Связанные судьбой

Судьба была на их стороне, жизнь улыбнулась, когда парочка познакомилась. Ника сразу влюбилась, потеряла голову от одного только серьезного, порой хмурого, вида парня. Девушка отчетливо осознала еще в четырнадцать, что он должен, просто обязан, стать ее будущим мужем. Она была из семьи, где родители существовали вместе, но не любили друг друга уже минимум десять лет. Было странно находится в атмосфере холода, апатичности, некой печали и загубленных жизней взрослых. Но она пообещала себе, что не повторит судьбу своей матери, станет женой человека, который будет носить ее на руках. Она хотела переписать свои привычки, взращенную с детства модель отношений, а этот красивый темноволосый мальчишка, так забавно подтягивающий широкие штаны и улыбающийся своими белыми зубами со щелкой между двумя передними, обязан был помочь ей в этом. Денис Купцов тоже почувствовал что-то, некую незримую нить, протянувшуюся между ними, сковавшую два сердца воедино, не позволяя проводить более пары дней в разлуке. Он отчаянно желал видеть ее своей, пусть даже наивно, как глупый ребенок, он размышлял о совместном будущем. Они начали строить общие планы в шестнадцать, когда провели целых два года целуясь в подъездах, парках, на детских площадках и в кафетериях. Впервые попробовали войти во взрослую жизнь, начитавшись перед первым сексом пособий в интернете. Ощутили тепло обнаженных, еще не до конца сформированных, тел, и это чувство еще сильнее привязало. В семнадцать что-то надломилось, жизнь развернулась на сто восемьдесят и планируемый детскими умами брак перестал быль приятной перспективой, мечтой ближайшего будущего. Злые языки, мерзкие грязные сплетни поползли по городу, где проживало не более пары тысяч человек, разорвали нить между двумя молодыми сердцами. Если бы Ника тогда не замкнулась, не увлеклась собственными переживаниями, трудным этапом принятия себя, главная сплетница города Машка не раструбила бы на всю округу, что девчонка, обещавшая свое сердце Денису, изменила ему с самым «плохим» парнем из их круга. Почему-то мальчишка поверил в это, сбежал, поджав хвост, разочаровавшись в любви, так и не успевшей разрастись из маленького ростка в пышный цветок. На его плечи легла ответственность в виде сестры, потом умер горячо любимый дедушка, и Денис, совершенно не способный выкарабкаться, с легкостью согласился на предложение родителей переехать в другой город. Сбежал от проблем, от изменившей, как ему казалось, будущей жены, постарался похоронить в себе длинные для подросткового возраста отношения. Ника пережила этот период болезненно, она никак не могла понять, почему ее любимый парень сбежал, оставив девушку одну. Узнала о своей беременности, чистой случайности из-за самонадеянных подростковых умов, замкнулась в себе окончательно, не справившись с навалившимися проблемами. Судьба перестала благоволить, тонкая нить порвалась, а два горячо любящих сердца разбились, пусть иной раз каждого из ребят и мучила тоска по прошлому. Это было так глупо, досадно, что все развернулось совсем не так, как мечтали, но ни Ника, ни Денис не нашли в себе сил исправить ошибки, элементарно поговорить начистоту. Вероника Николаева стояла у массивной темной двери, боясь заходить в кабинет. Внутри поселилось неприятное предчувствие, что за дверью ее ждет какая-то опасность. Девушка потерла кисть, постаралась выпрямиться, чуть расправила грудь, стараясь хотя бы внешне выглядеть уверенной. Она потеряла работу, когда вышла замуж за тирана, потеряла себя, полностью погрязнув в отвратительных отношениях, начавшихся из-за беременности. Девушке только-только исполнилось восемнадцать, когда она стала занятой женщиной, женой отвратительного, как потом выяснилось, человека. Но все это осталось в прошлом, история тяжелых отношений закончилась два года назад. Время было упущено, потрачено на долгую реабилитацию после выкидыша, а потом психологическую помощь на еженедельной основе после развода. Ей нужно было собрать себя по частям, восстановиться, но теперь, в свои двадцать четыре, она была готова снова попробовать работать менеджером, снова хотела окунуться в офисные дела, погрязнуть хоть в чем-то, пусть на миг, но забывая о том, как беспечно упустила человека, который мог бы сделать ее жизнь прекрасной. Девушка сидела на коленях, смотря на своего мучителя снизу