычно всегда спокойный и умиротворенный Чонсоб выглядит сейчас немного нервным: хмурит тонкие брови, покусывает уже и так израненные губы, сжимает ручку до такой степени, что начинают белеть нетронутые ссадинами костяшки. Чем больше Шиен смотрит на него, тем ей становится все тревожнее. В голове у девушки возникает тысяча и одна картина, где он успел так отхватить за каких-то пару часов, ведь еще с утра на ее уроке он был в порядке. Блондинка снова старается отвлечься от своего ученика, но мысль о том, сколько же еще синяков может оказаться под мешковатой одеждой мальчика, только сильнее заставляет думать о нем. А может быть она просто преувеличивает. В любом случае ее это касаться не должно. Чонсоб уже далеко не маленький и сам как-нибудь разберется со своими проблемами. Шиен чувствует, как от продолжительного сидячего положения у нее начинают неметь ноги и затекать поясница. Решив, что Чонсоб, несмотря на свои пассивные бунтарские выходки, все еще имеет представление о совести и не будет внаглую скатывать контрольную с телефона, блондинка удаляется в лаборантскую по сотому разу начищать стеклянные пробирки. Однако с таким монотонным занятием девушка быстро потеряла счет времени, и из мыслей ее выдернул только скрипучий звук открывающейся двери. Шиен закатила глаза. Когда-нибудь в этой школе сделают ремонт. Видимо, только когда она выйдет на пенсию. — Я закончил, — Чонсоб стоит в дверном проеме, словно бедный родственник, оттягивает рукава своей безразмерной толстовки и по привычке смотрит в пол. — Можно идти? Шиен даже не смотрит на него. Стоя с колбой в одной руке и пробиркой в другой, она хочет сказать лаконичное «да» и вернуться к своим увлекательным занятиям, но зачем-то все-таки поворачивается. Видеть Чонсоба таким разбитым и потерянным было особенно непривычно. Солнечный мальчик с очаровательной улыбкой из средней школы потухал с каждым годом, превращаясь в черный кусочек тлеющего уголька. От одного взгляда на свежие кровоподтеки сердце девушки разбивается на осколки непривычного ей сострадания, и Шиен всеми силами сдерживается, лишь бы не схватить себя за ворот блузки, успокаивая в груди жгучее, ноющее чувство. Блондинка ловит на себе растерянный взгляд и тут же прикрывает глаза, сильнее сжимая стеклянную посуду. «Нет. Я не буду решать проблемы какого-то школьника» Девушка открывает глаза, намереваясь поскорее выпроводить своего ученика, но натыкается на еще более изнеможденный вид рыжеволосого мальчика, подперевшего виском дверной косяк, который вот-вот сползет вниз на пол и останется валяться безжизненной тушкой в кабинете химии. Этого ей еще не хватало в пятницу вечером. У Шиен начинает дергаться глаз. «Я…» Вдох. «Не…» Выдох. «Ладно. Буду» — Стой, — блондинка ставит стеклянные емкости обратно на свое место, освобождая руки. — Сюда иди. Чонсоб еле заметно кивает и прикрывает за собой дверь. Идет слишком медленно, осторожно, с каждым шагом нервируя молодую практикантку все больше. Шиен закатывает глаза на его утрированную нерешительность и раздраженно подходит сама, резко хватает за рукав и толкает на расшатанный стул. Не ожидавший такой грубости Чонсоб по привычке закрывает глаза и стискивает в кулаках края кофты, стараясь сжаться до размеров атома. — Расслабься, — пресно советует девушка, отворачиваясь от стула. Шиен тянется к верхнему стеллажу и достает оттуда небольшую пластиковую коробочку. Чонсоб молча следит за каждым действием своего преподавателя, стараясь не думать о том, что же еще с ним сегодня сделают. Блондинка ставит коробку рядом со стулом и по-очереди вынимает оттуда вату, спирт и пару пластырей. Капнув на вату немного жидкости, Шиен поворачивается, еще раз оценивая серьезность ушибов. Все оказалось не так уж и плохо. Если все сделать правильно, то уже завтра Чонсоб будет выглядеть свежее любого куста из класса биологии. Но его неизменная привычка носить длинную челку, закрывающую пол-лица, только все усложняет. Девушка тянет руку к медовым волосам, на секунду замирая, чтобы подумать, а нужно ли вообще это делать. Ведь она практически никто ему: не подруга и уж тем более — не родственница. Просто требовательная училка, которую должна заботить только