Séparation pour de bon

Я никогда не дарила цветы. Они были для меня безвкусным подарком, не имеющим никакой ценности. Так я считала до того момента, пока не пришлось попрощаться. В моих руках был всего один цветок - лилия озерного света. Фурина, вполне себе живая и веселая, стояла передо мной. Глаза ее и правда ожили, стали ярче и красивее, чем были. Только сейчас, когда пришло время сказать "Пока", я заметила эти маленькие детали в ней. Мне довелось многое прожить, многое потерять и обрести. Но почему-то именно эту яркую и маленькую звезду мне не хотелось отпускать. Но нужно. Рано или поздно они бы покинули друг друга. Не бывает этого "навсегда". – У тебя вид побитой собаки, Арли. – Обеспокоенно замечает Фурина, а я вдруг злюсь на себя за то, что нарушила ее радость. Эгоистка, какая есть. – Святые Архонты, я лишь уезжаю на съёмки новой постановки, а не лежу в могиле, закиданная цветочками. – Она морщится, явно представив данную картину в своей буйной голове. Я-то прекрасно знаю её фантазию как свои пять пальцев. Беру себя в руки и киваю, соглашаясь. Действительно, чего это я расклеилась? Подумаешь, парочка месяцев или больше, ничего не случится. – Тогда вот, держи. Взяла специально для тебя. – И протягиваю лилию девушке. – Я обязательно вернусь. Соскучиться не успеешь. – Фурина улыбается мне, принимает цветок и, недолго думая, вставляет за левое ушко. Я успеваю выдавить из себя жалкое "Удачи" и, не дожидаясь отъезда аквобуса, убираюсь восвояси. Мы разошлись, остались друг для друга хорошими друзьями. Я желаю ей только счастья. *** Через неделю я почувствовала эту гнетущую пустоту. Не только в Доме Очага, куда обычно наведывалась Фурина, но и в сердце. Было тоскливо и холодно. Никто не сидел рядом, любопытно разглядывая мои кисти рук. Никто не шумел и не пел, приводя воспитанников в восторг. Я привыкла к отсутствию своих детей, но к ее отсутствию привыкнуть было куда сложнее. Словно вместе с Фуриной в другую страну уехало и ее сердце. Члену Фатуи не предстало распускать нюни и сидеть сложа руки. У меня до сих пор имелись определенные обязанности, которые сами себя не выполнят. А Фурина... В Бездну ее. Я остыну к ней также быстро, как и воспылала. В моей жизни не менялось лишь одно - чувство постоянного одиночества. *** Я переехала в другое место, чтобы ничего мне не напоминало о ней. У меня даже почти получилось, пока в один прекрасный день в Фонтейн не заявился путешественник, пожелавший отыскать бывшего архонта. В тот день Итэр увидел меня не в лучшем виде, но я быстро изменила его впечатление, включив ту жестокую и безразличную предвестницу, которую он когда-то встретил в Фонтейне. Обстоятельства меняют людей. Меня же эти обстоятельства лишь вернули в те времена, когда я ещё не познакомилась с Фуриной. *** Я помню напуганного Архонта, который даже кусок торта не мог положить в рот, пока на него смотрели мои необычные глаза. Мне Фурина не казалась милой. Наивной - да, слабой - тоже, но никак не милой. Да вот только все чаще и чаще встречаясь с ней взглядами, я поняла одну вещь – всё-таки было в ней что-то милое. Что-то, что заставило меня поменять к ней отношение. Конечно я не поменяла мнение о ней, как о худшем архонте. Я все равно считала ее глупой и неумелой, плохой актрисой. Но ее выступления мне нравились и я с каждым разом сильнее проникалась ее игрой, ее живыми эмоциями на сцене. Словно это были две совершенно разные личности, уживающиеся в одной милой девушке. Я могла невзначай похвалить, сделать комплимент ее внешности или просто погладить по спине. А потом между нами словно что-то проскочило. Я и сама не поняла, что именно произошло. Просто в один момент я стала видеть в ней ту, с которой бы хотела провести остаток жизни. Уж не знаю, что тогда подумала Фурина, но рядом со мной она стала чаще краснеть без повода, а мне это даже нравилось. Эта непредсказуемая девушка даже могла меня поцеловать в щеку и убежать, ничего не сказав. А мне и не нужны были слова. Действий было достаточно. *** Без ссор было странно жить. Обычно