вверх. Мужчина перед ней был снова пьян, заносил руку для новых и новых ударов, шрамы от которых будут напоминать об ужасном периоде еще очень-очень долго. Она не понимала, как пришла к такому, почему резко все стало так плохо, как Ника Николаева могла так оступиться, почему полетела с обрыва без возможности за что-либо ухватиться? Девушка знала, что ответ на поверхности, но все, кажется, должно было быть глубже. Если бы тогда они поговорили с Денисом, если бы только все выяснили, она бы с горя не выскочила замуж, она бы не терпела побои, не мучилась бы каждый день, мечтая сбежать. — Вероника, — мужчина грубо хватает ее за волосы, заставляя подняться, девушка едва сдерживает слезы. Она когда-то даже испытывала симпатию к нему, почувствовала что-то отдаленно похожее на любовь, но эти времена давным-давно прошли. — Зачем ты мучаешь меня? — она спрашивает это из раза в раз, даже когда за такой вопрос получает пощечину, как сейчас, даже когда голова неприятно дергается в сторону, когда слезы режут глаза и катятся по бледным впалым щекам. — Ты не подчиняешься, не слушаешь, что я тебе говорю, — из-за него она лишилась ребенка, из-за него вся жизнь пошла под откос. Девушка очень хотела обвинить во всем свою первую любовь, чтобы хоть как-то унять боль в сердце, преследовавшую ее постоянно, но правда была в том, что Денис не виноват. Она ему не изменила, ничего такого не сделала, но не поговорила, не стала на выходе из его подъезда требуя минуты диалога. — Прости, — надеется, что так скрасит свое положение, хоть немного избавится от боли, следующей за ней попятам. Но ничего обычно не помогает, пока мужчина не уляжется спать, пока не протрезвеет, чтобы снова стать милым и добрым. Домашняя тирания высасывала из нее все соки, на поддержание самой себя в сознании и адекватности требовалось слишком много сил. Вероника плакала, потому что скучала по своей первой любви, молилась темной ночью, чтобы Денис вернулся, спас ее из этого ада, прижал к себе как раньше и успокоил. Удары сыплются на ее спину, покрывая ее синими пятнами. Обрушиваются на бедра и ноги, оставляя неприятные глазу гематомы. Ника сильная, она переживет, когда-нибудь обязательно вырвется из этого кошмара. А потом будет, оборачиваясь назад, хвалить саму себя, что ухватилась за жизнь так крепко, как могла, что спасла саму себя от домашнего насилия, от вечной боли, ставшей будто лучшей подругой. — Здравствуйте, — громко и четко выговаривает, входя в кабинет, закрывая за собой дверь, прежде чем поднять глаза. На нее без капли удивления или шока смотрят родные серые глаза. Вероника машинально прижимает руку к шраму на лице, опасливо осматривается по сторонам, пытаясь понять, кто затеял такую злую шутку. — Давно не виделись, Ника, — злорадно, почти с агрессией, подмечает мужчина за большим столом. Складывает руки на груди, осматривая девушку с ног до головы. — Денис, — она чувствует, как к горлу подступают слезы, как истерика рвется наружу. Последнее, чего она могла бы хотеть в своем нынешнем положении, это встречать своего бывшего парня, того, по ком сердце до сих пор тоскует, по ком льются слезы одинокой ночью. Он совсем не удивлен, выходит, знал, что принимает ее на работу. И позволил им встретиться, хотя тогда, в далеком прошлом, сам сбежал. Ника отворачивается, ступает к двери, когда ее останавливает властный, бархатный голос мужчины. — Вероника, не переживай, ты же пришла устраиваться на работу, — он все также скользит по ней взглядом: фигура у нее стала пышнее, бедра округлились, талия выделялась на их фоне сильнее, чем в прошлом. Девушка носит темное каре, подводит глаза коричневым цветом, выделяет губы яркой помадой. Он не ожидал, пусть и готовился психологически, увидеть Нику такой красивой, такой родной. Сердце пропускает удар, но мужчина берет себя в руки. — К чему это все? — девушка снова скрывает шрам на щеке, прячется за прядкой коричневых волос. Денис задумывается, откуда она получила такое «ранение», но это уже не его ума дело. Кидает быстрый взгляд на ее пальцы, замечая, что кольца нет. Возможно, она разведена, а может быть просто не носит колечко по своим соображениям. Молчание давит на уши, вызывает головную боль, Ника покорно ждет, боясь шелохнуться, хочет услышать здравое оправдание. В ней было столько желания работать, такая бешеная мотивация носилась по венам, одаряя