успеваемость учеников. Да и сама Шиен обычно никогда не лезет со своей помощью, если ее об этом не просят. Но раз уж взялась творить странные необъяснимые вещи, то надо доделывать. Прикоснувшись к мягким прядям, девушка отодвигает край челки, зачесывая наверх, а второй рукой аккуратно прижимает вату к рассеченной брови, слегка надавливая на кожу. Чонсоб еле слышно шипит сквозь зубы, сильнее стискивая края толстовки. Каждый раз, когда Шиен дотрагивалась до ссадины, Чонсоб все сильнее откидывался назад, стараясь слиться со стулом и увернуться от несчастного комка спирта, лишь бы не чувствовать разъедающего кожу жжения. Растрепанные волосы и испуганный взгляд в пол делали его похожим на беззащитного котенка, которого хотелось приласкать, прижать к себе и унести домой. Но как жаль, что у Шиен аллергия на шерсть. Блондинка убрала вату и, наклонившись еще ниже, слегка подула на только что обработанную рану, возвращаясь к пластиковой коробке, и достала оттуда пачку пластырей. Шиен снова нависла над лицом парня, прикидывая, какой по форме скроет безобразную бордовую полосу, растянувшуюся поперек всей переносицы. Шиен задней мыслью предполагает, что получить такую царапину как минимум кулаком в лицо просто невозможно. Как максимум, вероятно, кто-то схватил его за голову и впечатал в стену, асфальт или любую другую не самую мягкую поверхность. Шиен однозначно стоит смотреть поменьше триллеров. В любом случае она искренне надеется, что он просто поскользнулся на лестнице. Блондинка еще раз оценила масштабы ушибов на лице парня, ловя на себе боязливый взгляд из-под полуприкрытых век. Заметив, что слишком пристально и нетактично изучает свою преподавательницу, Чонсоб поджал губы и растерянно отвернулся к окну, но Шиен тут же мягко обхватила его рыжеволосую макушку и развернула обратно к себе, мысленно умиляясь такой смущенной реакции. Почти все ученики в этой школе боялись смотреть ей в глаза, и скромный старшеклассник тому не исключение. Чем больше Шиен наблюдала за его очаровательной реакцией, невесомо прикасалась к карамельной коже и мягким волосам, тем больше ей хотелось позаботиться о нем. Конечно, девушка ни черта не знала о его жизни за пределами школы, но что-то ей подсказывало, что кроме нее этого никто не сделает. Шиен никогда не страдала синдромом спасателя, но обладала привычкой постоянно додумывать какие-то вещи, о которых она и понятия не имела. Но смотря на свежие ранки, разъевшие нежную кожу, думать особо и не нужно было. С ссадинами на лице обычно не ходят от большой радости. На Чонсоба было действительно больно смотреть. Настолько разбитым во всех смыслах она видела его впервые. Обычно всегда строгая и требовательная на людях Шиен не на шутку расчувствовалась. Подступающие к ресницам кристаллики слез еще вот-вот и выдали бы впечатлительную натуру девушки, однако она сразу же тряхнула головой, заставляя себя успокоиться еще до того, как черная тушь останется размазанной по щекам. Рука предательски дрожит, не давая возможности наклеить пластырь ровно. Шиен еле удерживает его трясущимися пальцами, второй рукой слепо ищет позади себя стол, на который можно опереться. От духоты в комнате голова начинает кружиться, ноги подкашиваются, и все это дико бесит. Очень. Бесит. И судя по тому, как Шиен с каждой секундой теряет самообладание, еще немного — и блондинка заберет первенство Чонсоба на образ вселенской беспомощности. Гневно скрипнув зубами, Шиен решает, что сегодня ей уже нечего терять, и позволяет себе творить беспредел до последнего. Сжимая несчастный пластырь в руке, блондинка решительно подходит к старшекласснику, закидывает ногу по другую сторону от стула и плавно опускается ему на колени. Шиен дает себе обещание обязательно подумать на досуге, что во имя щелочных металлов она вообще сейчас творит, но это будет потом. Девушка предполагала, что такой топ неожиданных поворотов за сегодня заставит Чонсоба если не отрубиться без сознания, то хотя бы начать возмущаться. Но все, что он сделал, так это слегка отвернулся в сторону, рассматривая ровные стопки тетрадей на одном из стеллажей и безуспешно попытался скрыть челкой только что выступивший румянец. Шиен все ждала