The Mountain

☽ ○ ☾ Гора ☽ ○ ☾

      Дойдя до окраины деревни, Чимин посмотрел на содержимое своей корзины, задумываясь, достаточно ли он собрал растений и хватит ли их до конца недели.       Он как раз возвращался от реки, где нашёл довольно много эхинацеи, но вот в количестве аконита он был не уверен.       Отец всегда ему говорил, что аконит — ключевой ингредиент подавляющего чая. Именно он помогал подавлять его омегу.       Аконит был необходим. Все остальные ингредиенты облегчали боль, которую причиняло подавление его истинной природы.       Он отодвинул другие растения в корзине и сосредоточился на аконите. Он вздохнул, когда понял, что его не хватает. Он делал этот чай уже годами, он точно знал, на сколько ему хватит собранных растений, а конкретно этих для подавляющего чая хватит максимум на четыре дня.       И он не мог сократить дозу.       Если он будет неосторожен в дозировке аконита для своего напитка, его омежий запах начнёт выходить наружу.       Быть омегой в стае Пак было ужасно, но если люди узнают, что он был омегой, который все эти годы выдавал себя за бету, — ему не жить.       Чимин снова вздохнул. С завтрашнего дня он всю неделю будет дежурить на кухне. Помимо того, что ему придётся находиться рядом с другими членами стаи, это ещё и означало, что он не сможет уйти, чтобы собрать травы.       Ему нужно было вернуться и собрать побольше цветов сейчас, но это означало, что он опоздает на ужин в Деревенском Зале. Обычно он предпочитал вовсе пропустить ужин, чем опоздать и вызвать вопросы, но сегодня было полнолуние, и ему нужна была энергия.       Он развернулся и пошёл обратно в лес.       Когда пять лет назад он презентовался как омега, его отец принял решение. Его сын не будет жить так, как жил он: выданный против его воли замуж за альфу, которому нужен был только щенок и кто-то, с кем он может проводить гоны.       Чимин едва помнил своего альфа-отца: только нависшую фигуру высокого мужчины и крики, которые заставляли его бежать и прятаться под кроватью. Всё, что он знал, что альфу смертельно ранил медведь на зимней охоте, и после этого его воспитанием занялся омега-отец.       После этого их жизнь стала спокойной. Отец Чимина больше не мог стать чьим-то партнёром и считался бесполезным для стаи, но это вполне устраивало их обоих. Они занимались своим хозяйством, помогали на кухне, когда было необходимо, но в остальном жили сами по себе.       Когда однажды Чимин проснулся, вспотевший и пахнующий слаще обычного, отец посмотрел ему в глаза и спросил:       — Это то, чего ты хочешь?       Чимин подумал об одной из своих одноклассниц, Сумин, двенадцатилетней и обещанной альфе вдвое старше её. Он подумал об омегах, которых заставляли подчиняться прямо посреди деревни, когда у разгневанного альфы был плохой день, или о партнёрах их Главного Альфы, вынужденных стоять на коленях рядом с креслом альфы.       Он покачал головой. Это была не та жизнь, которой он хотел.       Его отец поднялся и пропал на несколько часов, а затем появился с полными руками разных растений. Чимин наблюдал за ним, дрожа всем телом, пока отец готовил уже знакомый ему чай.       Эффект был незамедлительным. Лихорадка прошла, а новый запах Чимина исчез.       Поначалу Чимин был раздражен, ему казалось, что все его чувства притупились. Запахи вокруг него были приглушены, а его собственный и вовсе отсутствовал. У бет едва был запах, а у него вообще никакого не было.       С того момента он стал вызывать у людей отвращение.       Ему было все равно, лишь бы Главный Альфа не заставлял его связать свою жизнь с альфой, который бы вынуждал его подчиняться, не считаясь с его собственными чувствами. Это была цена, которую он должен был заплатить, и он принял её. После этого отец посадил по всему лесу небольшие участки аконита. Далеко друг от друга, чтобы не привлекать внимания, но достаточно, чтобы у Чимина всегда был запас.       Чимин также научился использовать растения для изготовления лечебных бальзамов, и это занятие ему очень нравилось. Сбор трав, попытки узнать, какие из них можно смешивать — делать из них что-то полезное было одним из редких удовольствий для него. Ему нравилось проводить время в лесу, подальше от других членов стаи Пак. Их территория была небольшой, но в большей степени свободной от опасности. Медведи чаще всего находились в горах, а соседние стаи их не беспокоили.       Это было не всегда легко. Зимой ему приходилось использовать засушенные листья, которые были не такими сильными, что означало, что чай нужно было пить дважды в день, чтобы не дать его омеге выйти наружу. Но его отец был мёртв уже много лет. Чимин знал, как позаботиться о себе.       