тело адреналиновыми волнами, а все оборачивается совсем не так, как она ожидала. — Я рассмотрел твое резюме, посмотрел характеристику с прошлого места работы, ты, кажется, ушла оттуда в двадцать? — он безразличен, набрасывает маску отреченности и холодности, а Веронике хочется провалиться сквозь землю, разрыдаться, хоть что-нибудь сделать, только бы эти серые глаза не жги ее, не выедали внутренности, не вскрывали ей сердце, нанося все новые и новые раны. — Думаю, мне не нужна работа, — она спешно приглаживает волосы, приводит себя в мало-мальски уверенное состояние, но внутри все крошится, разбивается. Денис быстрыми шагами настигает ее, ловит за тонкую руку, вынуждая остановиться, взглянуть ему в глаза. — Почему ты здесь? — она говорит тихо, безжизненно, пробуждая в мужчине волну сочувствия. Денис считал, что все слухи так или иначе верны, она выбрала какого-то урода, вступила с ним в брак, предпочла его ему. И это взбесило мужчину еще в тот год, когда он узнал, вынудило больше стараться и вкладываться, чтобы стать руководителем компании в их городке. Он не планировал возвращаться, но иногда, тихой безоблачной ночью, Денис думал о своей бывшей девушке, первой любви, так неправильно кончившейся. — Я переехал в прошлом году, решил попробовать вести бизнес здесь. Присядь, мы поговорим, — вынуждает ее, добавляя в голос властных ноток. Девушка, напряженная до предела, все же садится в кресло, желая выслушать полную историю. Зачем он здесь, почему он с ней говорит, к чему это все? В голове крутились вопросы, сменяли друг друга в бешеном ритме. — Продолжай, — она закидывает ногу на ногу, сминает в тонких пальцах юбку, разглядывая кабинет, стараясь не встречаться взглядом со своей первой любовью. Ей физически плохо видеть своего бывшего парня, такого красивого и милого в прошлом, такого статного и властного в нынешнем. Он поменялся: на подбородке красовалась легкая щетина, глаза будто сузились, взгляд стал острее и опаснее, пушистые брови находились большую часть времени в нахмуренном положении. Денис не терял времени, рассматривал все новые и новые детали в образе девушки, остановился на выглядывающем из-под прядки волос шраме. Уродливый, с неровными краями, он пересекал щеку прекрасной Ники, но ничуть не умалял ее красоты, скорее, просто был некой особенностью. Мужчина начал разглядывать другие детали, изменения, произошедшие за семь лет: шрам на ноге, маленький на открытом участке руки, потухшие глаза. Она осталась такой же привлекательной, манящей, но казалось, что жизнь потрепала. До него никогда почему-то не доходили слухи о ее неудачном браке, муже-тиране, выкидыше и страданиях, в которых девушка вдоволь искупалась за пять лет. — После нашего поспешного расставания, твоей измены, — говорит так легко, обращая внимание на реакцию девушки. Ее передергивает, но Ника молчит, не смея возразить. Пусть думает, что хочет, правда ей известна, а этот мужчина, ранее паренек, просто сбежал от ответственности, не смог даже выслушать, как было на самом деле. Вероника сожалела только, что ей пришлось совершить слишком много ошибок, прежде чем жизнь вернулась в правильное русло. Вступить в брак с тем, кого она не так горячо любила, терпеть побои, носить на лице уродливый шрам, лишающий ее большей части комплиментов. Она не нашла в себе силы побороться за любовь, а Денис не нашел в себе силы поверить ей, а не глупой лжи, особенно, когда услышал, что между его бывшей горячо любимой девочкой и тем самым «плохим, с которым она изменила», завязался роман. А тот мужчина просто воспользовался ситуацией, взял в свои руки жизнь Вероники, неспособной от горя и потрясений здраво соображать, искорежил все в ее судьбе, наследил в душе, оставив с глубокими ранами. Денис прокашливается, возвращая внимание Ники на себя, вырывая из мира размышлений. — Ты прослушала, чего, измену вспомнила и предалась воспоминаниям о своем муженьке? — Вероника могла поклясться, что от его грубого тона сейчас провалится сквозь землю. Быть виноватой, что начала отношения с уродом после него — полбеды, но слушать обвинения, в том, чего не совершала, нет уж. — Я никогда не изменяла, — говорит совсем тихо, сдерживая накатывающую изнутри истерику. — Наплевать, меня это больше не волнует, — он своим холодом заставляет посмотреть в глаза, понять, почему тот, кто на руках ее носил, кто