Призраки прошлого

      На обледенелых горных хребтах царила вечная мерзлота. Эти земли никогда не знали ни тепла, ни дождей, а с неба, затянутого серыми облаками, сыпался извечный снег. Неистово бушующая стихия могла долго не стихать, а ветра с диким свистом крутили метели. Небольшое затишье здесь не на что не влияло. Горы покрывающиеся из года в год обилием снега и льда стали самой настоящей природной крепостью, куда никогда не могла бы вступить нога простого человека, а скользкие склоны не давали ни единого шанса добраться до их вершин.       Самой высокой тут была гора Танос, расположенная в центре хребетного массива и величественно возвышающаяся над ним. Её верхушка пробивала тяжёлые тучи, поэтому тем, кому удалось побывать на ней, казалось, что внизу простиралась каменная долина, укрытая густым туманом. Одновременно завораживающая и пугающая картина дикого, непокорённого людьми севера, демонстрировала силу необузданной холодной стихии.       Но если хребет был крепостью, то Танос — неприступной башней и тюрьмой для одного единственного человека. Женщины, что познав вкус силы, не пожелала её отдавать. И сейчас сидя в заточении, продрогшая от холода бывшая стражница светлого Кондракара медленно угасала.       Серая ряса — клеймо, которое давал преступникам совет старейших — покрылась изморозью, не способная выдержать пришедшие аномальные морозы. Пленница, пытаясь хоть как-то согреться, подтянула ноги к туловищу и обхватила их. Но левая рука уже онемела и не слушалась, повиснув сбоку.       — Вот и настал мой час?       Её пересохшие губы еле двигались, а пар вырывающийся из горла превращался практически сразу в маленькие кристаллики льда.       Завывания снаружи усилились, а вход в пещеру будто бы обволокла плёнка, приглушив солнечный свет. Поднялась вьюга.       Энергетические прутья решетки искрились и вибрировали, но не давали и толики тепла. Сырая мана струилась то вверх, то вниз, отливая синевой на заметённые в пещеру белые сугробы. Но вот меж её сиянием женщина уловила движение и, приглядевшись, заметила силуэт. Женская фигура приближалась к ней, держа в руках нечто похожее на сгусток огня, который по мере сокращения расстояния принимал форму большого красного камня. Кожи пленницы наконец коснулся приятный желанный жар. Она пыталась сфокусировать свой взгляд на нежданной гостье, но удалось ей это лишь тогда, когда фигура остановилась у самих прутьев.       — Здравствуй, Нерисса.       Знакомый голос вызвал табун мурашек по спине, окунув стражницу в омут болезненных и в то же время сладостных воспоминаний. Перед ней стояла рыжая девушка, лицо которой она никогда бы не перепутала и не забыла.       — Кэссиди.       Слёзы непроизвольно потекли по щекам бывшей стражницы. Она хотела подняться, но замерзшие ноги отказались подчиняться хозяйке.       — Это правда ты? Ты жива?       Девушка ничего не сказала, её ответом стала милая, немного печальная улыбка. Но Нериссе было и этого достаточно, чтоб почувствовать облегчение. Камень, что принесла с собой гостья растопил не только снег в пещере.       — Ты зла на меня?       — Нет. Каждый может совершить ошибку, но надо уметь её признать и смириться с её существованием. У тебя есть будущее, Нерисса, в котором ещё будет шанс всё исправить.       — Спасибо...       Ни магия, ни колдовство, нет. Просто слова вдохнули жизнь в человека, потерявшего её смысл.       — Речь — дивная вещь подаренная людям богами. Она может ранить, может и исцелить. Но ещё надо подобрать нужные слова, чтоб задеть струны в людских сердцах, — хрипло проговорила бывшая стражница, отходя от вспышки эйфории. — Так кто ты? Будь добра, не обманывай меня своим обликом.       Как печально не было бы ей, но женщина не хотела лгать самой себе. Умерших не вернуть.       Гостья махнула рукой, развеивая иллюзию, и на месте повелительницы воды оказалась белокурая молодая девушка, которую Нерисса прежде не видела.       — Я новый Оракул Меридиана. Это наша первая встреча. Рада знакомству.       — Что же, мне следует сказать “взаимно”. Но, знай, я не верю в благие намерения. Поэтому ответь честно. Зачем ты пыталась залечить мои старые раны?       — Мне не нравятся методы Кондракара. Мудрейший тоже допускает ошибки. И ты одна из них. Как я уже сказала ранее, каждый может ошибаться, оступиться, если угодно, но нужно находить в себе мужество и жить дальше, — максимально аккуратно начала она. — Ты сломлена. И не говори, что это не так. Но ты не заслуживаешь такой участи, лишь из-за… трагической случайности, — подобрать последнее словосочетание было для неё немного трудно. — Мне подвластна сила, что неведома остальным. Я вижу то, что сокрыто от посторонних. Тебя обвинили в том, чего ты не совершала и совершить не могла. Скорее сама умерла бы на том утёсе, если б знала, что станет с Кэссиди в тот роковой вечер.       От упоминания имени подруги у Нериссы скрутился в груди неприятный комок, а перед глазами, будто наваждение, встал её образ. Мигнули испуганные голубые глаза, но тут же растворились в дымке тёмных вод.       — И что ты предлагаешь? Я здесь! Заточённая, лишённая всего и обречённая провести остаток дней в ледяной пещере. Милости мне не видать от Кондракара. А выбраться сама я не смогу. Святоши постарались, уж поверь: моя тюрьма надёжнее чем клетка у любого зверя. Так чего ты ждёшь от меня?       — Я тебе помогу.       Оракул поставила камень как можно ближе к решетке, и, посмотрев прямо в глаза женщине, добавила:       — Только, если ты сама хочешь покинуть это место, если хочешь жить. Выбор за тобой.       Ветра точили горные склоны, торчащие из земли словно острые зубы давно почившего дракона. А вьюга всё усиливалась, полируя их своей белизною.       Нерисса осталась вновь наедине со своими демонами. Стоило ей сомкнуть веки, как события того злосчастного дня снова представали перед ней. И каждый раз всё заканчивалось одинаково: над телом её возлюбленной смыкались чёрные воды, и волны раз за разом накрывали девушку, пока она окончательно не исчезла в морской пучине. В ушах меж тем стоял пронзительный крик Кэссиди, у которой не было ни шанса выжить.       Бывшая стражница тяжело выдохнула, проведя здоровой рукой по синим пальцам. И пусть она вскоре потеряет их, зато останется жива.       Годы проведённые в заточении взяли своё. Красота исчезла, волосы стремительно посидели, а кожа утратила былой блеск и сморщилась. Завтра она ещё и лишиться левой руки. Обмороженную конечность не спасти никакой магией, не сохранить — можно только ампутировать. Это единственный вариант, способный предотвратить распространение трупного яда из умерших тканей по остальному организму.       Теперь Нерисса не хотела умирать, ведь под её сердцем уже тлел огонёк мести, который в скором будущем должен был стать огромном пожаром и спалить весь Кондаракар, на пепелище которого она воздвигла бы новый, более совершенный.       — Кэссиди…       Мысли женщины сами вернулись к возлюбленной. Пусть она и не сможет изменить прошлое, однако в её власти вершить настоящее и будущее. Она пронесёт с собой мгновения нежности и любви, подаренные девушкой, сквозь остаток отведённых ей судьбой дней.       Сегодня Оракул подарила ей не только надежду, но и ещё один, хоть и фальшивый, разговор с той, кто был когда-то для неё всем миром.