от парня хоть какой-то реакции, но тот замер, словно гипсовая статуя, стараясь лишний раз не дышать. Теперь блондинка точно была уверена, что Чонсоб не спихнет ее на пол, не разозлится, не засмеет и даже ничего не скажет. Обхватив рукой подбородок мальчика, Шиен приподняла его лицо чуть выше. Чонсоб даже не пытался сопротивляться. Только очаровательно поджал губы и слегка нахмурился, заставляя Шиен в очередной раз мысленно расплыться в улыбке от того, насколько же ее рыжеволосый ученик до безумия милый. Ей кажется, что он сделан из сладкой ваты, шоколадных конфет и клубничного мармелада. И как бы Чонсоб ни старался, никакие хулиганские выходки по типу драк и прогулов или многочисленные пластыри, не до конца маскирующие лиловые синяки на золотистой коже, никогда не скроют от Шиен его истинный характер. Аккуратно заклеив царапину на переносице, девушка потянулась назад за еще одной ваткой, но, не рассчитав расстояние до стола, уже была готова оставить контур лица на пыльном полу лаборантской. В немом крике блондинка прогнулась в спине, судорожно замахав руками в попытках поймать равновесие, но так и не встретилась носом с кафельной плиткой. Почувствовав, как ее резко потянуло обратно, Шиен оказалась полностью прижата к телу парня, впечатываясь лицом в изгиб его шеи. Голова снова закружилась, перед глазами заплясали звезды, и девушка вообще перестала что-либо соображать, мертвой хваткой цепляясь за мягкую ткань толстовки Чонсоба. Такая внезапная близость застала врасплох. Теплая рука на талии, приятный аромат и учащенное дыхание в волосах порождали абсолютно неправильные мысли. Тяжело представить, насколько абсурдно они сейчас выглядят. Не дай бог кто-то зайдет в лаборантскую. Еще до того, как Шиен с позором уволят, она скорее выпрыгнет в окно головой вниз. Но пока Чонсоб не скинет ее с себя или хотя бы не начнет возмущаться, девушка и не думает останавливаться. Теперь Шиен приняла эстафету глупо краснеть, молясь, чтобы дорогой тон хоть как-то скрыл следы неловкого смущения. Еле оторвав лицо от шеи парня, девушка попыталась склеить свою маску хладнокровия и спокойствия, но сбитое дыхание и очередной прилив крови к щекам тут же смыли все старания. Вторая попытка дотянуться до стола за чистой ваткой оказалась куда успешнее. Чонсоб, кажется, и не собирался убирать руку с талии, надежно удерживая девушку от очередной попытки распластаться по полу. Хотя Шиен после такого уже думает о том, что лучше бы она десять раз упала носом в кафель, чем чувствовала обжигающие ладони на своей пояснице, бережно прижимающие ее ватное тело. Ловко схватив все необходимое, блондинка снова аккуратно приподнимает лицо старшеклассника, ведет большим пальцем вдоль нижней губы, останавливаясь у кровоподтека, а затем резко прижимает к нему ватку. Чонсоб вздрагивает, стараясь заглушить очередной болезненный стон, и неосознанно еще сильнее стискивает талию Шиен, впиваясь пальцами в стройную фигуру. — Извини, — хрипит блондинка, активно хватая ртом воздух, и виновато сжимает в кулаке несчастную ватку. — Потерпи немного. Чонсоб еле заметно кивает и на этот раз сам поднимает голову. Шиен прикасается к ране, стараясь как можно меньше давить. Закончив с губами, блондинка убирает руку и всматривается в реакцию мальчика. Ей кажется, или взгляд Чонсоба заметно потеплел и он больше не боится в открытую рассматривать свою преподавательницу? Как бы то ни было, Шиен стоит поскорее заканчивать этот аттракцион невиданной щедрости. И вроде бы она сделала все, что хотела, но как теперь вести себя дальше, блондинка не имела ни малейшего понятия. Как оправдать весь этот аморальный перформанс, который она любезно устроила для своего ученика? Не хватало лишь аплодисментов. Видимо, Шиен случайно вдохнула какой-то реагент, пока убиралась в лаборантской, и он напрочь разложил ее мозг и высосал оттуда остатки здравого рассудка. Блондинка смело шагнула в яму под названием «нравственность», совсем не задумываясь о последствиях, и теперь навряд ли когда-нибудь сможет вылезти оттуда. Шиен сильно заигралась, но остановиться уже было невозможно. Девушка нависает над парнем, словно коршун над лебедем, вновь отодвигает челку, невесомо