Глава третья. О воспоминаниях, ссорах и примирениях
29 июня 2024 г., 15:17
Половину ночи Розалия проводит в раздумьях относительно увиденного, засыпая лишь под утро, измученная сомнениями. Зато её спутник спит на удивление хорошо и крепко, просыпаясь бодрым и полным сил. Такое у мужчины случалось лишь в привычной обстановке.
Девушка же пребывает в мрачном расположении духа и предпочитает отмалчиваться на все вопросы вампира о её самочувствии, когда они вновь встречаются друг с другом.
— Если ты не хочешь разговаривать, то можешь молчать. Но позволить тебе умереть с голоду я не могу, — заявляет Эндрю. — Идём в столовую.
Он протягивает ей руку.
Ведьма, будучи настроенной скептически относительно этого жеста, всё же вкладывает свою ладонь в протянутую руку Блейка.
— Я не кусаюсь. Пока мне не разрешат, — комментирует он эту заминку, после чего ведёт в нужном направлении, не реагируя на раздраженный выдох своей спутницы, как и негодующий взгляд.
Столовая, выполненная в готическом стиле, безусловно привлекает внимание, когда Розалия входит в неё. Вся мебель и двери тут выполнены из орехового дерева, а пол выложен декоративной мраморной плиткой с золотистыми прожилками. Потолок помещения высокий, с красивой лепниной и росписью на фантазийную тему, в его центре чинно покоится массивная кованая люстра, а восемь витражей по периметру из цветного стекла, дополненного свинцовой лентой, пропуская естественный свет, наполняют зал ощущением уюта и покоя, который дополнительно подчёркивает цвет стен в приятных бежевых тонах. Для обогрева этой огромной комнаты установлен массивный трёхъярусный камин, который топится целыми поленьями. Столовая рассчитана минимум на тридцать два человека, как едва успевает подсчитать Морган, а сервиз из серебра только подчёркивает роскошь всего убранства замка.
На столе уже красуются зажаренная и разрезанная куропатка, колбаса, сыр, хлеб, овощной салат и два кувшина — с водой и вином. Алкоголь девушка пить отказывается, наливает себе сама воду. Немного поковырявшись в своей тарелке, она вскоре откладывает приборы в сторону и поднимается из-за стола.
— Нет аппетита? — интересуется у неё Эндрю, с удовольствием вгрызаясь зубами в куропатку.
— Что-то вроде этого. — Ведьму аж передергивает от воспоминаний о прошлом «ужине» мужчины, и она спешит удалиться к себе. Вампир же вздыхает, глядя ей вслед. Это место как-то странно действует на девушку.
Та, вернувшись в свою спальню, закрывает за собой дверь и поворачивается к гроту. Раз развлечений кроме этого «кино» здесь нет, значит, она будет смотреть его. Розалия подходит к водоёму. Зеркальная гладь тут же идёт рябью, после чего появляется изображение солдат в форме времён Первой Мировой войны. Среди них можно заметить и Эндрю. Ведётся разгорячённый бой, раздаются выстрелы и чьи-то крики…
Девушка внимательно следит за происходящим в отражении.
Когда одного из сослуживцев Блейка чуть не задевает пулей, он вовремя прикрывает его, защитив своим телом.
— Эндрю! — испуганно вскрикивает тот, решив, что товарища убили.
— Со мной всё в порядке, приятель, — через силу улыбается вампир, поморщившись от боли.
Морган не отрывает взгляд от «экрана», периодически хмурясь.
— Что за кино смотришь? — неожиданно раздаётся голос Эндрю, но уже настоящего. В следующую секунду изображение на зеркале вновь становится мутным.
— О твоей жизни. Её важные моменты, которые меняли тебя, — поворачивается к мужчине девушка.
— Не шутишь? — удивляется он. — Не шутишь…
Блейк поражённо глядит на самого себя, стоящего вместе с Ноэлем на каком-то званом приёме. Судя по одежде, это был девятнадцатый век.
— Расскажешь сам, что там было, или я это посмотрю в «фильме»? — интересуется у него ведьма.
— Я не помню этот момент, так что лучше посмотрим, — произносит он.
Тем временем Ноэль на экране заговаривает:
— Мне иногда кажется странным, что эти люди даже не подозревают, кем мы являемся на самом деле. Словно мы такие же, как они.
— Но наша жизнь никогда не будет «обычной», — отзывается его брат, отпивая шампанское из бокала. — Хотя я бы желал, чтобы в ней убавилось боли и смертей.
— Однажды так и будет, — улыбается младший Блейк.
Изображение вновь исчезает. Судя по задумчивому взгляду Эндрю, он вспоминает этот эпизод, чем-то весьма значимый для него.
— Ты изменился с тех пор, и не в лучшую сторону. Почему? — спрашивает Розалия, когда этот отрывок из прошлого её собеседника заканчивается.
— Я всё так же хочу изменить свою жизнь, — отвечает Эндрю. — Но не всегда легко побороть своих внутренних демонов. И я говорю не только о вампирской сущности.
— Понятно, — кивает Морган, о чём-то задумавшись. Если слова могут лгать, то глаза — зеркало души, они лгать не могут. В глазах старшего Блейка девушка видит горечь и сожаление о сложившейся таким образом судьбе. Быть может, она ошибалась в нём, видя больше плохого, чем хорошего?
— Но не всегда я желал мирной жизни, — признаётся Эндрю.
Теперь зеркало показывает иное. Он ожесточённо дерётся с десятком вампиров. Мужчина встречает сильный отпор, но в итоге остаётся победителем, стоящим среди груды тел. Тяжело дышащий, весь в крови, с глазами, в которых читается неукротимая ярость.
