Поле тюльпанов

       — Я вернусь к тебе, я найду тебя, Шатриций! Я люблю тебя! — Харон прижал своего возлюбленного к себе, крепко и нежно, как будто понимая, что это будет их последняя встреча.        — И я люблю тебя, мой рыцарь, мой волк, мой любимый… Возьми это… Храни этот свет… — нежная ладонь вложила в лапу золотой тюльпан на цепочке, символ рода, к которому принадлежал Шатриций.        Губы коснулись друг друга, они поцеловались. Харон погладил своего возлюбленного по каштановым пышным волосам и вытер слёзы с бледно-розовых щёк.        У Харона тёмно-серая, слегка пушистая на плечах шкура, покрывающая огромные и мощные мышцы, растущие вокруг крепкого и прочного скелета. У него широкая волчья морда, с подвижной мимикой, вздёрнутые уши, на правом металлическое кольцо. Вервольфы — такие же верные защитники королевства, как и все остальные, на их силу и свирепость в бою полагаются, они верно служат народу, который поклялись защищать. Латы закрывают огромное тело, возвышающееся над эльсийцем.        Эльсийцы — наполненные светлой и благотворной магией небожители, бессмертные и прекраснейшие создания. Шатриций один из них, он возлюбленный Харона, его лорд сердца и тот, кого он поклялся защищать.        Орды демонов несколько дней осаждали город, прежде чем бесчисленные множества тварей прорвали оборону. Отвратительные, мрачные создания, желающие только убивать, наполнили весь материк. Смертные храбро защищались, но противостоять бесконечному натиску даже самые сильные не могли. Королевство пало, и Харону чудом удалось выжить. Он, словно это было вчера, помнит момент, когда перед ним открылся портал, куда он сразу, не раздумывая, прыгнул. Яркий свет сменился бесконечной пустотой и холодом, он переносился через многие места, словно во сне, пока не оказался совсем в другом месте, в другом королевстве, на другом, далёком материке.        Цепочка с золотым тюльпаном то и дело подёргивается на широкой шее, пока Харон поднимается по деревянным ступеням по холму, где находится его дом. Рядом деревня, но его хижина стоит слегка поодаль, как будто обзорная башня. Он тащит тушу оленя на одном плече, в другом держит арбалет, широкий, с тугими канатами и цепью. На поясе болтается хорошо наточенный топор с традиционными орнаментами его народа, на его языке. В этих краях вервольфов за свои сорок лет он не видел. Тут в основном люди.        На нём кожаная броня, подбитая мехом и тканью, из вываренной, чернённой и клёпаной кожи, достаточно прочная, удобная, подогнанная под размерами. По всей шкуре видна проседь, она стала ещё жёстче, как сушёная трава, мышцы обросли толстой, как камень, кожей, одно ухо рваное, но хвост такой же пышный, хотя и заметно потерявший блеск. Начало седьмого десятка. Вервольфы живут от ста до ста двадцати лет в среднем, можно сказать, что Харон в самом расцвете своих сил, хотя и изрядно потрёпанный годами в одиночестве и вечной охоте на разных диких тварей. Всё тело украшают шрамы от лезвий, клыков, зубов.        Он каждый день размышляет о том, что не смог сдержать своё слово вернуться к Шатрицию. Он даже не знает, где находится этот материк, не знает заклинаний, а местные маги годятся только на фокусы, но он откладывает деньги на корабль, хотя и чувствует, что может не дожить. Ему горько, но он чувствует любовь Шатриция, золотой тюльпан на шее всегда, несмотря ни на что, греет и тускло светится. Когда-нибудь они встретятся, он знает.        Харон необщительный, даже грубый, но сам грубиянов не терпит, ценит порядок и дисциплину. В деревне, где он живёт, его любят и уважают, он защищает её от бандитов, дикой нежити и монстров, часто помогает в строительстве, умеет ковать инструменты, помогает охотникам. Он сохранил в себе идеалы рыцаря, не забыл клятву служить народу.        У его деревянной, двухэтажной хижины, стоит группа людей, тоже в кожанках, иные в доспехах. На их тканях преобладает чёрный цвет. Это наёмники.        — Что вам тут надо? — Харон вплотную подходит к одному из них, люди расходятся, не решаясь вступать в ненужный конфликт пусть и с немолодым, но крайне опасным рыцарем. Он рычит на них, нервно помахивая хвостом.        — Мы хотим нанять тебя, для одной работы, только и всего. Три мешка золота. — сумма немаленькая, Харон фыркнул и обернулся в сторону говорящего с ним мужчины. — Король объявил награду за голову неизвестного, прибывшего на наши земли. Это сильный и опасный маг. А ты, как известно, имел с ними дело. Награду поделим.        — Маг? — вервольф уложил тушу оленя на лавку и взял свиток, который ему протянули. Королевская печать, рыцарь разворачивает бумагу. Теперь ясно, почему к нему такое внимание. — Я возьму задание сам. Золото оставь. А теперь нахуй с моей земли…        — Это королевский приказ. Он поручил задание нам. Мы по доброй воле с тобой готовы поделиться.        — Вы себя-то видели? Последняя старуха, которую вы ограбили, не сильно вас отмудохала? — он разозлился, налетев на говорящего с ним главаря. — Вы мелкое ворьё, только мешаться будете…        Наёмники в страхе отошли назад, достав оружие, уходя с территории Харона. На их лицах смесь страха, ненависти и злобы.        — Ты ещё пожалеешь об этом, ублю…- не успел человек договорить, как вервольф бросился к нему, схватив за за кожанку, и кинул на деревянные ступени. Не осталось на этой земле честных наёмников, это всего лишь грабители, прикрывающиеся приказами глупого и жадного королька. Трусов, которые измываются над несчастным народом, он презирает и ненавидит больше всего.        Вооружённые люди спешно покинули его землю, оставив вервольфа одного. Как только они пропали с горизонта, его хвост начал быстро вилять в стороны, уши вздёрнулись пуще прежнего, он забежал внутрь и вновь раскрыл свиток. Там описаны приметы того, за кого назначена награда. Каштановые пышные волосы, доходящие до бёдер, яркие розовые глаза, излучающие свет, одеяния, что тянутся за высоким и крепким мужчиной по воздуху, словно не имея веса. Он излучает огромную магию, и способен исцелять самые страшные раны. Он защищается от нападения, но никогда никого не убивает.        Это Шатриций. Его видели на водопаде Слёз. Эльсийцы часто спрашивают у воды, ведь она знает всё, как и небеса с землёй.        Нужно выдвигаться немедленно. Он надевает свои старые латы, затягивает потёртые широкие штаны из джинсовой ткани, они в заплатках, потеряли цвет, но такие же прочные, кожаным ремнём, начищает зубы, сколовшиеся в некоторых местах. За долгое время он вновь почувствовал себя молодым. Быстро завершив все свои дела, наевшись досыта и собравшись, он почувствовал внутри себя силу поддаться эмоциям. Вспомнить молодость. Вервольф может бежать очень быстро, даже в доспехах. Харон решил так поступить, бежать напрямую, через леса, поля и реки. Нет времени.        Он склонился над землёй, затянув чёрные перчатки из кожи и со стальными накладками, золотой тюльпан одаривал теплом, слабо пульсировал светом. Харон помчался к своей цели, отталкиваясь от земли и набирая скорость, врываясь когтями в землю. Быстро и уверенно он мчался к Шатрицию, пусть даже такой путь будет долгим. Тысячи самых разных запахов и звуков, он из-за возраста не всё улавливает, но и никто другой с ним сравниться не сможет. Он способен уловить даже самый малейший шорох среди деревьев, и распознать, из-за чего он был.        Обычно вервольфы могут бежать несколько дней, не уставая, но к вечеру Харону нужно было сделать передышку, мышцы болят, нужно сходить в уборную, слегка кружится голова, ноют старые переломы. Солнце уже зашло за горизонт, и тут вервольф замирает. В ноздри бьёт аромат апельсинов и прессованных ягод. Он стоит на поле, где растут нежно-розовые цветы, ветер колышет их.        Шатриций нисколько не изменился, такова природа бессмертных. У него идеально ровное лицо, прекрасное и нежное, он улыбается, смотря на тяжело дышащего вервольфа. Ткани поднимаются от ветра, вместе с каштановыми волосами. По щеке вервольфа катится слеза, и нежная, мягкая ладонь стирает её.        — Мой рыцарь… — тот же самый голос, чистый, плывущий, вкрадчивый, заботливый.        — Мой лорд… — отвечает ему вервольф, грубый, гортанный, слегка скулящий. — Скажи, что я умер…        — Я не знаю…        — Ну и по… Всё равно… — не сдерживая широкой улыбки, вервольф впился в те же самые губы, такие родные, такие чувственные, сливаясь с эльсийцем в поцелуе, падая с ним на поле, укрывая его своим телом. Амулет светится ярко, одаривает теплом.        Они обнимаются, лёжа среди цветов, целуются, Харон рычит своему возлюбленному песенки. Тот гладит его по шкуре, чешет за ушками, они наконец-то встретились.        Верность эльсийца — самое ценное сокровище, ведь он несёт свою любовь вечно, отдавая всего себя без остатка. Шатриций снимает цепочку с шеи вервольфа, гладит тюльпан, яркий свет озаряет округу, магия переполняет тела. Шкура становится такой же, какой была сорок лет назад, шрамы исчезают, шерсть вновь становится пышной, одышка и усталость вервольфа уходят.        — У меня дома оленина, поспеем к ужину, мой лорд? — улыбнулся вервольф, наконец разрывая поцелуй. — А я так привык к образу старика…        — Он тебе не идёт, мой рыцарь… Этельенский поцелуй?        Вервольф кивнул, они потёрлись носами, и Харон поднял эльсийца к себе в лапы, чтобы отнести к себе в дом. Теперь всё будет по-другому. Теперь он не оставит своего возлюбленного, никогда.