оберегал от малейшего дуновения ветра, теперь разговаривает с ней как с последней дрянью. — Прекрати так со мной говорить, — вздергивает подбородок, старается выдержать ледяной взгляд мужчины. — Мне ничего не стоит уйти, я явно тут не буду уже работать, — она снова прикасается к шраму, будто это ее успокаивает. — Мы поговорим, а потом я тебя приму, ты сюда рвалась, написала такое письмо мотивационное, как я могу тебе не дать должности? Просто хочу прояснить прошлое, раз уж тема зашла, да и на работе донимать не буду, не переживай, — он видит в ее глазах ту боль, от которой всегда старался сберечь, смягчается, пытаясь понять, почему Ника до сих пор так влияет, почему сердце ноет. — Прекрати меня обвинять, — она просит жалостливо, срываясь, но не поддаваясь слезам, на что мужчина все-таки кивает, продолжая уже более мягко. — Я уехал в другой город, отучился там на менеджменте, заинтересовался продажами, решил, что хочу попробовать себя в этом, — Веронике больно слышать, что его жизнь так легко пошла без нее, что он не отмучился, как она, не выстрадал, как казалось, а смог преуспеть в интересующих его делах. Для нее такое было роскошью, недосягаемой высотой. — Потом стал руководителем одной фирмы по продаже оборудования, прозанимался этим год, но решил переехать обратно в наш городок, там все осточертело, отношения не складывались, жизнь не клеилась. Мне предложил босс этой фирмы забрать его место, реализоваться тут, поэтому я здесь сейчас и сижу. Он смотрит на нее с некоторым интересом, ожидая от девушки удивления, шока, что даже не смотря на ее предательство, его жизнь смогла наладиться. Она потирает щеку, смотрит в центр стола, что-то обдумывая. Плечи невольно ссутулились, спина чуть выгнулась назад, она будто вся уменьшилась. Веронике было плохо, она ощущала, как ее сердце снова и снова разрывается, окунулась в прошлое, где все рухнуло между ними. — Поздравляю, что ты смог реализоваться, — она отвечает шаблонно, совершенно отстраненно, все еще задумывается о своем. — Откуда этот шрам? — интересуется буднично, но страстно желает вернуть Нику в жизнь, увидеть ее искренние эмоции, встряхнуть девушку. После пары минут с ним она была похожа на призрака: бледная, потерянная, и мужчина почувствовал легкий укол совести. Возможно, ему не стоило так издеваться, вынуждать ее прийти на встречу, на которой ее ждал такой неприятный сюрприз. — Не твоего ума дела, Денис, как так вышло, что я не знала, что иду к тебе? Ты сменил фамилию, — скорее заключает, чем интересуется. Понимает, что парень взял фамилию матери, отрекся от своего отца по каким-то причинам. — Родители развелись, отец предал мою маму, а потому я поддержал ее и взял фамилию, поэтому ты и не знала, к кому идешь, — он смотрит с тоской, в голове носятся воспоминания прошлого, на кончиках пальцев ощущается счастье, которое у них было, которое Ника просрала. — Ясно, — она смотрит на маленькие часы на хрупкой тонкой руке, подрагивает от нахлынувших чувств. — Мне пора, — девушка встает, взглядом предупреждая, что не стоит ее останавливать. — Даже не поговорим еще? Ты мне должна за прошлое, Ника, обязана выслушать хотя бы то, что я хочу сказать, ответить на вопросы, — он жесткий, тон совершенно не терпит возражений. — Зачем? Ты меня обвиняешь, сочиняешь байки, — она взвешивает в голове все за и против, решается сказать, что комом стоит в горле последние пару минут разговоров. — Мы могли быть семьей, могли иметь ребенка, которому сейчас было бы семь, работать вместе и мечтать о чем-то общем… Девушка срывается, слезы постепенно наполняют глаза. Сколько бы она не работала с психологом, сколько бы не принимала потерю, выкидыш сломал ее изнутри, испоганил ей всю жизнь, откликался в сердце болью до сих пор. — Ребенок? — мужчина чуть сбивается, искры из глаз прекращают летать по кабинету, чуть съезжает на стуле. — Плевать, живи свою счастливую жизнь, Денис, но больше не лови меня так, — она не выдерживает, утирает мокрые дорожки, измазывается в туши, не заботясь больше о внешнем виде. Не нужно было заходить в этот кабинет, сердце предупреждало ее, а сейчас все снова стало травматично, снова боль вернулась, утягивая девушку в состояние, из которого слишком тяжело выходить. Он не ловит ее, слишком сильно нервничает из-за сказанного, а потому будто просыпается от своих мыслей только от хлопка