'Can I have another kiss?'

      Хоть Йоичи Исаги и был единственным ребенком, его сострадание к другим людям было почти таким же большим, как и его одержимость футболом. Будучи единственным ребенком, он получал от родителей в два раза больше любви. Они научили его быть добрым и щедрым к людям, независимо от их статуса, возраста или личности.       Одна из привычек, которую он перенял с детства, - "целовать бо-бо". Когда он был ребенком, его мать всегда целовала бинты и царапины, полученные им во время игры в футбол, говоря, что это поможет унять боль, что, по личному мнению маленького Йоичи, так и происходило.       Бывало, в ночи, мучимый кошмарами, он просыпался. Мама приходила к нему, сидела рядом, пока он не засыпал, а перед сном целовала его в лоб, что часто помогало успокоиться.       Этот маленький ритуал стал нормой для голубоглазого футболиста. Даже после окончания средней школы и перехода в старшую, у него все равно возникало желание поцеловать бинт одноклассника или заклеенный пластырем порез.       Причуда Йоичи не осталась незамеченной его близкими друзьями. Иногда они поддавались нежным поцелуям мальчика, когда случайно ранились или делились печалями и разочарованиями. Это напоминало им об их собственных мамах, и они ценили присутствие своего друга-мамочки, находя утешение в их кругу.       Но в Блю Лок, месте, где обитают пубертатные, нетерпеливые и эгоистичные подростки, запертые с одной целью: стать нападающим номер один, все может быть иначе.       Каждый в этом учреждении использовал своих товарищей как ступеньки, чтобы подняться выше в рейтинге и стать лучше других. Поэтому меньше всего они ожидали поцелуя от одного из игроков.       Впервые это произошло во время тренировки дриблинга между Бачирой и Йоичи перед сном.       Чёлкастик выполнял свои обычные трюки, когда случайно царапнул руку собственными ногтями.       — А-а-ай! — Бачира остановился и осмотрел случайно нанесенную себе царапину. — Ну ладно, наверное, пора подстричь ногти, — воскликнул он.       — Дай посмотреть.       Бачира не ожидал, что черноволосый внезапно схватит его за запястье, чтобы осмотреть крошечную царапину. Он наблюдал, как лицо Исаги искажается в хмурой гримасе, пока тот не указал, что рана кровоточит.       — Как раз кстати, я всегда держу в карманах бинты. Вот, давай я наложу один, — предложил голубоглазый футболист.       — Да, пожалуйста!       Бачира с радостью согласился, когда Исаги достал бинт и наложил его на рану.       — Спасибо...       Тепло от губ Исаги коснулось его кожи, заставив полностью застыть, шокированным произошедшим. Чёлкастик не мог понять, реально ли то, что он видел.       Черноволосый заметил взгляд и тут же отстранился. Его щеки моментально порозовели от смущения.       — Прости! Это у меня привычка. Должно быть, тебе было жутко неудобно...       — Да нет! Всё нормально, — перебил Бачира, — ты не вызвал у меня никаких неприятных чувств. На самом деле, мне даже в десять раз лучше стало.       — Слава богу.       Он видел, как паника в глазах Исаги уходит, сменяясь более расслабленным выражением.       — Чувак, я не ожидал этого от тебя! Учитывая, что ты обычно материшься на поле, Исаги-кун.       — Ага, это как бы привычка, которую я перенял от мамы. Обычно я так утешаю своих близких друзей в Ичинан, поэтому я не особо обдумал это, — смущенно сказал черноволосый, почесывая затылок.       С восторгом на лице Бачира спросил: — Тогда получается, ты считаешь меня близким другом, Исаги?       — Конечно! Я думал, ты уже и так это знаешь, — ответил черноволосый, взъерошив волосы чёлкастика. Затем он добавил: — Но это не изменит моей цели стать лучшим нападающим в мире.       — О, я знаю. В конце концов, Исаги-кун тоже мой соперник.       На этом оба продолжили тренировку по дриблингу. Хотя мысли Бачиры были о том, как долго держалось ощущение на его руке и как мягки были губы Исаги.

