Сквозь года и песок

Эва поднесла ладонь к разбитой губе, тяжело всхлипывая. Она зажала уши, рот, нос и хотела умереть. Ей все надоело. Крик мужской и детский смешались воедино, создавая вселенское месиво, от которого её уже тошнило. Когда её жизнь стала такой? Когда она улыбалась в последний раз? И когда на её теле не было синяков? Эвтида не помнила, ибо пять лет её жизни были похожи на ад, в котором каждый день был испытанием. Амен, когда-то верховный эпистат, все же заполучил её. Она стала из непокорной неферут — покорной неферут. Его руки душили, каждый раз причиняя лишь боль. Она больше не существовала, не различала красок окружающего мира, и не хотела ничего. Даже их дочь — Юли, вторым именем которой было Яна, перестала быть тем якорем, что держал Эвтиду в узде и в этом браке. Маленькая девочка была не виновата. Конечно, Эва любила её. Она не могла не любить её, ведь она была её дочкой. С его голубыми глазами и светлыми волосами, так сильно похожа на человека, который буквально перекрывал Эвтиде солнце. Как же так получилось: когда Амен узнал, что Эва черномаг, он предложил ей выбор. Стать его или отправиться на казнь. Тогда девушка ещё не осознавала всего, думая, что замужество с эпистатом принесет ей хорошую жизнь. Эвтила часто вспоминала любимые глаза цвета янтаря, которые каждую ночь мелькали в её снах. Ливий. Она помнила этого мужчину, чьи коричневые волосы слегка завивались, а ласковые руки так трепетно и нежно обнимали её. Совершенно не так, как делал это Амен. Ливий был олицетворением мягкости и доброты, напоминая северного оленя. Амен же представлял собой огненный лед, который сжигал каждую микро и макромолекулу в её теле (да и пофиг, что такого понятия в Египте ещё не было). После очередной серии жестоких ударов, охотник закрыл её в сарае с курицами, оставив у порога бочку с пивом. Спиться, видимо, было лучшим решением. Эва не думая, нырнула туда с головой и начала как ненормальная пить, почти захлебываясь в пиве. После того, как она напилась, девушка легла в сено и уснула. Ей снова снился Ливий и его масло с малиной и шафраном, который въелся в её сущность. Так повторялось несколько раз в месяц, и к счастью, или к радости, Эвтида уже привыкла. *** Эва проснулась от того, что по ней ходили курицы. Обычное египетское утро, ничего особенного. — Исфет, — промычала Эва, — неужели уже утро? Девушка отряхнула от своей одежды сено, дернула ручку, но она до сих пор была закрыта. — Амен! Амен! Юли! — начала кричать Эвтида. — Откройте мне кто-нибудь! Она орала так час и пять минут, и наконец-то Амен открыл ей дверь. — Чего кричишь, Неферут? — мужчина с силой приподнял её подбородок, жадно ухмыляясь. — Усвоила урок? Было противно, девушка закусила губу, пытаясь вытереть эти прикосновения. — Да, господин, — кое как выдавила из себя Эва. Амен одобрительна кивнул, ухмыльнулся, а после поцеловал свою жену, проталкивая свой язык в её рот с силой. Девушка сжала глаза, но оттолкнуть не смела, ибо просидеть в сарае ещё один день ей не хотелось. — Умница, — он прикусил её губу, отчего у Эвы пошла кровь, — я уезжаю сегодня в Афины, и настоятельно тебе рекомендую вести себя послушно. Заботься о Юли и делай все как обычно. Эва кивнула. Она была безумно рада, что Амен уезжает. Наконец-то её жизнь наладится хотя-бы на несколько недели, а то и месяцев. Её душа пела и плясала, а в глазах впервые за долгое время плавилась искра радости. *** Эва оставила дочку у какой-то соседки, а сама пошла гулять у берегов Нила. Предварительно она зашла в кафе 24 часа и купила пиво. Она не могла жить без пива, как и без Ливия не могла. У неё была зависимость не от пива, а от Ливия, ибо когда она напивалась у неё начинались галлюцинации и она видела его. Эва пинала ногой воду, усмехаясь. — Эва? — она