двери. Денис был уверен, что его жизнь теперь прекрасна и без Вероники, верил, что она больше не нужна, не хотел даже думать, как между ними все могло быть. Но сейчас, когда увидел ее впервые за семь лет, когда они воссоединились после долгой разлуки, сердце начинало просыпаться, ныть, стонать, требуя вернуться в то время, когда хрупкие ладошки девчонки гладили его спину, когда пухлые губы оставляли поцелуи у него на груди, на макушке, обжигали шею. Ему страстно захотелось, чтобы она вернулась, объяснила, почему сказала про ребенка, что это вообще значит? Когда Денис и Ника были вместе, время, казалось, замирало. Останавливало свой ход, позволяя парочке наслаждаться теплыми прикосновениями, легкой дрожью от возбуждения. Денис целовал ее развязно, страстно, сминал пухлые губы своими, всасывая то одну, то вторую. Вероника запускала пальчики в его волосы, чуть сжимала, призывая продолжать. Они, как голодные, извечно накидывались друг на друга с неутихающей страстью. Сжимали кожу, тянули на себя разгоряченные тела, прижимались, стараясь слиться в одно целое. Вероника лежала на кровати, рассматривая красивое лицо своего возлюбленного, утопая в его болотных глазах. — Что мы будем делать после школы и университета? — она спрашивала уже не первый раз, будто ответ мог поменяться. Наслаждалась тем, как Денис перекатывался на бок, притягивал ее в свои руки, обнимал и дышал ей в макушку. — Надеюсь, поженимся, — он не был из группки тех парней, что боялись брака как огня. Любовь к Веронике была столь сильна, что парень раз за разом рассказывал ей один и тот же сюжет, страстно веря в нему. Купцову правда хотелось, чтобы все сложилось именно таким образом. Ему до боли, до покалывания в груди льстила мысль, что они смогут стать одной семьей. — Расскажи подробнее, — умоляюще, чуть прижимаясь ближе, будто котенок, укрываясь под боком, просила девушка. И парень, перебирая ее прядки, распутывая небольшие колтуны, заводил свой рассказ. — Мы с тобой отучимся, как и хотели, будем постоянно видеться и ходить на свидания, — чуть медлит, заглядывая в большие карие глаза, наслаждаясь тем, что там видит: нежностью, страстью, мечтательностью, — потом съедемся вместе, будем проводить все время, которое у нас есть, не отрываясь друг от друга. Его слова, будто мед, текут в ее уши, расслабляют девушку, навевают ей картинки и образы, согревающие сердце, вдохновляющие ее. Вероника взбирается на него, садится сверху, склоняясь к парню, дышит одним воздухом, разделяет на двоих кислород, поглаживает голову любимого. Прикасается мягкими губами к прямому носу парня, опускается чуть ниже и касается невесомым поцелуем его губ. Денис прижимает ее за талию к себе, другой рукой придерживает голову, не давая отстраниться. Такие моменты, наполненные любовью, будто она летает прямо в воздухе, искрящиеся от страсти двух влюбленных — самые лучшие, самые дорогие сердцу. Денис провел пару часов, листая социальные сети бывшей девушки. Отвлекся от работы, отложил все дела, уткнувшись в экран компьютера. Ни одной фотографии с ребенком, ни одной фотографии с мужем, даже с подругами их слишком мало за последние годы. Она будто совсем не выходила в интернет-реальность, была слишком отвлечена чем-то. Денис решается написать Марии — главной сплетнице из прошлого, ждет ответа пару минут, перебирая на столе бумажки. Мужчина стал заметно нервничать, когда девушка сказала, что жизнь Вероники была кошмаром судя по рассказам знакомых, людей из городка. Попытался расспросить, узнать хоть какие-то факты, но Маша заявила, что больше не будет распускать сплетен, что это дело Ники, а значит только она и может повествовать о своей жизни. Мужчина запустил руки в волосы, нервно вздохнул, понимая, что его шутка с воссоединением обернулась чем-то совершенно нехорошим. Из головы никак не уходила фраза про ребенка, про общие мечты и работу. Вероника выглядела честной, да и поводов лгать у нее не было, девушка была просто изранена и избита их маленьким диалогом. Денис понял, что, возможно, ему стоило бы быть помягче, что он должен был поговорить о прошлом без наездов, без агрессии и обиды, которые, как ему казалось, прошли, но то был лишь самообман. Сердце ныло с новой силой, требовало узнать, чем жила его бывшая, почему расплакалась прямо в душном кабинете, почему сбежала, если с чужих рассказов Денис знал, что