Немного пройдя, он дошёл до одного из участков аконита. Он улыбнулся, заметив, как хорошо разрослось это место. По какой-то причине поля возле деревни с каждым годом давали все меньше и меньше пропитания, но его растения росли сильнее.       Волкам Пак приходилось больше работать и чаще поливать, чтобы получить урожай. Все же, что сделал Чимин, — положил несколько семян в лунку и помолился Богине Луны.       Он собрал все, что ему было нужно, и даже больше, чтобы потом засушить. Это было только начало лета, но он предпочитал делать запасы как можно раньше в году. Он улыбнулся, когда встал, видя, как много все ещё осталось. Он ещё раз поблагодарил Богиню Луны и направился в деревню с полной корзиной.       Его хижина находилась на окраине деревни, что означало, что он был один и без близких соседей. Будучи ребёнком, он совершенно не возражал, наслаждаясь близостью леса. Сейчас его это тоже не пугало. Он предпочитал быть подальше от остальной стаи.       Он решил спрятать корзину под ступеньками, ведущими к крыльцу, желая как можно скорее отправиться на ужин. Клан Пак был довольно обычным, по крайней мере, ему так говорили, поскольку сам он никогда не путешествовал. Все хижины были разбросаны вокруг Деревенского Зала. Именно там они ужинали, а также устраивали пиры и официальные церемонии.       Войдя через открытые двери, Чимин вздрогнул. Внутри уже было так много волков, что он не был уверен, останется ли для него еда. Люди все ещё сидели за столами, трапезничая, но многие также играли в игры и пили медовуху, что показывало, как поздно он пришёл.       Когда он встал в очередь, он с радостью увидел, что там все ещё было мясо. Он терпеливо ждал, стараясь не смотреть на других и не привлекать к себе внимания. Другим волкам не нравилось отсутствие у него запаха, и он предпочитал быть забытым, чем видеть их насмешки, полные отвращения.       Когда подошла его очередь получать еду, два альфы встали без очереди перед ним. Он промолчал и позволил им. Альфы имели право есть первыми и в больших количествах, чем беты и омеги.       Но это не имело значения, по итогу он все равно сидел в конце стола с наполовину наполненной миской тушеного мяса. Еда была по-настоящему вкусной, а после дня хождения в лесу вкусно поесть было ещё приятнее.       Никто не сел рядом с ним, и он уже было подумал, что может спокойно поужинать, как услышал двух волков, девочку и мальчика, за столом позади него.       — Почему он решил сесть там?       — Радуйся, что он не сел рядом с нами!       Чимин на секунду закрыл глаза и глубоко вздохнул.       Это не имело значения. Они не имели значения.       — Правда, что он ни с кем не обменивался запахами с тех пор, как умер его отец? — спросила девочка, и Чимин мог сказать, что она старалась говорить как можно тише.       Но если обоняние у него было ужасным, то слух — превосходным.       — Хуже. Ёна говорила мне, что он даже не прикасался ни к кому с тех пор, как старый омега умер.       У Чимина перехватило дыхание.       Воспоминание о том, как отец поцеловал его в лоб за несколько дней до смерти, все ещё преследовало его.       — Не может быть! — ахнула девочка. — Значит он ни к кому не прикасался четыре года, я бы умерла.       — Он практически призрак, так что если бы он умер, никто не заметил бы, — пожал плечами мальчик.       Если бы он умер, никто не заметил бы...       Чимин старался дышать ровно, из его глаз потекли слезы. Он опустил голову, сжимаясь, словно пытаясь стать меньше.       Это было правдой: никто не прикасался к Чимину с тех пор, как отца не стало. Никто не утешал его, никто не вытирал его слезы и не обнимал, когда он понял, что его дом опустел навсегда.       — Юри, Сану! Мы начинаем играть в Мао, вы с нами?       Чимин услышал, как оба волка встали, едва скрывая смех.       Он потёр пальцами тыльную сторону правой руки. Он часто так делал, когда ему не хватало контакта с другими волками.       В любом случае он не хотел их прикосновений. Последние четыре года он держался молодцом, они были не нужны ему.       Чимин вытер слезы, стыдясь того, что заплакал в общественном месте. По крайней мере, отсутствие запаха помогало ему скрывать эмоции. Его часто бросало в дрожь при мысли о том, чтобы быть настоящим омегой: его чувства были бы известны любому при малейшем изменении его запаха.       Он посмотрел по сторонам, чтобы увидеть, не заметил ли кто-то момент его слабости, но не встретил чьего-либо взгляда. Сердце болезненно сжалось. Он действительно был невидим для своей стаи.       Это было нормально.       Он не знал, почему сегодня это его беспокоило. Возможно, полнолуние делало его более эмоциональным. Обычно полнолуние было временем сближения волков, и Чимин всегда проводил его один.       Он быстро доел свою миску и поднялся с места. Сгорбившись, чтобы сделать себя как можно меньше, он ушёл из Зала.       