— Как и всегда. И как я могла подумать что ты не похож на других? Ты такой же, как и все те, кто, дорвавшись до власти и будучи на пике своей силы, стали доказывать свое превосходство, диктовать свои условия, а неугодных убирать тут же. — Розалия в этот момент ощущает отвращение к увиденному и самому Эндрю.
— Не говори так, словно действительно знаешь меня, — выпаливает тот. — Конечно, судить со стороны проще всего.
Вампир резко разворачивается и идёт прочь из спальни.
— Я хочу знать больше. Покажи мне. — Ведьма же не собирается сдаваться и вновь поворачивается к гроту.
Вздохнув, Эндрю останавливается.
— Вряд ли я решаю, что это место показывает тебе, — говорит он. — Иначе ты не видела бы, как от моих рук погибают другие. Или это…
Картинка меняется, и теперь они видят цветущий сад. Рыжеволосая девушка в кораллово-красном платье эпохи Ренессанса, богато расшитом растительным узорами из золотой нити по пышным длинным рукавам и подолу, в которой легко узнаётся Антуанетта де Ре, общая знакомая в реальном мире, неторопливо прогуливается по своим угодьям, но останавливается, когда её нагоняет Эндрю.
— Почему ты не можешь дать мне хотя бы один шанс? — спрашивает он.
— Потому что я знаю, что никогда не смогу полюбить тебя, как бы ни желала обратного, — с сожалением в голосе отвечает она.
— Моей любви хватит на нас двоих, — сказав это, Эндрю шагает ближе, словно собирается поцеловать её, но девушка отстраняется.
— Я устала быть яблоком раздора, — молвит Антуанетта. — Ты уже когда-то пострадал из-за меня. Я не хочу, чтобы это повторялось снова и снова.
Она убегает, взметнув подолом платья, оставив мужчину стоять одного, печального и безнадёжно влюблённого.
— Ты был влюблён в Антуанетту? Неожиданно, — улыбается Розалия. Ну надо же, кто бы мог подумать, что не одна она сумела дать старшему Блейку от ворот поворот.
— Я упоминал об этом, — произносит Эндрю. — Да, я несколько столетий любил её и пытался добиться, но безнадёжно.
— Я забыла об этом. Ты не занимаешь мои мысли целыми днями, Эндрю. Я занята работой и семьёй, совершенствуюсь в своих способностях. Я не могу помнить всё и сразу. Это физически невозможно, — отзывается Морган.
— Я понимаю это, — кивает её собеседник.
— Хорошо. Мы пришли к общему знаменателю, это радует, — подытоживает девушка.
А зеркало вновь «оживает», перед беседующими предстаёт другая картинка: Себастиан Моррисон и Эндрю, сидя перед камином, пьют вино из богато украшенных кубков. Волосы у обоих достают до плеч, а одежда выглядит как на портретах знатных господ семнадцатого века.
— Я не видел тебя три века, друг, — говорит Бастиан. — Тогда ты был ещё новообращённым. Как тебе сейчас жизнь в новой ипостаси?
— Прожить столько лет, ни капли не постарев, и знать, что впереди тебя ожидает ещё много столетий, наполненных новыми впечатлениями, людьми, знаниями и путешествиями, — что-то невероятное, — улыбается Эндрю. — К тому же, рядом со мной брат, который всегда поддерживает и не позволяет ощутить себя одиноким.
— И никаких минусов? — внимательно смотрит на него первородный. Блейк с минуту молчит, а затем признаётся:
— Порой мне кажется, что я теряю себя. Я уже не тот, каким был раньше.
— Прежде ты был слабым мальчишкой, — отмахивается Себастиан. — Теперь же ты способен никому не дать себя в обиду и показать, чего стоишь на самом деле.
— Пожалуй, ты прав, — соглашается Эндрю. — Надеюсь лишь, что я изберу верный путь…
Когда изображение снова становится мутным, Блейк вздыхает:
— Увы, всё оказалось не так радужно.
— Не всё бывает так, как мы себе представляем. И те, кому мы доверяем тоже, порой, лицемерят, — кивает Розалия, соглашаясь с мужчиной.
— Со вторым проще — я почти никому не доверяю, так что и обмануть меня сложно, — отзывается Эндрю. — Похоже, на сегодня киносеанс закончен, — комментирует он, когда «волшебный экран» не реагирует на его слова, изображение в нём остаётся мутным, не меняясь.
— Почти никому? Тогда зачем ты общаешься со мной, нашей компанией? Зачем это тебе, если ты не доверяешь нам? И зачем упорно просишь от меня доверия к тебе, когда сам этого не готов предоставить в ответ? — Собеседница вампира поворачивается к нему, в её взгляде читается разочарование его словами и желание добиться ответа на свои вопросы, добиться правды.
— Я хочу доверять вам, особенно тебе, но иногда раскрыться другим людям не так просто, — поясняет Эндрю. — Иногда я не доверяю сам себе.
— Никогда не поздно научиться этому, Эндрю. Если тебе сложно одному, давай учиться доверять друг другу и другим вместе. Идёт? — с улыбкой предлагает Морган, протянув свою руку мужчине ладонью вверх.
— Идёт, — соглашается Блейк, осторожно накрывая её ладонь своей и сжимая.
— Тогда идём. — Ведьма, придерживая свободной рукой подол платья, направляется к выходу из комнаты, потянув за собой и вампира. Он безропотно следует за ней, мысленно радуясь, что между ними возникло некое взаимопонимание, пока ещё очень хрупкое.