мы, находясь в одном помещении, могли погрызться даже из-за мелочи. Такова была природа наших отношений. Фурина нередко обижалась и нескольким днями могла дуться на меня. Назло разрисовывала картины, висящие в холле дома Очага. Мне было забавно и весело наблюдать за тем, как после очередной ссоры на портретах влиятельных лиц Снежной появлялись усы или кривые рожицы - Фурина попросту не дотягивалась и рисовала, вытянув руку и держа маркер кончиками пальцев. Я собирала портреты под вечер и вручала их девушке, а та без лишних слов принималась стирать свои художества. Мы хоть и ссорились, но быстро мирились, признавая свои ошибки. *** Прошло пять месяцев. За это время я действительно успела забыться и остыть. Я снова слышала биение своего холодного сердца. Снова погрязла в делах и заботах. Пришла в норму. Я даже забыла, на какое число было назначено возвращение Фурины. Никто не говорил об этом, а я и не хотела знать. Я стала жить прежней жизнью и ни о чем не беспокоилась. *** Меньше чем через неделю в газетах Фонтейна прошла новость – несколько участников труппы, в которой состояла и сама Фурина, скончались при странных обстоятельствах. Но чего я уж не ожидала, так это безразличия людей. Им было абсолютно плевать на эту новость. Впрочем, мне тоже. Я недалеко ушла от них. Хотя, если так подумать, то я всегда такой была. Фурина лишь стала небольшим исключением. Бывшим исключением. *** Я работала, когда в массивную дверь постучали. Была поздняя ночь, следовательно это не мог быть почтальон или кто-то из воспитанников. Я отложила ручку в сторону и встала с дивана. Попался кто-то очень настырный, ибо пока я неспеша двигалась к двери, в уме уже было насчитано не меньше двадцати стуков по темному дереву. Глазок никого не обнаружил, а кроме постукиваний снаружи я ничего больше не могла узнать о внезапном госте. – Два часа ночи, кого там притащило? – с недовольным видом я продолжила стоять у двери. Больше не стучались, а я уже готова была вернуться за работу. – Это я, Арли. – Знакомый и до боли родной голос. Я думала, что человек давно забыт, что воспоминания безвозвратно стёрты моей памятью. А сердце не обманешь. Конечно я машинально, даже слишком уж быстро открыла все существующие на этой двери замки и, почему-то волнуясь, пропустила девушку в дом. – А здесь ничего не изменилось с моего ухода. – Фурина осмотрелась. Я не могла поверить в то, что она действительно вернулась. Живая и невредимая. Вспомнив ту новость, я почувствовала колкий удар прямо в сердце. И почему я была такой... бесчувственной? Нужно было собрать всю имеющуюся информацию, помочь. Ко мне возвращалась та Арлекино, которая обрела жизнь рядом с Фуриной. А сама виновница сейчас смотрела прямо на меня своими невозможными глазами. Она выглядела даже более ярко, чем во время их последнего совместного дня. Светловолосая подошла ко мне вплотную и внезапно вцепилась пальцами в свитер, а мне пришлось чуть-чуть наклониться вперёд. – Надеюсь, я ничего интересного не пропустила? – с любопытным огоньком в глазах поинтересовалась девушка, улыбаясь так ярко и нежно, что мне захотелось запечатлеть этот момент навечно. Да, именно так. Я касаюсь кончиками пальцев лилии, которая так и не покинула волосы Фурины. От осознания этого что-то теплом разлилось внутри груди. Я положила руку на пухлую щёчку и, скаля свои зубы в подобии улыбки, отвечаю: – Все самое интересное начинается только сейчас. На этот раз я целую ее в щёку, оставляя след от помады на нежной, румяной коже. Фурина довольно жмурит глаза и улыбается, на что я смиренно вздыхаю. К черту сомнения, в Бездну эту долгую разлуку. – Я не хочу снова оставаться одна. – Говорю ей. – Я хочу снова быть вместе... А она, накрыв мою руку своей, сжимает ее в знак поддержки. – Я тоже по тебе соскучилась, Арли. И я хочу того же, что и ты. – Тихо шепчет она, чтобы не разбудить моих воспитанников. Впрочем, у тех все равно возникнут вопросы, когда на утро троица из Лини, Линетт и Фремине спустятся на завтрак, а на диване в гостиной увидят меня, спящую вместе с Фуриной.