На мгновение он задумался, а не притвориться ли ему, что он споткнулся. Может, он задел бы кого-то, прикоснулся — это доказало бы, что остальные были не правы.       Но он отогнал эту мысль, чувствуя себя глупо.       Снаружи несколько волков начали разжигать костёр, вокруг которого потом все будут танцевать перед тем, как обратиться в волчьи формы и начать выть, почитая Богиню Луны. Чимин прошёл мимо них, склонив голову. Прошли годы с тех пор, как он участвовал в празднике вместе со всеми. Он предпочитал отдавать дань уважения Богине Луны по-своему.       По дороге домой он никого не встретил и, захватив спрятанную корзину с травами, вошёл в свою хижину.       Интерьер был довольно прост: стол, где Чимин готовил чаи и бальзамы, кровать у стены и маленький таз, где он мог умыться. Камин был единственной вещью, сделанной из камня, и он использовал его в основном для приготовления чая. Большую часть времени здесь было тесновато, в основном когда они жили тут с отцом. Раньше возле камина стояла вторая кровать, которая занимала все пространство, но Чимину это все равно всегда нравилось.       Теперь же, когда второй кровати не было, он чувствовал себя потерянным, словно у него было слишком много свободного места.       Он поставил корзину на стол и снял верхнюю одежду. Подойдя к небольшому тазику, он с радостью увидел, что в ведре на полу все ещё было немного свежей воды, и он умылся ею. Было бы лучше и проще умыться в реке, но уже наступила ночь, и он не мог рисковать — вдруг он наткнется на кого-то. Он начинал нервничать. Кожа гудела, а когда он подошёл к окну, то увидел, что тучи разошлись, давая полной луне сиять во всей своей красе.       Он услышал вой других волков с улицы.       Пора было идти.       Он снял одежду и повесил на стул у изножья кровати. Обнажённый, он открыл дверь хижины и вышел наружу. Летний ветерок заставил его вздрогнуть, но холода он не чувствовал. Глядя на луну, он глубоко вздохнул, позволяя себе успокоиться, почувствовать умиротворенность. Вытесняя из разума слышимый волчий вой, он сосредоточил свое внимание на небесном теле.       Он практически чувствовал Её, как она ласково наблюдает за ним. Лунный свет ощущался на его коже как заботливо накинутое одеяло. Это было единственное прикосновение, которое он принимал. Он начал обращаться: зубы превратились в клыки, а гладкая кожа — в мех.       На мгновение Чимин почувствовал себя дезориентированным. Такое случалось всегда, когда он обращался, словно его волк знал, что его омега отсутствовала. Но он спокойно переждал и через несколько мгновений открыл глаза.       Он издал радостное тявканье и вскочил на ноги. Было так приятно находиться в своей волчьей форме. Он почувствовал желание присоединиться к остальным членам стаи и побежать в лес, но он остановил себя.       Он никому не был нужен там.       Поэтому он поступил, как обычно, начиная с того, что пробежался несколько раз вокруг своей хижины, позволяя себе побродить немного дальше, но достаточно близко, чтобы все ещё видеть её. Затем он потерся о свой дом. Он знал, что не оставляет никакого запаха, но это успокаивало его. Он знал, что это его дом, и этого было достаточно.       Чимин не позволял себе обращаться слишком часто. Это была не самая удобная форма для сбора растений, да и в их деревне бетам и омегам не особо разрешали смену формы. Так что полнолуние всегда было временем, когда он позволял своим инстинктам взять верх. Он бегал вокруг, прыгал на деревья и валялся на земле, позволяя себе почувствовать энергию полнолуния.       Когда ему стало лучше и он немного пришёл в себя, он забрался на дерево за своей хижиной. Ему нравилось взбираться сюда, так казалось, что он был ещё ближе к луне.       Далеко-далеко он все ещё слышал вой своей стаи. Он никогда не позволял себе выть, опасаясь, что это призовет какого-нибудь нежеланного волка приблизиться, поэтому он улегся на любимую ветку и вздохнул, с любопытством глядя на луну.       Он мог слышать отчаяние в вое членов своей стаи, которые просили больше урожая, недоумевая, почему с каждым годом их запасы еды иссякают.       И Чимин молился вместе с ними.       Может он и не любил свою стаю, но он никогда не хотел видеть, как кто-то страдает. И он знал, что первые, кто пострадает от недостатка пищи, будут щенки, омеги и старцы. Он попросил Богиню Луны принести им более здоровый урожай и больше дичи на охоте.       Он также не забыл о своём отце, прося Её также позаботиться и о нем.       И на конец, Чимин оставил молитву для себя.       Сейчас он понимал, что разговор, который он подслушал в Зале, задел его гораздо больше, чем он был готов признать.       