***

      В следующий раз это произошло во время плей-офф 4 на 4. Чигири занимался своими обычными процедурами по уходу за кожей и волосами в комнате общежития с остальными товарищами по команде.       Его достижения на данный момент принесли ему достаточно очков, чтобы получить выпрямитель для волос. Помимо футбола, он всегда любил укладывать волосы и экспериментировать с разными прическами.       Сейчас они с Исаги находились в общей комнате, каждый занимаясь своими послетренировочными ритуалами. Чигири приводил себя в порядок, а Исаги думал, как поглотить способности игроков Блю Лок.       Он разделил прядь волос, и другая рука потянулась к выпрямителю. Сам того не осознавая, он протянул руку слишком высоко, и его пальцы коснулись нагретой части утюжка, отчего он дернулся от боли.       — Ой! — Он вскочил со стула и схватился за обожженную руку.       — Что случилось? — другой человек в комнате приподнялся с кровати и перевел взгляд на розоволосого.       — Обжег палец, — слабо ответил он, не привыкнув к боли, кроме колена, где произошло разрыв передней крестообразной связки, ставшего его постоянным шрамом, из-за которого он боялся телесных повреждений.       — Тогда чего стоишь?       — Чего? — не успел он договорить, как его запястье потянули к двери и поволокли в сторону ванной комнаты.       — Исаги-кун, я в порядке. Это всего лишь небольшой ожог.       — Я бы тебе поверил, если бы не видел твоего лица.       Смущенный, розоволосый перестал сопротивляться и позволил черноволосому утащить его в ванную. Подойдя к нужному месту, он заметил, как несколько игроков принимают душ после тренировки. Некоторые головы повернулись к паре, заинтересовавшись причиной их появления.       Исаги подтащил его к ближайшей раковине и включил кран. Тонкие руки осторожно взяли его поврежденную руку и поместили под проточную холодную воду.       — Все еще болит? — спросил он.       — Чуть-чуть.       — В следующий раз будь осторожнее, особенно когда имеешь дело с опасными приборами.       Розоволосый фыркнул на это, позабавившись выговором. Как обычно для Исаги, всегда заботливый и внимательный. На поле он, конечно, может и оскорбить, но за пределами поля он такой мягкий.       Забавный контраст.       Голубоглазый игрок выключил кран и сам вытер руку Чигири. Выбросив использованные салфетки, он залез в карман пижамы и достал мазь.       — Это поможет от ожога, — пояснил он, нанося мазь на обожженные участки.       — Ты всегда это носишь с собой?       — Взял из нашей аптечки в общежитии, прежде чем сюда прийти. Ты был так напуган, что даже не заметил.       — Ожог был болезненным, знаешь ли. Тебе понравилось бы, если бы-...       Исаги проигнорировал его и притянул руку розоволосого к губам, целуя боль, как всегда делала его мама.       Так они замерли на пару секунд, прежде чем Исаги отстранился, наблюдая за шокированным выражением на лице парня.       — Все еще болит? — поинтересовался голубоглазый футболист, с лицом, полным беспокойства.       — Нет. Спа-спасибо, — промямлил спринтер, чувствуя, как его лицо нагревается. На это Исаги облегченно улыбнулся и отпустил его руку.       — Ну, мне пора обратно. Рад, что смог помочь.       С этими словами черноволосый покинул ванную, оставив Чигири сжимать руку, которую коснулись эти пухлые губы. Его лицо было таким же розовым, как и его волосы, когда он громко заявил:       — Я больше никогда не буду ее мыть.       Тем временем, на лицах остальных находившихся в ванной застыла зависть. Они явно жаждали поцелуев черноволосого и ворчали, что на их месте должен был быть кто-то из них.       Однако один из них молча наблюдал, запоминая, как заполучить поцелуй от самого желанного человека в Блю Лок.