она счастлива и довольна. Вторая встреча произошла также внезапно для Вероники. Мужчина, которого она так страстно любила в прошлом, узнал, скорее всего от сплетницы Машки, где проживает девушка. С первой неприятной ситуации прошла неделя, а он мучился почти каждый день, размышляя о прошлом, о нынешнем, о годах, которые они были в разлуке. Допросил главную сплетницу, а когда узнал, что она лгала, чтобы начать самой встречаться с ним, почувствовал себя идиотом. Вероника не врала ему никогда, была преданной до самого конца, до момента, когда поняла, что безвозвратно потеряла его. Он стоял, облокотившись на ее дверь, когда девушка зашла в подъезд и поднялась на этаж. — Нет, нет, нет, уходи, — руки заметно затряслись, ее пошатнул даже короткий разговор в кабинете, психолог уже не знала, что советовать девушке, как помочь, а тут Денис снова заявился, желая, видимо, разрушить ее мирок до конца. — Я знаю, что Маша тогда врала, — Вероника окидывает его недовольно-удивленным взглядом, понимает, что парень жил этой сплетней все семь лет, свято верил, что его любимая тогда изменила. Хочется смеяться от абсурдности, от того, как одна маленькая грязь, один слушок сломал их историю. — Плевать, — девушка опускает сумку, долго и пристально смотрит, пытаясь одновременно понять его чувства и побуждения, и разобраться в своих. — Пожалуйста, Вероника, я мучался неделю, думая о том, что ты сказала. Какой ребенок? — он выглядит побитым, уставшим, от чего давно израненное сердце подает внутри голос, требует пустить его. — Я мучилась семь лет, а ты прибежал из-за недели размышлений? — ей хочется нагрубить, заставить его уйти, при этом все внутри протестует, хочет, чтобы он остался, чтобы прошлое вернулось, чтобы время отмоталось назад, и они были любящими Вероникой и Денисом, а не взрослыми, настрадавшимися вдоволь, людьми. — Пожалуйста, — мольбу в его голосе она, казалось, никогда и не слышала, а потому сдается, уступает чувствам прошлого, позволяет зайти за ней в квартиру и усаживает за кухонный стол. — Что ты хочешь услышать? — девушка устало оседает на стул напротив, потирает шрам на щеке, желая успокоиться, мечтая, чтобы не было этих болезненных диалогов. Пусть все вернется даже не на семь лет, хотя бы на месяц назад. — Про что ты говорила в кабинете, когда уже уходила? — мужчине хочется сжать ее плечи, вытрясти всю правду, какой бы она ни была. — Это все прошло уже, Денис, какой смысл, — она безвольно опускает руки, предаваясь самым страшным воспоминаниям жизни. Мужчина видит на плече шрам, пытается сложить картинку, что же произошло с его когда-то главной любовью всей жизни. — Мне важно узнать, — стреляет наобум, надеясь, что также как у него, в ней снова заиграет та сторона, которая была влюблена в него. — Хорошо, — девушка встает, включает кофемашину в полном молчании, собираясь с силами, страшась, что информация вызовет насмешки, издевки с его стороны. Стоит, воткнувшись взглядом в кофейную кружку, обнимая себя за плечи. Ее потряхивает, тело начинает реагировать на историю, которую она клялась забыть, как страшный сон. — Ника? — он встает, подходит, движимый неведомой силой. Она такая хрупкая, потрепанная жизнью, что в нем просыпается желание обнять девушку, но мужчина сдерживается, просто берет из ее трясущихся рук готовый напиток, ставит перед ней на стол. — Пообещай мне кое-что, — говорит совсем тихо, шепотом, от чего мужчина подается чуть вперед. До Вероники доносится его сладковатый мятный аромат, пробуждая в ней то самое чувство, усыпленное травмирующими событиями. — Когда ты уехал, поверив сплетням, — в ее взгляде мелькает осуждение, — я была совершенно разбита. Тот самый парень, с которым мне приписывали измену, начал крутиться вокруг, воспользовался моим тогда еще детским умом и грустным положением, завоевал доверие и внимание Она прерывается, чтобы отпить кофе, посмотреть в глаза Дениса, ища там осуждение. Но в серой глади плескается только непонятное ей чувство, что-то, чего она там не ожидала увидеть. — Я сошлась с ним, что стало моей ошибкой. Мое тело покрыто шрамами, на ребрах трещины от нескончаемых побоев. Когда я с ним только встречалась, все было хорошо, но мы съехались, вступили в брак, как было принято для людей, у которых, — она прерывается, думая, сказать или нет, упускает эту деталь, ловя заинтересованный взгляд