вновь услышана голос, который слышала у своих снах каждый раз. — Это ты? Девушка повернулась, улыбаясь, но сразу же нахмурилась. Сейчас Ливий был другим: он совсем немного (прям очень мало) постарел, но это даже ему шло. Кожа его все также была цвета копченной курицы, а глаза как пиво на солнце. — Я опять сплю, — усмехнулась она, а после легла на песок, — и снова вижу тебя. Или это глюки? — Эва, — мужчина ошарашено посмотрел на неё, оглядывая открытые участки тела, — почему у тебя везде синяки? Девушка выгнула бровь. Это было странно, раньше он с ней в её глюках не разговаривал так долго. — Ты настоящий? — Да, — Ливий сделал шаг вперёд, аккуратно касаясь лица девушки, убирая прядь волос за её ушко, — кто оставил тебе эти синяки? Эва всхлипнула, и начала плакать. Все как в старые добрые времена. Ливий положил её голову к себе на плечо и начал плакать. — Почему ты бросила меня тогда? — шепотом спросил он. — Почему ушла, даже ничего не объяснив? Он целовал её виски, носик, глаза, лоб, пытаясь заглушить боль. Эва покрылась мурашками, ибо отвыкла от такой нежности, ведь Амен её только бил и бил (под песню Пыяла). — Амен узнал, что я шезму, — начала девушка, — поставил мне условие, если не выйду за него и не стану его, то он казнил бы меня. Ну вот я и вышла. Ливий тяжело вздохнул. — Это он тебя бьет? — он оглядел синяки ещё раз, и сердце его кровью обливалось. Эва просто кивнула, не смея смотреть мужчине в глаза. Ей было стыдно: стадно за свою жизнь, за мужа, и за пристрастие к пиву🤪🤪🤪 — Я приехал в Фивы на несколько дней, — Ливий отвёл взгляд в сторону, — уезжай со мной, Эва. Поедем в Пеллу, пожалуйста, не терпи это. У Эвтида выступила десятая партия слез, и она вновь разрыдалась. — Ливий, у меня есть дочь, — с дрожью в голосе произнесла она, — от Амена. Ливий положил руку на её плечо, и одобрительно кивнул. — Тогда забери дочь, и я буду ждать вас сегодня в 0:00 у храма Анубиса. — Хорошо… — она не верила своих ушам, — и…спасибо тебе. — Я люблю тебя, — он приблизился к её губам, нежно целуя. Вкладывая в этот поцелуй всю душу, — никогда не переставал любить, каждую ночь вспоминал твои руки, — он поцеловал её ладонь, — твои красивые глаза, — посмотрел в них, — и вот эту вот родинку. Мужчина последней раз коснулся лица девушки своими губами, а после крепко обнял, прижимая к себе. В его объятиях Эва чувствовал себя живой. Впервые за долгое время. В объятиях Эвы, Ливий ощущал пульс жизни, который давно уже затихал в его груди. С каждым мгновением, проведенным рядом с ней, словно пробуждалась дремлющая душа, наполняя его существование новым смыслом. Это было возвращение к жизни после долгого забвения, встреча с самим собой через призму ее нежности и ласки. *** Эва взяла дочь за руку и как угорелая побежала к дому Анубиса. Она взяла минимум вещей, и три кувшина с пивом, на всякий случай. — Мамочка, куда мы? — спросила Юли. — В одно очень хорошее место, — ответила ей Эва. — А как же папа? Он с нами не пойдёт? — Нет, милая. Нас ждет другой человек, — Эва улыбнулась, — он очень добрый и хороший, обещаю, тебе понравится. Под сияющим лунным светом они обрели друг друга – Ливий и Эва, объятия их стали мостом, соединившим два разлученных мира. Ливий с любовью обнял Эву, и в этом мгновении встречи он впервые увидел ее дочь, сверкающую радостью в ее глазах. Сердца их бились в унисон, словно великое море, объединяя их жизненные пути. Рука Ливия ласково обвивала талию Эвы, а ее дочка, будто фея в этой волшебной сцене, весело побежала впереди. Вдвоем они направились к кораблю, становясь лишь силуэтами в ночной тишине, и их образы скрылись в объятиях темноты. Наконец-то, в этом мгновении воссоединения, сердца стали едиными, а души, долго разлученные, нашли друг друга в мистическом танце любви.