проводит ладонью по щеке, острым ногтем рисуя ровную линию вдоль скулы. В осмысленном взгляде мальчика все еще плещутся остатки недоверия, но интерес ко всему происходящему постепенно берет верх и расцветает еле заметной ухмылкой, которая тут же исчезает, стоит Шиен наклониться к нему чуть ближе. Она чувствует сквозь плотную ткань его напряженное тело, однако ладони на талии по-прежнему надежно опоясывают ее, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр. Поехавшая крыша блондинки на секунду ловит озорной блеск в темных глазах напротив. Шиен хочет знать, как долго он еще будет играть по ее правилам. Потому что покорное бездействие Чонсоба заставляет блондинку с каждой секундой вскипать, словно чайник на плите. Все таки он совсем не испорченный, каким казался ей до этого. Такой же прилежный и послушный, неспособный совершить какую-нибудь подростковую глупость. Шиен снова цепляется за толстовку парня, притягивая его ближе к себе, опускает взгляд на четкий контур губ и тут же мысленно дает себе оплеуху. Неправильно. Нельзя. «Сделай же что-нибудь», — лихорадочно думает девушка, сильнее сжимая ткань подрагивающими пальцами. — «Иначе я не остановлюсь». И все-таки сдается. Больше не в силах себя контролировать, Шиен в жадном порыве накрывает губы своего ученика, но солоноватый привкус крови, заново хлынувшей из только что обработанной ранки, заставляет ее немного отстраниться и сбавить напор. Приторный металлический оттенок во рту отрезвляет, но не надолго. Шиен снова целует его, но уже бережно, осторожно, в немом извинении аккуратно прижимается к искалеченным губам, боясь снова вызвать болезненные ощущения. На удивление девушки Чонсоб не вздрагивает, не шипит и даже не отворачивается. Шиен искренне надеется, что ему если и не приятно, то хотя бы не больно. Что-то так сильно сдавливает ребра девушки, от чего та начинает задыхаться, но ей абсолютно все равно, вызвано ли это ее собственными чувствами или опьяняющими касаниями разгоряченных ладоней к своему телу. Шиен мягко обхватывает нижнюю губу мальчика, слегка проводит по ней языком, прижимаясь всем телом так близко, насколько это вообще возможно, зарывается ладонями в янтарные пряди, пропуская их сквозь пальцы. Шиен не хочет оправдываться, не хочет лишний раз встречаться с осуждением в темных глазах. Поэтому, оторвавшись на секунду, девушка снова накрывает губы, стараясь запомнить каждую трещинку на нежной коже. Однако смотреть и не нужно — достаточно чувствовать. Чувствовать, как сильнее сжимаются пальцы на талии, как теплая ладонь плавно поднимается с ее колена на бедро, как в одно мгновение она перестает лидировать в игре, правила которой сама придумала. Рука Чонсоба перемещается с ноги блондинки на ее шею, притягивая к себе еще ближе. От таких трепетных, но смелых прикосновений Шиен задыхается в безумной эйфории, растекается бесформенной лужей концентрированного удовольствия. Девушка впервые ощущает, как внутри переворачиваются все органы, когда рука Чонсоба забирается под ее блузку, большим пальцем поглаживая плавные изгибы тела. От контраста его разгоряченных ладоней и ледяного металла массивных колец блондинка чувствует, как вдоль позвоночника поднимается волна приятной дрожи, заставляя оголенную кожу плавиться под обжигающими касаниями. Шиен сходит с ума от того, как умело Чонсоб изучает ее губы, углубляя по-началу такой скромный и невинный поцелуй. Девушка протяжно стонет, чувствуя, как он прикусывает ее нижнюю губу, слегка оттягивая на себя, и тут же снова целует еще более уверенно, забирая последний воздух из легких Шиен. Сказать, что Шиен была, мягко говоря, в шоке от того, насколько, оказывается, идеально целуется ее ученик — ничего не сказать. Блондинка боится представить, где он нахватался такого мастерства. Что-то ей подсказывает, во многом это заслуга его хенов-раздолбаев, вместе с которыми он стабильно прогуливал половину уроков. Чувствуя, как они вдвоем начинают окончательно задыхаться, девушка первая разрывает поцелуй, слегка отстраняется назад, но тут же припадает обратно, ниже, утыкаясь носом в шею парня. Чонсоб откидывает голову назад, довольно прикрывая глаза, пока Шиен проходится быстрыми поцелуями