The Mountain

      В течение следующих нескольких дней Чимин уменьшил количество аконита в чае. Он не чувствовал каких-либо изменений, и это наводило его на мысль, что он добавлял в чай слишком много этого растения.       За день до этого ему удалось поговорить с Намджуном и Сокджином наедине и рассказать им о том, что он делает. Он сказал им, что не знает, как отреагирует его тело, и, покраснев, упомянул, что, возможно, как только его омега начнёт выходить наружу, у него начнётся течка.       Не говоря об этом прямо, Сокджин намекнул, что многие из них догадались, что он омега.       — И Хиджин подходила ко мне и говорила, что ты принимаешь аконит. Она волновалась за тебя, — сказал он.       Ещё один важный момент наступил, когда Сокджин попросил у Чимина разрешение взять его за руку.       — Мы правда хотим, чтобы тебе было комфортно, и быть рядом, когда бы тебе не понадобилась помощь.       И Чимин кивнул, протягивая ему руку. Потом Намджун сказал ему, чтобы он не беспокоился о своей течке.       — Она придёт, когда твоё тело будет готово. Она не навалится на тебя, если твой волк этого не хочет.       Этот разговор так обрадовал его, что он провел остаток вечера, болтая со всеми и прикасаясь к Чонгуку при каждом удобном случае. Небольшие прикосновения, например, ладонь на чужой руке или прислоненные друг к другу плечи, но это всегда вызывает на лице альфы счастливую улыбку.       Он ещё не рассказал ему о своём настоящем вторичном поле, но он чувствовал, что Чонгук уже знал. Тем не менее, Чимин хотел, чтобы альфа знал всю его историю.       С каждым днем он чувствовал себя всё ближе к остальным. Не только к Намджуну и Сокджину, но и к Хосоку и Хиджин, которые приходили пить с ним чай каждое утро. Юнги был заинтересован в его растениях, в основном лекарственными, и Чимин научил его делать простой, но все же эффективный лечебный бальзам.       А ещё Чимину очень нравился Тэхён. Двух омег объединяло любопытство к окружающему миру, о котором они знали очень мало, по сравнению с остальными. Они любили разглядывать карту Намджуна, на которой можно было увидеть весь континент, а также местонахождения всех стай. Их путь был показан линией, которая шла с северо-запада к горе Богини Луны, которая была окружена океаном с восточной части суши.       Чимин и Тэхён долго расспрашивали остальных о том, какова жизнь в других стаях. Санхун, главный рассказчик в стае, с охотой отвечал на все их вопросы.       Но больше всего он проводил время с Чонгуком.       Они ходили на охоту каждый день, и даже если им не всегда удавалось что-то поймать, именно этих моментов Чимин ждал больше всего.       В один день они пробыли на охоте целый час и не нашли ничего, кроме кролика, который был настолько маленьким, что они отпустили его.       Чимин заскучал и начал бегать вокруг Чонгука. До следующей стаи оставалась ещё неделя пути, а эта часть леса была практически без животных.       Просто по прихоти он толкнул Чонгука и отпрыгнул в сторону, чтобы посмотреть на его реакцию.       Чёрный волк смотрел на него в недоумении, пока не увидел, что Чимин прижался к земле, готовый в любой момент рвануть с места.       Даже в волчьей форме Чимин привыкал прикасаться к альфе. А сейчас он хотел поиграть.       Чонгук сделал шаг вперёд, и Чимин отпрыгнул. Он оббежал альфу и легонько укусил его. На этот раз Чонгук зарычал и побежал за ним. Чимин рванул между деревьями, слыша, как альфа преследовал его.       Он почувствовал, что тот приближался, и резко повернул в сторону, чтобы стряхнуть его с хвоста. Он хотел рассмеяться, когда услышал, как Чонгук споткнулся, и побежал дальше, веселясь. Но Чонгук был быстр и, судя по всему, очень мотивирован. В следующий раз, когда Чимин услышал его, он не успел уклониться, и альфа догнал его.       Чимин упал, и Чонгук навис над ним, легонько покусывая его ухо. Омега недовольно фыркнул и оттолкнул его, и Чонгук тут же слез с него.       