Он не часто желал этого, но надеялся, что скоро найдётся человек, который прикоснется к нему. Не с плохим намерением. Может, пожмет ему руку или, может, даже поиграет с его волосами.       Просто доброжелательное прикосновение.       Он облизнул лапы, успокаивая себя, и послал Ей свои пожелания. Он знал, что Она не может выслушать каждого волка, но это все равно наполняло его душу спокойствием. Он почти ни с кем не говорил, поэтому Богиня Луны была его единственным спасением.       Однажды, он надеялся, что сможет выпустить своего омегу.       Ему было интересно, каким будет его запах.       Эта ужасная мысль пришла ему в голову раньше, чем он успел остановить её. Чимину стало так стыдно, что он потерял равновесие и упал с ветки на землю. Он приземлился на ноги, но по его телу все равно прошлась дрожь.       Он не мог этого желать, просто не мог.       Выпустить своего омегу было худшим, что могло бы с ним случиться. Может, он и хотел обменяться с кем-то запахами, может, он и хотел хоть раз почувствовать хоть что-то, но он не мог.       Он посмотрел на луну, чувствуя стыд и одиночество, с которыми с каждым днем было все тяжелее мириться.       Вернувшись в хижину, он остался в своей волчьей форме.       Когда он лёг на одеяла и вспомнил, что от них ничем не пахло, то ощутил бесконечную пустоту в груди.       Часами он не мог уснуть, никак не переставая тыкаться носом в простыни в надежде найти хоть что-то, что могло бы его успокоить.       Чимину потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя.       Моменты сильного одиночества не были для него чем-то новым, но этот раз отличался от тех, что он пережил до этого.       Сегодня он работал на кухне вместе с кучей других бет и омег. Альфы никогда не занимались готовкой, и, хотя это было несправедливо, Чимин был рад, что они были как можно дальше.       Большинство работало за большим столом в центре кухни, очищая и нарезая все для их скромного ужина. Они не оставили места для Чимина, который сидел у огня и следил за кипящим в огромных котлах супом.       Он был способен на большее — иногда он готовил еду только для себя, когда удача была на его стороне и ему удавалось поймать что-то в лесу — но он привык, что обычно работа за главным столом была сопровождена тяжёлым молчанием, когда он присоединялся.       Тем не менее ему нравилось слушать сплетни.       — Мне рассказали, что Главный Альфа отдаст Минсу Ли, — сказала Кёнми, главный повар.       Это заставило всех ахнуть.       — Но ведь Минсу и Джису — родственные души, — воскликнул один из омег. — Он не может их разлучить!       Кёнми пожала плечами.       — Ли сам мне рассказал. Видимо, Главный Альфа посчитал это достойной наградой за то, что он сам принёс двух оленей. Это прокормит нас какое-то время.       — Но все же... Нам не стоит разлучать родственные души, — пробормотала другая омега. — Богиня Луны связала их, Ей это не понравится.       — Богиня Луны сейчас не приносит нам еды, так что Ли может получить того, кого он хочет, — сказала Кёнми с жёсткой ноткой в голосе.       Все замолчали, но Чимин чувствовал их несогласие. Минсу и Джису ещё не пометили друг друга — омеги не могли связать себя с кем-то без разрешения Главного Альфы, — но они, вероятно, думали, что факт, что они родственные души, защитит их от брака без любви. Что в кои-то веки у них была возможность выбрать.       Но даже этого их лишили.       Тишина была разрушена, когда кто-то вдруг распахнул дверь кухни и ввалился внутрь. Чимин узнал Хёнсу, бету своего возраста. Было видно, что он бежал, и все с тревогой посмотрели на него.       — Говори! — приказала Кёнми. — Почему ты бежал сюда так, словно сама Богиня Луны гналась за тобой?       — Это... там... — пытался отдышаться Хёнсу. — В деревню пришла стая изгоев.       Его слова заставили всех недоуменно промолчать.       — Ты что, с ума сошёл, мальчишка? — в итоге рявкнула Кёнми. — Изгои на то и изгои, у них не может быть ста...       — Я говорю правду, — выдохнул бета, и глаза всех присутствующих расширились от того, что он перебил главного повара.       Но он продолжил:       — Их около пятнадцати, они пришли с юго-запада. Когда Главный Альфа спросил их, из какой они стаи, они сказали, что не принадлежат к какой-либо стае.       Чимин пытался осмыслить новость. Пятнадцать изгоев? Чимин недоумевал, почему их пустили на территорию, но было ясно, что Главный Альфа не мог дать отпор такой группе, не подготовившись заранее.       — Нас зовут в Зал, Главный Альфа говорит, что изгоям есть, что сказать нам.       Никто не шелохнулся, продолжая смотреть на Хёнсу широко раскрытыми глазами. Бета прочистил горло, неловко топчась на месте под пристальным вниманием.       — Им есть, что сказать всем нам, — уточнил он.       