по его шее сверху вниз, оставляя последний чуть выше ключицы. Яркие следы от помады остаются на медовой коже, на хлопковой ткани и даже на кончиках рыжей челки. Шиен стоило титанических усилий оторвать себя и не зайти еще дальше. Будь Чонсоб не упакован в сто слоев одежды, девушка давно бы уже залезла руками под его толстовку, проходясь ногтями вдоль стройного торса. Шиен долго приходит в себя в попытках унять учащенное сердцебиение и восстановить дыхание. К такой практике она явно не была готова. Возможно, ей есть чему поучиться у своего ученика. Со спутанными волосами и трясущимися руками Шиен в последний раз пыталась так отдышаться, когда целую остановку бежала за последним автобусом, а потом в ближайший алкомаркет за минуту до закрытия. Шиен чувствует, что головокружение никуда не уходит, а ее безумие в глазах только растет в геометрической прогрессии. Она пытается моргать, дышать глубже, но все, что она видит перед собой, это влажные, местами потресканные губы, растянувшиеся в довольной ухмылке, и затуманенный взгляд полуприкрытых глаз. Своей яркой помадой, которая теперь хаотично размазана по шее Чонсоба, Шиен окончательно завершила образ плохого мальчика, которым так старался казаться ее рыжеволосый ученик. Глядя на Чонсоба с многочисленными синяками, украшенными сверху алым контуром женских губ, можно подумать, что он всю ночь шлялся по клубам, а не переписывал тест по химии. Шиен берет свои слова обратно: рыжеволосый старшеклассник оказался вовсе не таким уж скромным и невинным. Просто ему понадобилось чуть больше времени, чтобы девушка полностью перевернула свое мнение о нем. — А у вас все пересдачи так интерактивно проходят? — усмехается Чонсоб, вопросительно изгибая бровь. — Мне стоит почаще ходить на них. — Даже не думай, — Шиен выглядит до безумия абсурдно, пытаясь вернуть себе хоть немного похожий вид прилежного учителя. — Лучше скажи, кто это сделал? — девушка аккуратно обхватывает лицо парня и вертит из стороны в сторону, всматриваясь, не пропустила ли она еще какую-нибудь незначительную ссадину. — Это… — Чонсоб заметно сникает, опуская голову, чтобы челка снова спасла его от испытывающего взгляда девушки, — неважно. — Мне важно, — строго повышает голос Шиен, как обычно делает это с шумными классами, но этим только больше вгоняет Чонсоба в растерянность. Девушка запоздало осознает: давлением она тут ничего не решит. Но извиняться за свои слова нет смысла — сейчас ей действительно не все равно. Шиен поняла, что своими действиями у нее получается успокаивать куда лучше, чем словами. Она тянется к руке Чонсоба, зажимая ее в своих хрупких ладонях, и легонько поглаживает сбитые костяшки пальцев, ранки на которых уже успели затянуться тонким слоем и больше не кровоточили. Чонсоб очень хочет возразить, но уже нет ни сил, ни аргументов спорить со своим учителем. Все, что она сделала для него, уже говорит само за себя. То, как Шиен сначала всем своим видом показывает, как ей плевать на своих учеников, лишь бы помалкивали и работы хорошо писали, а потом со всей искренностью убеждает, что он действительно ей нужен, вызывает у Чонсоба если не когнитивный диссонанс, то легкий ступор точно. Возможно, он попался на какую-то редкую акцию доброты от Шиен и получил бонус сочувствия и бесплатной медицинской помощи. Осталось только гадать, как долго девушка будет вести себя так мило, пока не превратится обратно в мерзкую химичку-мегеру. Шиен думает о том, что внезапно возникшая симпатия на фоне чужой боли — это чистой воды абьюз. Она ничем не лучше всех тех старшеклассников, чья кровь пятнами впиталась в толстовку Чонсоба, если он вызвал у нее эмоции только в таком, мягко говоря, потрепанном виде. Был бы он ей интересен полностью здоровым и счастливым? Как обычный парень, у которого самая сложная задача по жизни это не проспать первый урок. Заметила бы она его, если бы не сегодняшняя то ли драка, то ли спор, то ли еще что-то? Шиен знает ответ, но пытается игнорировать гложущую душу вину. В любом случае она рада, что не решилась поскорее выставить его за дверь и пойти дальше заниматься своими делами. Чонсоб не дурак, раз позволил делать с собой такое. В глубине души девушка