***

      Из всех людей в Блю Лок меньше всего он ожидал увидеть в своей комнате Итоши Рина. Зеленоглазый игрок вошел как раз в тот момент, когда Исаги собирался ложиться спать.       — Чем могу помочь? — спросил он с подозрением.       Неловкое молчание наполнило комнату, пока Исаги ждал ответа от Рина.       — Щека болит, — ответил Рин таким монотонным голосом, что Исаги потребовалось некоторое время, чтобы осознать его слова.       — Что?       — Сказал, щека болит, тёплый недоносок.       — Ага, понял. И что я должен с этим сделать? И между нами, недоносок здесь ты.       Глаза Исаги метнулись к краснеющей щеке Рина. Казалось, будто мяч ударил его прямо по скуле. Жалость забурлила внутри голубоглазого игрока, когда он вспомнил, как сам бывал сражен мячом, получая ссадины после каждого такого случая. Его материнский инстинкт вспыхнул еще сильнее, когда он вспомнил, что Рин технически младше его.       — Ты уже пробовал приложить лёд?       Рин кратко мотнул головой. Поскольку щека все еще была красной, значит, удар был свежим. Скоро начнется отек. С этой мыслью Исаги встал с кровати и взял другого игрока за запястье, направив его в медицинскую комнату учреждения.       Эго с таким энтузиазмом следил за физической формой игроков, что даже завел небольшую комнату с медицинскими принадлежностями для мелких травм во время тренировок. Там же лежали средства для ухода за Чигири.       — Вот мы и пришли. Сядь на тот стул, — Исаги указал на соседнюю табуретку, — я пока приготовлю компресс.       К удивлению Исаги, Рин на этот раз послушался его без лишних споров.       Неужели удар подействовал и на его мозг?       Подготовив компресс, голубоглазый игрок подтащил еще один стул и поставил его рядом с местом, где сидел Рин.       — Прости, — сказал он, осторожно прикладывая компресс к опухшей щеке. Игрок с глазами цвета морской волны немного вздрогнул, заставив Исаги отдернуть руку.       — Извини, я не хотел...       Его собственные щеки тоже загорелись, когда рука более высокого подростка осталась на его лице.       Они так и застыли в полной тишине медицинской комнаты, пока Исаги время от времени сдвигал компресс, чтобы проверить, не уменьшился ли отек. Через несколько минут он убрал компресс, решив, что хватит.       — Думаю, этого хватит. Синяк, скорее всего, останется на какое-то время, но на матче мешать не будет, — сказал Исаги, поднимаясь, чтобы убрать использованные материалы.       Он снова за день почувствовал тепло на запястье и удивленно посмотрел на Рина.       — Где мой поцелуй? — спросил Рин, словно обиженный ребенок, которому в кабинете врача не дали конфетку.       — Я не… ч-чего? — забормотал Исаги, смущенный их близостью и висящим в воздухе вопросом. Рин молчал, терпеливо ожидая, пока Исаги закончит с серией бессвязных высказываний. Забавное зрелище.       — Почему ты... я не понимаю... это не... знаешь что? Ладно. — Он сдался.       Исаги осторожно взял неповреждённую щеку Рина и повернул его к себе. Он собрался с духом, закрыл глаза и медленно наклонился.       Мягкие губы коснулись мягкой кожи, задержавшись на мгновение. Рин пытался насладиться моментом, а Исаги просто хотел заткнуть его.       Голубоглазый подросток отстранился, заставив Рина убрать руку с его запястья.       — Не знал, что ты такой ребенок, — прокомментировал Исаги, хотя это можно было бы посчитать оскорблением, но румянец на его щеках говорил об обратном. Губы Рина растянулись в ухмылке, наблюдая за тем, как Исаги неуклюже передвигается по комнате, убираясь.       — Теперь мне лучше, — сказал Рин, поднимаясь со стула, довольный тем, что получил желаемое. Он направился к Исаги.       Исаги обернулся от шкафчиков, только чтобы увидеть Рина, стоящего прямо за ним. Он замер в шоке, когда почувствовал, как Рин наклонился и поцеловал его в лоб.       Когда Рин отстранился, Исаги тут же развернулся и направился к выходу, оставив другого застывшим в медицинской комнате.       Что, черт возьми, только что произошло?

***

      Новость разлетелась по комплексу, как горячая сплетня. Игроки один за другим подходили к Исаги с телесными повреждениями. Сначала это были синяки или мелкие царапины, потом перешло на "Мне приснился кошмар, можно поспать с тобой?" и "Исаги-кун! У меня болит сердце. Утешь меня, пожалуйста!" Это поставило игрока в затруднительное положение: он нянчился с полностью взрослыми подростками, раздавая тут и там поцелуи.       Растущее замешательство Исаги продолжало нарастать, он не понимал, почему люди обращаются с ним, как с местной мамочкой. Но одно он знал наверняка: как бы ни умоляли его другие, это не остановит его на пути стать лучшим нападающим в мире. Может быть, связь матери и ребенка тоже была формой химической реакции.