Кёнми прервала свое удивленное молчание и сказала то, о чем думал Чимин:       — Ты имеешь в виду нас, омег и бет тоже? Почему альфы не могут разобраться с этим?       — Главный Альфа так и хотел, но изгои настояли на том, что им нужно увидеть всех.       В этот момент будто что-то щелкнуло. Чимин встал со стула возле камина одновременно с тем, как все встали из-за стола.       — Туши огонь и поторопись!       Чимин не хотел пропустить такое событие и, пока остальные выбегали за дверь, он быстро набрал ведёрко воды и плеснул на огонь, не забыв закрыть котлы. Кёнми наверняка отругает его, когда вернётся и увидит, что камин мокрый, но ему было все равно.       Происходило что-то новенькое, и что-то внутри подсказывало ему, что это важно.       Он должен был быть там.       Он закрыл за собой дверь кухни и побежал через деревню. По пути он встретил ещё нескольких людей, и когда в поле зрения появился Зал, он, замедлив шаг, спокойно вошёл внутрь. Здесь было так много народу, что казалось, будто будут выбирать нового Главного Альфу — это было единственное событие, когда вся стая должна была присутствовать в Зале.       Даже в такой толпе Чимин умудрился проложить себе путь сквозь волков, не коснувшись кого-либо, пока не добрался до своего места среди других бет. Он опустился на колени и в кои-то веки не расстроился, когда человек рядом с ним с отвращением отодвинулся.       Он чуть ли не дрожал от волнения.       Главного Альфы все ещё не было, его деревянное кресло в конце Зала пустовало. На противоположной стороне от бет омеги тоже стояли на коленях вдоль стены. Только альфы стояли лицом к сиденью Главного Альфы, вход в Зал был за их спинами.       Все ждали, но внезапно Чимин почувствовал волну беспокойства. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, в чем дело. Его обоняние было притуплено из-за подавляющего чая, но он начал различать чужие запахи.       Он никогда не пересекал границы своей стаи, и к ним почти не приходили извне.       Эти новые запахи были... Необычными.       Он глубоко вздохнул, пытаясь уловить больше. Эти запахи совершенно отличались от запахов в его стае.       Они не казались ему враждебными, и его волк хотел большего.       На мгновение он расстроился из-за своей неспособности чётко чувствовать запахи, но затем альфы Пак разошлись, и в комнату вошёл Главный Альфа.       Но глаза Чимина были обращены только на тех, кто следовал за ним.       Хёнсу сказал, что их было больше пятнадцати, но только пятеро шли за Главным Альфой.       Первый тоже был альфой, явно главным в своей группе, но Чимин и остальные вокруг него ахнули, когда увидели идущего рядом с ним омегу.       Как этот омега мог идти наравне с ним? Чимин увидел, как он смотрел на них, стоящих на коленях на полу, с отвращением на лице.       На мгновение ему стало стыдно.       Он хотел быть этим омегой, гордым и стоящим вместе со своей стаей.       Чимин едва заметил, как Главный Альфа его стаи уселся на свое место, вместо этого впитывая каждую деталь в чужеземцах.       Изгои были одеты в меха, как и он, но их были из животных, которых не часто можно встретить на территории его стаи. Меха кабанов, лисиц и даже медведей. Эти изгои были хорошими охотниками.       За первым альфой и омегой стояли два альфы и бета. Двое из них держались за руки, они явно были парой.       Последний альфа стоял один, высокий и гордый. Он был одет в мех гризли, и Чимин также заметил кинжал, висящий у него на поясе. Из пятерых он был единственным, у кого было оружие.       Чимин заметил, как альфы Пак с подозрением наблюдали за изгоями, но Чимин упивался зрелищем, чувствуя, что внутри него происходило что-то важное в этот момент.       На его вкус они все так хорошо пахли, что даже при его слабом носе, у него закружилась голова.       Что-то внутри него, что он держал под контролем годами, пыталось вырваться наружу. Тоска, которую он приучил себя не чувствовать, накатывала волнами, и он хотел...       Его Главный Альфа заговорил, но Чимин даже не обращал внимания. Даже враждебные запахи вокруг не могли его отвлечь.       Но первый альфа заговорил, и взгляд Чимина сосредоточился на нем.       — Мы повторим то, что сказали вам, Главный Альфа Пак. Мы просто проходим мимо и хотели рассказать о нашей цели.       — О которой мне ещё не было рассказано, — язвительно заметил Главный Альфа.       Альфа повернулся к нему спиной, на что некоторые ахнули, и обратился ко всей стае.       — Меня зовут Ким Намджун, а это мой партнёр — Ким Сокджин.       Омега, стоявший рядом с ним, оставался непоколебимым под взглядами, полными отвращения, со стороны альф.       — Мы идём с северо-запада континента уже несколько месяцев, останавливаясь в стаях, как ваша, чтобы пригласить тех, кто хочет присоединиться к нам.       — Присоединиться к вам? — заговорил Главный вопрос, явно раздраженный тем, что Намджун повернулся к нему спиной. — Зачем кому-то покидать свою стаю и бродить всю жизнь?       — Мы не бродим, — ответил ему Сокджин, и Чимин был готов поклясться, что увидел улыбку на лице омеги от того, что он отвечал вместо своего альфы. — Наша цель — подняться на гору Богини Луны.       Тишина, которая соблюдалась из уважения, была нарушена ропотом толпы.       Что это была за идея?       — Тихо, все! — закричал Главный Альфа, возвращая тишину. Когда он взревел, то обращался только к Намджуну: — Что за богохульство?! По Её горе не должны ходить волки. Вы хотите навлечь Её гнев на всех нас?!       Чимин вздрогнул. Гора Богини Луны была известна всем им. Когда волк презентовался как альфа, ему нужно было отправиться в Её храм, оставив стаю на много лун, чтобы попросить Её благословения. Омегам и бетам, конечно же, такое не разрешали. Их презентация не была чем-то особенным.       Но никто не мог подняться на гору. Это было запрещено. Гора была Её территорией и священным местом.       — Разве Её гнев уже не обрушился на нас? — возразил Намджун. — Мы оставили свою собственную стаю на грани смерти, опустошенную болезнью, которая убивала даже самых сильных альф. И во время наших странствий мы видели только страдания и разруху. Прошли годы, и реки теперь вышли из берегов, земли, наполненные добычей, пустеют, а наши поля практически не несут урожая. Скажи мне, твоя стая исключение для Её гнева? Прожили ли вы полноценную жизнь в последние годы под Её бдительным взором?       Чимин не осознавал, что задержал дыхание.       Их стая была изолирована, поэтому они не получали особо много новостей от остального мира, особенно беты и омеги. Он знал, что его стае нелегко, но слышать, что остальной мир тоже страдает...       Лицо Главного Альфы покраснело от шока и злости.       Он попытался вернуть контроль над разговором.       — И чего вы ожидаете, поднявшись на Её гору? Вы ничего не добьётесь!       — Мы хотя бы попробуем! — огрызнулся в ответ Сокджин. — Вместо того, чтобы позволить людям, которых мы любим, умереть.       Лицо Главного Альфы перекосило от ненависти, и все остальные альфы в помещении зарычали на то, что омега осмелился ответить ему в таком тоне. Трое изгоев позади Намджуна и Сокджина напряглись, в полной боевой готовности.       Пятый волк положил руку на кинжал, а двое других потянулись к своей груди. Видимо, у них под мехами всё-таки было какое-то оружие, и Чимин напрягся.       Он не хотел, чтобы с ними что-то случилось.       Но Намджун стал источать настолько сильный запах, что это затронуло даже Чимина. Его присутствие было настолько подавляющим и властным, что рычание прекратилось.       — Как я уже сказал, — продолжил он мягким голосом, который разительно отличался от его запаха, — мы просто проходим мимо. Если кто-то из вашей стаи захочет присоединиться к нам, мы с радостью примем их. Если же нет, то мы продолжим наш путь.       Чимин почувствовал, как сердце в его груди бьётся невероятно быстро.       — Никто из моего клана не присоединится к вам!       Чимин раньше никогда не задумывался над тем, чтобы покинуть стаю.       Куда он пойдёт? Что он будет делать?       — Им запрещено это делать!       Ему всегда говорили, что одинокий омега в открытом мире — мёртвый омега.       — А теперь убирайтесь с территории моей стаи!       Но что если.       Что если?       — И если кто-нибудь из вас вернётся сюда, мы вас убьём!       Намджун кратко кивнул, но глаза пробежались по толпе.       Чимин не мог пошевелиться.       "Богиня, — подумал он, — пожалуйста, позволь мне хоть это. Я не прошу многого, но позволь мне хоть это".       Тишина в Зале казалась оглушительной, и Намджун разочарованно вздохнул.       Он повернул голову к остальным и кивнул.       Они развернулись обратно ко входу.       И Чимин поднялся с земли.       Изгои уходили.       — Бета, сядь обратно! — приказал Главный Альфа.       Это заставило изгоев остановиться.       Они повернули головы назад, и их взгляды остановились на Чимине.       Все остальные тоже смотрели на него, но пять изгоев были всем, что мог видеть Чимин. Альфа с кинжалом смотрел на него таким пристальным взглядом, что у Чимина задрожали ноги.       Улыбка на лице Намджуна подтолкнула его сделать шаг вперёд.       — Бета! Остановись сейчас же!       Он продолжал идти, словно во сне, беты вокруг него расступались, пропуская его.       Но альфы начали рычать, и Чимин остановился, сжимаясь.       