знает, что он далеко не терпила и готов отстаивать свои интересы, даже если в конце концов будет проигрывать снова и снова. Блондинка прошлась по тонкому льду, когда решилась нарушить его личные границы. Она могла бы в любой момент оказаться скинутой на холодный кафель, обруганная не самыми цензурными словами от возмущения до самой настоящей ярости. Но раз этого не случилось, возможно, она ему действительно нравилась. Не понятно, насколько давно: то ли еще когда Шиен училась в школе, то ли когда начала вести занятия в качестве учителя, однако у него получалось искусно скрывать какие-либо чувства к ней, выходящие за рамки школьных отношений. А вот Шиен чувствует себя полной дурой. Она никогда до сегодняшнего дня не смотрела на очаровательного рыжеволосого старшеклассника дольше одной секунды, не говоря уже о том, чтобы воспринимать его в качестве парня. Она даже в самых смелых фантазиях никогда бы не представила, что будет целоваться с собственным учеником, сидя на его коленях в школьном кабинете, оставлять отпечатки алой помады на юношеской шее, прижиматься всем телом и ощущать под ладонями учащенные удары его сердца. Будучи ученицей, Шиен никогда не боялась влюбиться в своего преподавателя. Но кто же знал, что это работает и в обратную сторону. «Поздравляю, дура. Влюбилась в собственного ученика. Просто браво»— досадно вздыхает Шиен. Кто бы ей об этом раньше сказал — ни за что бы не поверила. А сейчас совсем не смешно. Но отрицать теперь свои чувства, как будто ничего и не произошло, было бы совсем глупо. Шиен встает с коленей парня, чувствуя, как неохотно тот разжимает пальцы, отпуская девушку. Блондинка убирает небольшую аптечку обратно на полку и так и стоит, повернувшись лицом к стеклянной дверце. Надо что-то сказать, но мыслей слишком много, и все они путаются сплошным комком бесконечных нитей в голове. — Больше не делай так, — тихо просит Шиен. — Пожалуйста. Как будто бы от него это зависит. Вряд ли Чонсоб по своей воле первым бы начал драку. Шиен слышит, как он подходит ближе, чувствует его дыхание на своих волосах. Разворачивается, снова ведет рукой по щеке, спускается к шее и безуспешно пытается стереть хоть один автограф в виде контура ее ярких губ, но только сильнее размазывает пигмент по ткани. Придется ей потом до ночи сидеть и отстирывать толстовку Чонсоба в раковине лаборантской. Сейчас со спутанными локонами и размазанной помадой Шиен похожа на сумасшедшую училку, по которой плачет колония. Но ей абсолютно наплевать. Она готова драться за своего мальчика хоть со всем миром, лишь бы больше не видеть его разбитые в кровь губы и потухший взгляд карих глаз. Блондинка думает, что после всего, что между ними произошло за каких-то десять минут, они уже никогда не смогут смотреть друг на друга, как просто учитель и ученик. Скрывать от других — да. Избегать разговоров не по теме учебы — да. Но игнорировать мимолетные взгляды с задней парты у окна будет очень непросто. Девушка будет ловить каждый, но сразу же отворачиваться к доске и глупо улыбаться, чтобы никто не заметил. Теперь заходя в класс или сдавая работы, Чонсоб не будет опускать взгляд в пол, а Шиен — смотреть на него с опасением. Он даже запишется на дополнительный факультатив по химии, чтобы проводить с девушкой больше времени. Вообще на такие занятия к молодой преподавательнице ходят от силы три ученика, но они настолько увлечены этим предметом, что никогда не заметят, как Шиен «случайно» коснется ладони Чонсоба, уберет упавшие на лицо медные пряди или поправит его небрежно завязанный галстук. Ради него она сменит любимую помаду на прозрачный блеск, чтобы по вечерам ловить его в пустых коридорах, оставлять на щеках незаметные поцелуи и не переживать о том, что подозрительный розоватый пигмент может остаться размазанным по лицу. Маленькая тайна останется тайной еще надолго. Может, только в конце урока Чонсоб будет последним выходить из класса, задерживаясь в дверном проеме, чтобы лишний раз посмотреть на девушку и подарить свою солнечную улыбку, обнажая очаровательные клычки. Может, Шиен поступила отвратительно, но если после этого Чонсоб будет чаще улыбаться и реже прогуливать уроки, то оно того стоило.