парня. Пусть это останется только ее болью, не будет переламывать кости, перекручивать внутренности еще и ему. — В общем, съехались, начались побои. Им не было конца и края, но я оставалась почти пять лет с ним, полностью зависела, не могла сбежать от этого тирана. Он забрал все мои сбережения, не позволял работать, когда произошла неприятная ситуация и я легла в больницу, сказал моей матери, что я слишком потрясена, чтобы с кем-либо общаться. Он каким-то образом разделил нас с семьей, поэтому я не могла уйти, боялась, что он найдет меня и убьет, наверное, — девушка всхлипывает, поглаживает уродливый шрам, вытирает скатившуюся слезу. Другая рука у нее лежит на столе, и Денис, почувствовавший страстное желание коснуться ее, утешить, сжимает кисть девушки в подбадривающем жесте. По их телам будто пробегает ток, тысячи молний пролетают по венам и попадают прямиком в сердце, возвращая парочку в прошлое, возрождая внутри чувства, спящие до этих пор. — Прости меня, — ему захотелось извиниться, пусть он и не был тогда виноват, он поверил в достаточно грамотную сплетню, а потом убедился в своих суждения, когда узнал о браке с тем уродом. Вероника в его глазах стала врушкой, предательницей, которая не заслужила и капли внимания, сострадания. Но сейчас, слушая все это, он поражался сам себе. Пусть и не зная, но парень так или иначе подпортил ей жизнь. — Не извиняйся, я винила тебя во всем слишком долго, а сейчас смогла наконец отпустить свои обиды, так что не стоит, — она высвобождает руку, ограничивается от мужчины высоченными стенами, прячет сердце за колючей проволокой. — Почему ты с ним сошлась? — он надеется, что ребенок был резко сказанной выдуманной фразой, что ее слова в кабинете ничего не значили, но страшится услышать настоящий ответ, подрагивает от всей ситуации сам. — Была беременна, — она закрывается окончательно, опускает глаза, уходя в свои мысли и терзания. Девушке хочется утешения, теплых прикосновений из прошлого, поддержки, которой он ее одарял, но она никогда больше этого не попросит, а сам Денис не решил, что чувствует к сидящей напротив израненной душе. — От кого? — справедливый вопрос, на который стоит дать честный ответ, но Вероника мнется, боится, что заставит его пережить боль. — Ты же сказала, что не изменяла, а теперь такой факт появляется. И где ребенок? Он бьет в самое сердце, ранит ее сильнее, даже не понимая, что творит. Девушке отчаянно хочется уйти, скрыться в своем мире печали, выгнать Дениса и никогда больше не вспоминать, что у нее были чудесные отношения. Не думать о нерожденном ребенке, не страдать, не рыдать ночами в подушку, не дрожать от мыслей о бывшем молодом человеке. — Выкидыш, ребенок никогда не рождался, не жил, — она закрывает лицо руками, рыдая навзрыд. Эта тема все еще откликается, вынуждает трястись и желать самой себе смерти, чтобы успокоиться. — Прости, — он встает, думая, что пора уйти, но бросает взгляд на рыдающую девушку, его когда-то горячо любимую, прекрасную, такую добрую и замечательную. Поднимает ее за плечи, обнимает, желая успокоить. — Эта тема все еще болезненная, — оправдывается, будто он сам не понимает, какие струны души он задел. — Я могу уйти, — он отходит, убеждаясь, что истерика немного улеглась, что девушка может стоять на ногах, что прямо сейчас не упадет в обморок от накопившихся нервов. — Не нужно, я расскажу до конца, если ты правда хочешь все услышать, но я не хочу, чтобы ты винил себя, не хочу ранить, — она до сих пор беспокоится о нем, заботится, что пробуждает в Денисе очередную волну стыда вперемешку с любовью из прошлого. Он снова садится, посматривает на Нику, боясь, что ей станет плохо от нахлынувших чувств. Девушка отходит к крану с водой, брызгает себе на лицо, прежде чем рассказывать дальше. — Выкидыш был спровоцирован побоями, ребенок был не от него, — картинка складывается, а Дениса будто пронзает копьем, сердце кровоточит, сжимается. — Он был твой, но это все история прошлого. Денис чувствует, что плачет сам. Смотрит на девушку долго, отчаянно, думает, что это может быть плохая шутка, какая-то мерзкая манипуляция, но боль в ее глазах все проясняет. — Как так вышло, мы же были с защитой? — он не принимает факт, пытается откреститься, иначе вина сожрет его с головой. — Один раз у нас был незащищенный, мы тогда выпили много в честь твоего дня рождения, секс