В этот момент альфа с кинжалом двинулся вперёд. Закрывая своим телом Чимина, он поднял оружие. Через его плечо Чимин мог видеть, что теперь альфы Пак заколебались. Он не знал, было ли это из-за лезвия или из-за предупреждающего рычания, исходящего от изгоя, но они, похоже, не хотели с ним сражаться. Чимин задался вопросом, собирается ли незнакомец обратиться в волка прямо посреди Зала.       — Он волен делать, как пожелает, — сказал Намджун сквозь шум. — Или ты всё же тиран, каким уже кажешься?       Главный Альфа посмотрел на Намджуна. Затем его взгляд упал на Чимина.       Чимин опустил глаза, не в силах выдержать чужого взгляда.       Последовало долгое молчание, во время которого Чимину показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Он цеплялся за запах альфы перед собой, находя в нем чувство безопасности.       Наконец, Главный Альфа отвратительно рассмеялся.       — Знаете что, забирайте его! Мы уже думали о нем, как о призраке, мы и не заметим, что его здесь нет.       Чимину стало стыдно.       Не за то, что о нем так говорили в присутствии всей его стаи. Он не хотел, чтобы изгои думали о нем плохо.       Он хотел, чтобы они видели его.       Намджун ответил:       — И все же для меня он самый смелый из всех присутствующих.       Затем он повернулся к альфе, стоящему впереди Чимина и сказал:       — Чонгук, проложи путь на улицу.       Альфа начал идти, и Чимин остался в его тени. Альфы раступались перед ними, и Чимин мог чувствовать их ненависть. Но он продолжал быть сосредоточенным на мужчине перед собой, наблюдая за его чёрными волосами, завязанными в небольшой хвостик.       Чем больше Чимин оставался рядом с его запахом, тем больше он понимал, что принимает правильное решение.       Но они вышли на улицу, и Чимин внезапно почувствовал прилив неуверенности.       Что делать теперь?       Мужчина перед ним, Чонгук, обернулся, и Чимин был поражён. Другой явно был сильным волком, но его лицо было таким мягким, что Чимину сразу же захотелось ему довериться.       — Хосок, Юнги.       Чимин повернул голову к Намджуну, который сказал напряжённым голосом:       — Предупредите остальных. Мы уходим прямо сейчас.       Два волка кивнули и удалились в сторону севера.       Чимин чувствовал себя уязвимым. Он услышал крики Главного Альфы из Зала и начал паниковать.       Он не знал этих волков.       — Как тебя зовут?       Он посмотрел на омегу — Сокджина. Его лицо было добрым и дружелюбным, и даже если Чимин не мог полностью прочувствовать его запах, он знал, что его запах был тёплым.       — Пак Чимин, — сказал он, с трудом выговаривая слова. Он мало говорил, он понял это только сейчас.       — Рад познакомиться с тобой, Чимин, — отвечает Сокджин с улыбкой. — Мы проводим тебя до твоей хижины, если ты не против.       На мгновение Чимин не понял. Он думал, что они уйдут прямо сейчас.       Но затем реальность ударила его по лицу. Он собирался уйти. Ему нужны его одежда и нож.       Богиня, ему нужен его чай.       — Я не против, — кивнул он, — это... Туда.       Он почувствовал на себе их взгляды и быстро пошёл вперёд, чувствуя, что вот-вот взорвётся от такого внимания.       Намджун назвал его "смелым", и все же сейчас, прямо в этот момент, ему хотелось обратиться и убежать в лес.       — Тебе нужно с кем-то попрощаться, прежде чем мы уйдём? — спросил Намджун позади него, и Чимин почувствовал, как по спине пробежались мурашки.       Если бы он не подавлял своего омегу, они бы почувствовали стыд в его запахе.       — Нет.       Он ждал вопросов, насмешек, но Намджун просто ответил:       — Тогда мы сможем быстро покинуть деревню. Пожалуйста, подготовь сумку, которую ты сможешь нести в форме волка. Чаще всего мы путешествуем таким образом.       Чимин не мог не остановиться.       — Я... не привык путешествовать на большие расстояния. Вы уверены, что я могу пойти с вами?       — Среди нас есть старцы, — ответил Сокджин. — Путешествуя как волки, мы можем лучше ориентироваться в лесу и чуять границы стай.       Впервые заговорил Чонгук. Его глаза были большими и полностью сосредоточенными на Чимине.       — Тебе есть место среди нас.       Альфа казался молодым, моложе его самого, но его голос был глубоким и уверенным.       Чимин хотел ему верить.       Он кивнул и продолжил путь к своему дому. Они подошли к его хижине, и Чимин смущенно повернулся к ним.       — Мы подождём тебя здесь, — сказал Намджун, почувствовав его беспокойство.       Чимин с облегчением кивнул.       — Я быстро, — сказал он, вбегая в дом и закрывая за собой дверь.       Он быстро обдумал, что ему может понадобиться, и положил это на стол. Деревянная миска, палочки и нож присоединились к одежде, которую он пошил сам. Он прихватил отцовскую расчёску с тумбочки и одеяло на случай, если ночи станут слишком холодными.       