Но Чимин не хотел, чтобы альфа подумал, что ему было некомфортно.       Он снова лёг рядом с Чонгуком и положил голову на передние лапы.       Чонгук понял и тоже лёг.       Но Чимин хотел большего. Он, поскуливая, толкался головой в сторону Чонгука, пока альфа не понял, что от него хотят, и не начал вылизывать его.       С каждым днем Чимину было все более и более комфортно прикасаться к другим. Теперь, когда он решился на это, ему казалось, что ему хотелось ещё и ещё. С каждым днем он старался расширить свои границы. Он был рад, что решился коснуться Сокджина, и знал, что скоро попробует коснуться Хосока и Тэхёна.       Но никто не дарил ему такого чувства безопасности, как Чонгук.       Чимин удовлетворённо вздохнул. Он с самого начала хотел, чтобы за ним ухаживали, и альфа принял эту задачу близко к сердцу.       Вокруг них витал запах альфы, но Чимин был бы ещё больше рад, если бы чувствовался и его запах.       Он поднял голову и принялся вылизывать Чонгука, жалея, что не может пометить его своим запахом.       Скоро, как он клялся себе, у него будет собственный запах.       Ему было интересно, понравится ли его запах альфе.       Чонгук, видимо, почувствовал, что Чимин погрузился в свои мысли, и ударил его лбом. Вскоре они снова начали играть, нарочно толкая друг друга головами. Если бы они были в человеческих формах, Чимин бы смеялся так сильно, что у него заболели бы щеки.       Они тут же прекратили, как только услышали шаги.       К счастью, это всего лишь были Хиджин и её пара, Нари, которые тоже решили пойти на охоту. Женщины начали лаять на них, и Чимин отчётливо слышал их поддразнивания.       Чонгук поднялся с земли, и пара убежала. Чимин последовал его примеру и тоже встал. В последний раз они столкнулись головами, после чего начали обратный путь в лагерь.       Хотя он и повеселился, Чимин немного переживал из-за того, что они ничего не принесли с охоты. У них ещё оставалось немного мяса кабана, но если завтра им не удастся ничего поймать, то придётся выживать исключительно за счёт растений и ягод, которые им удастся найти.       Но в лагере остальные не выглядели слишком обеспокоенными этим. Все же они все привыкли иногда выживать за последние годы.       Чимин не мог понять, почему к стае присоединилось так мало людей. Еды было до очевидного мало, как они могли не понимать серьёзность их ситуации?       Вечером у костра Тэхён сказал вслух то, о чем он думал.       — Я был в таком отчаянии, — сказал он, — ведь ясно, что что-то не так, но Главный Альфа постоянно отказывался меня выслушать. Он говорил, что у него нет на это времени, но ведь речь идёт о возможной гибели нашей земли и людей! Как у него не может быть на это времени?       — Не думаю, что большинство людей готово признать, насколько все стало плохо, — согласился Чимин. — Может, они надеются, что все наладится само собой.       Но Юнги относился к этому скептически.       — Я вот не думаю, что большинство вообще осознает, что что-то не так. Нам с Хосоком казалось, что у нас просто неудачные годы. Осознание пришло к нам, только когда Намджун и Сокджин рассказали нам обо всем, что происходило в других стаях. Тогда мы начали понимать, в чем проблема.       Юнги сидел напротив них, а Хосок, будучи в форме волка, лежал, положив голову на ноги своего альфы. Бета фыркнул и, будто поняв свою пару, Юнги добавил:       — Но да, когда мы тратим время на объяснения, а они все равно отказываются видеть правду... Тогда они просто не готовы этого признать.       Чонгук, сидящий рядом с Чимином, заговорил:       — Моя стая знала о том, что происходит. В нашей стае была старая бета, которая жила в лесу. Она была чем-то вроде местной ведьмы для нас. Годами она говорила, что Богиня Луны уходит. Что земля не даёт урожай не просто так. Мы нашли её мёртвой около года назад, и Главный Альфа никогда даже не пытался скрыть, что это он убил её. Признание того, что что-то не так, подорвало бы его власть. Он предпочёл бы, чтобы все погибли, чем чтобы волк покинул его стаю.       