вышел спонтанный, а последствия были неожиданными, — она снова обнимает себя руками. Мужчина больше не видит в Веронике суку, которая его предала. Не видит изменщицу и лгунью, выскочившую замуж за первого попавшегося, наплевавшую на их большую любовь. Он видит ту маленькую девочку, которую полюбил, видит женщину, которая еле как справляется с болью. И ему хочется извиняться до конца жизни, просить прощения, что не защитил, что не поверил, что потерял их дитя. Они сидят в тишине, обдумывая сказанное и услышанное. Вероника уже успокоилась, утерла слезы, поправила волосы и выглядела не так плохо, как во время разговора. А вот на Денисе не было лица, ей даже захотелось, как раньше, сесть к нему на коленки и обнимать, пока мужчина не придет в норму. Большая любовь, что у них была, никогда не проходила, но семь лет — большой срок. Семь лет боли, страданий, веры в ложь. Семь лет отчаянных попыток забыть, что они предназначены друг другу судьбой, семь лет старательных карьерных подвижек или семь лет жизни с тираном. Слишком много воды утекло, слишком много боли принесла им одна сплетня, пара слов, сказанных дурочкой ради получения красивого парня. Но так легко не заткнуть дыру, так просто не излечить израненные сердца, а потому они просто смотрят друг на друга, боясь сделать лишний шаг, боясь утешить, хотя отчаянно нуждаются в поддержке. — Денис, не вини себя, умоляю, — ее забота, играющая в каждом слове, ее глаза, прожигающие в нем дыру, ее грустное выражение лица, причиняющее ему будто физическую боль, все это откликается в мужчине, вызывает в нем порыв, о котором он точно не будет жалеть. Денис поднимается со стула, идет к девушке, сидящей перед ним, опускается на колени, заглядывая в глаза. Он мог бы просто уйти, мог бы извиниться еще тысячу раз или пропасть из ее жизни, но Денис сидит у ее ног, положив голову на колени, обняв лодыжки. И этот жест, наполненный болью, скорбью и отчаянием, пробуждает Веронику, отрезвляет. — Вставай, Денис, пожалуйста, я тебя не виню, — шепчет, наклонившись к парню, погладив его по плечу в когда-то привычном и родном жесте. Он снова смотрит в ее глаза, ища осуждения, ища там то, что оттолкнёт парня, вернет ему почву под ноги, даст толчок, чтобы он ушел, но там только нежность, только старые чувства, перемешанные с обидой и болью. Девушка встает сама, поднимает его, легко потянув за плечи, утыкается в широкую грудь, снова всхлипывая, удерживая рвущиеся наружу слезы. Они потеряли столько времени, путаясь во лжи, бродя по темным коридорам без входа и выхода, ища свое счастье там, где его не достать. Но если бы они только поговорили, если бы только объяснились друг перед другом, то жизнь могла бы быть другой. Вероника не стала бы тревожной, местами истеричной и травмированной, Денис не стал бы угрюмым руководителем, не ищущим никаких чувств и привязанности. Когда солнце закатывается за горизонт, а ночная тишина окутывает маленький городок, парочка приближается к двери. Они проверили последний час встречи в темноте, обмениваясь тихими извинениями за свои поступки, проклятиями в адрес токсичного бывшего Ники, касаясь друг друга украдкой и пытаясь разобраться, какие чувства пробудил разговор, к чему он может привести. Денис, вдоволь налюбовавшись лицом своей ранее любимой девушки, вдруг почувствовал, как внутри расцветает старая любовь к ней, как что-то ломается. Ника ощутила кожей, нутром, что грядет новый этап, что история с Денисом до сих пор не окончена, но для продолжения чего-либо им нужно очень-очень постараться. — Мы еще увидимся? — он спрашивает это тихо, с мольбой в голосе, с невысказанным желанием остаться с Вероникой, утешать ее, извиняться за свое поведение, за поспешное бегство, будто он виноват, что она потом выбрала тирана. — Увидимся, — говорит честно, открывая ту часть души, что всегда тянулась к нему, позволяя сердцу победить в борьбе с разумом, в битве со старыми обидами и огромной утечкой времени. Судьба снова свела их, снова сплела два сердца на одинокой кухне, пропахшей болью, отчаянием Вероники, стыдом и раскаянием Дениса, и, может быть, в этот раз они друг друга не упустят. Нет, не может, они сделают все, чтобы снова раскрыть друг другу душу, чтобы поддержать и принять новые черты, чтобы быть вместе, теперь уже в атмосфере доверия и понимания, пройдя через тернии трудностей и страданий.