А потом он начал волноваться о своих травах. Он взял все, которые сушились, подвешенные на веревках и прибитые к потолку. Для каждого растения у него уже были мешочки, и он наполнил их всем, что у него было. Этого ему хватит минимум на месяц, и он сможет собрать ещё больше во время их странствий.       Наконец он схватил свои лечебные бальзамы, достал отцовскую сумку и сложил все это внутрь.       Сумка была такой легкой, что Чимин задумался, действительно ли это все.       Он осмотрел свою маленькую хижину, чтобы проверить, не забыл ли он что-нибудь.       Но нет.       В конце концов, его мир был довольно мал.       И чтобы не случилось из-за его решения последовать за стаей изгоев, он знал, что не пожалеет об этом.       Бросив последний взгляд на маленькое место, которое он называл домом, он закрыл дверь.       Намджун и Сокджин смотрели на него с улыбкой, а Чонгук смотрел на него с чем-то, напоминающим гордость.       — Мы ещё не знаем друг друга, Чимин, — сказал Сокджин, — но мы рады, что ты с нами.       Чимин почувствовал, как сердце защемило. Он так боялся, и все же ничего не могло заставить его передумать.       С момента, как он увидел изгоев, ему захотелось последовать за ними.       — А теперь давай поспешим, пока твоя стая не решила оставить тебя.       Чимин знал, что на такое шансов нет, но они, возможно, захотят напасть на изгоев только за оскорбление, и поэтому последовал за ними.       Остальная часть группы находилась прямо за деревней и была в состоянии повышенной готовности.       Некоторые были молодыми, некоторые — старыми. Альфы, беты и омеги — все стояли вместе. Они все смотрели на Чимина дружелюбно, приветствуя, и его сердце подпрыгнуло, поскольку он не привык быть в центре внимания.       Намджун заговорил:       — Все, знакомьтесь, это Чимин. Он будет единственным, кто присоединится к нам сегодня.       Он повернулся к Чимину с извиняющейся улыбкой:       — К сожалению, нам нужно быстро уходить, но я познакомлю тебя со всеми сегодня вечером, когда мы разобьём лагерь за пределами этой территории.       Чимин ошеломленно кивнул.       Теперь он был одним из них. Он собирался покинуть свою территорию.       И они улыбались ему.       Он чувствовал себя переполненным эмоциями, в основном благодарностью, когда Сокджин объявил:       — Обращаемся и уходим!       В неверии, Чимин наблюдал, как изгои начали раздеваться прямо на местах. Это было нормально для волков, им приходилось снимать одежду, чтобы обратиться, если они не хотели разорвать её в клочья, но прошли годы с тех пор, как Чимин обращался на глазах у других людей. Он не знал, хочет ли раздеваться на глазах у всех.       Словно чувствуя его беспокойство, Чонгук встал перед ним. Он стоял лицом к остальным, не глядя на Чимина, и таким образом закрывал им обзор. У Чимина не было запаха, поэтому Чонгук не мог учуять его дискомфорт, но он все равно почувствовал волну благодарности.       Чонгук был не слишком выше его, но гораздо шире, и даже если он скрывал его в большей степени, Чимин все равно старался сжаться как можно меньше за чужим телом, когда снимал свою одежду.       Он осторожно положил одежду в свою сумку и задумался, сможет ли он вообще обратиться, когда вокруг так много людей.       Но запахи, столь отличающиеся от запахов членов его стаи, особенно запах Чонгука, заставляли его чувствовать себя в безопасности.       Обращение никогда не было таким лёгким.       Волки вокруг него теперь смотрели на него с ещё большим любопытством. Чимину потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что они пытаются почувствовать его запах. Он был даже у бет, и хотя в человеческом облике он не особо проявлялся, в волчьем его можно было без проблем почувствовать.       Но у Чимина его не было. Его можно было считать не более чем новорождённым щенком, совершенно не имеющим собственного запаха.       Один из изгоев, небольшой серый волк, приблизился к нему, нюхая воздух. Чимин сделал шаг назад, не желая, чтобы его трогали.       Низкое рычание раздалось от Чонгука, который стоял полностью обнажённый, все ещё повернутый к Чимину спиной. Он обратился в огромного чёрного волка и раздражённо рыкнул в сторону любопытного серого волка. Другой тявкнул и убежал обратно к своему другу, спрятав морду в его шее.       Чимин услышал, как Чонгук фыркнул рядом с ним, будто смеясь, и Чимин, не торопясь, осмотрел его. Как и в их человеческих формах, Чонгук был ненамного выше, но гораздо, гораздо шире его. Его тёмные глаза тоже смотрели на него, но он не пытался пошевелиться, замерев на месте.       Намджун взвыл, прерывая момент.       Пришло время уходить.       Чимин взял ремень сумки зубами. Теперь он не мог вернуться, да и не хотел. Какое бы будущее его не ждало, он сделал свой выбор       Без всякого сожаления Чимин последовал за остальными и побежал.