Чимин вздрогнул, вспомнив Главного Альфу своей старой стаи. Как он запретил им уходить, отпустив только Чимина, зная, что никто за ним не последует.       — Как они могли предпочитать власть своей стае? — вздохнул он. — Твой Главный Альфа был таким же плохим, как и мой.       Чонгук прикусил губу.       — Не буду от тебя скрывать, Главным Альфой был мой отец.       Чимин открыл рот, чтобы извиниться, но Чонгук грустно улыбнулся ему.       — Не извиняйся, я покинул свою стаю как раз-таки по этой причине. Когда я предложил прислушаться к Намджуну и Сокджину, они с матерью сказали, что отпустят меня только потому, что не смогут убить собственного сына.       Все в ужасе слушали его. Чимин взял Чонгука за руку и положил голову ему на плечо, пытаясь успокоить их обоих. Он не мог представить себя в этой ситуации.       — Пока что за нами пошли только те волки, которые уже были изгоями в своих стаях, — сказал Чонгук, поглаживая руку Чимина. — И я не думаю, что найдётся стая, которая прислушается к нам, только отдельные волки, готовые рискнуть всем.       Все молчали, обдумывая слова альфы.       Намджун и Сокджин слушали разговор с самого начала, лёжа рядом друг с другом в формах волков, но Намджун встал с земли и подошёл к Чонгуку, ласково толкаясь мордой в его голову.       — Я не прав? — рассмеялся Чонгук, ненадолго зарываясь лицом в шерсть Намджуна.       — Нет, наоборот, думаю, что ты прав, — вздохнул Тэхён. — Просто это как-то...       — Ужасно?       — Да... И зачем тогда разговаривать с каждой стаей, которую мы встречаем? — задался вопросом омега.       — Потому что мы можем спасти ещё одного волка, — ответил Чимин. — Одна мысль о том, что вы могли решить не останавливаться в стае Пак, заставляет меня нервничать. Я рад, что вы пришли, даже если не убедили других. Вы вернули мне мою жизнь.       Чимин знал, что у каждого из них есть своя история и что они могут его понять. Он почувствовал нос Чонгука, прижавшийся к его волосам, и закрыл глаза, довольствуясь его вниманием.       Тэхён зажмурил глаза.       — Ты пытаешься заставить меня расплакаться? — спросил омега. — Потому что уже поздно, я устал и я расплачусь.       Это всех рассмешило и развеяло тяжёлую атмосферу.       — Вытри слезы, Тэхён, — улыбнулся Юнги, — и пойдёмте спать.       Все легли на свои спальные места, которые большинство сделали из мехов, растелив их на земле, и укрылись самыми тёплыми.       Чимин лежал рядом с Чонгуком, но они все ещё сохраняли небольшое расстояние между друг другом.       Когда воцарила тишина, Чонгук прошептал:       — Знаешь, мне тоже кажется, что моя жизнь только начинается.       Чимин повернулся на бок, чтобы видеть альфу, который уже смотрел на него.       Он ненадолго заколебался, но все же спросил:       — Ты не скучаешь по своей стае?       Чужой ответ казался полным грусти.       — Я скучаю по родителям. Я предпочитаю думать, что они любили меня, даже несмотря на... то, как мы разошлись, но в остальном я не жалею о своём решении.       Чимин ценил то, как Чонгук честно говорил о своих чувствах.       Альфа продолжил:       — А что насчёт тебя? Ты не скучаешь по чему-то... или кому-то?       Чимин покачал головой.       — Нет, я был один с тех пор, как мой отец умер и... людям я не очень нравился.       — Тогда они были глупцами. Здесь ты всем нравишься.       Чимин увидел злость в глазах альфы и улыбнулся.       — Мне тоже все нравятся. Здесь я чувствую себя в безопасности.       Он услышал, как Чонгук глубоко вздохнул, словно хотел сказать что-то ещё, но после недолгого молчания, альфа нашёл его руку и переплел их пальцы.       — Ты в безопасности, — прошептал Чонгук. — Я обещаю.