Храни их, Город правдивых и отчаянных

      5 января 1969 года премьер-министр Северной Ирландии Теренс О'Нил выступил с заявлением по поводу марша Народной демократии и последовавшего за ним насилия в Бернтоллете и Дерри: «Я хочу, чтобы жители Ольстера ясно поняли события, произошедшие с 1 января. Марш на Лондондерри, запланированный Народной Демократией, с самого начала был безрассудным и безответственным предприятием. В лучшем случае те, кто это планировал, не заботились о последствиях, которые это может иметь; в худшем случае они с энтузиазмом восприняли перспективу негативной огласки, наносящей дальнейший ущерб интересам Северной Ирландии в целом… Очевидно, что Ольстеру уже достаточно. Мы все устали от участников маршей и контрмаршей. Если эти враждующие меньшинства быстро не придут в себя, нам придется рассмотреть вопрос о дальнейшем усилении регулярной полиции за счет более широкого использования Специальной полиции для выполнения обычных полицейских задач… Я думаю, что нам также необходимо срочно пересмотреть сам Закон об общественном порядке, чтобы понять, следует ли нам просить парламент предоставить ему дополнительные полномочия по контролю над теми элементами, которые стремятся заставить все сообщество выкупить. Хватит значит хватит. Мы уже достаточно услышали о гражданских правах, давайте послушаем немного о гражданской ответственности. Ибо от бросания брусчатки до закладки надгробий один короткий шаг, и я лично не могу представить себе в сегодняшнем Ольстере ни одного дела, которому способствовала бы смерть хотя бы одного ольстерца». ***       «А потом мы подошли к мосту Бернтоллет, и с каждой стороны дороги завеса из кирпичей, валунов и бутылок остановила марш. Из переулков вырывались толпы кричащих людей с деревянными досками, бутылками, рейками, железными прутьями, ломами, дубинками с гвоздями и вступали в марш, избивая всех до чертиков. Я была очень умной девочкой; трусость делает тебя умным. До этого нападения наша тактика «головы вниз» и «сцепление рук» была бесполезна, и люди начали паниковать и бежать. Я тут же вернулся в Дерри 5 октября и вспомнил о бесполезности бега. Стоя там, я увидел большой кусок плоского дерева, похожий на доску из коробки из-под апельсинов, приближающийся и приближающийся к моему лицу, и из него торчали два огромных гвоздя. Быстрым рефлекторным действием моя рука достигла моего лица раньше, чем дерево, и сразу же два гвоздя вошли в тыльную сторону моей руки. Сразу после этого меня ударили по коленям сзади этим куском дерева, который не попал мне в лицо, и я упал на землю. И тут мой мозг начал тикать. — Итак, Бернадетт, — сказал я, — что лучше всего сделать? Если вы оставите руки и ноги наружу, они сломаются. Тебе могут разбить череп или испортить лицо». Поэтому я свернулся клубочком на дороге, поджал колени, локти и закрыл лицо одной рукой, а макушку другой. Сквозь пальцы я мог видеть ноги, стоящие вокруг меня: около шести человек усердно пытались повалить меня на землю, и я чувствовал глухие удары по спине и голове. Наконец эти люди пробормотали что-то бессвязное о том, чтобы оставить того, и помчались через поля за кем-то другим. Когда все стихло и прошло пять секунд, а я ничего не почувствовал, я решил, что пора поднять голову. Я немного осмотрелся, снова пригнулся, когда проходящий мимо пейслиец нанес мне удар, а затем поднялся. То, что было маршем, превратилось в руины. Первые несколько рядов сумели двинуться вперед, когда началась атака, преодолели засаду и благополучно двинулись по дороге. Остальные из нас были повсюду. Нападавшие сбивали участников марша в рвы и через рвы в реку. Людей в полубессознательном состоянии вытаскивали из реки. Других преследовали через поля в лес. Другие оказались в ловушке на дороге, и им было предоставлено хорошее укрытие там, где они стояли. Когда я, шатаясь, поднялся на ноги и оглянулся, я увидел молодого парня, которого избивали четыре или пять жителей Пейсли, а полицейский наблюдал за ним: полицейский толкал ходячих раненых участников марша вверх по дороге, чтобы они присоединились к первым рядам, и ничего не делал. чтобы предотвратить нападение. — Какого черта ты думаешь, что делаешь? Я крикнул на него, после чего он энергично толкнул меня и сказал. «Иди по дороге к остальным своим товарищам, тупая сука». (Полицейские всегда называют меня тупой сукой, а я отрицаю свою глупость.) … Даже другой полицейский возразил парню, который меня толкнул. «Следите за тем, как вы бросаете этих детей, чтобы они получили достаточно» - Бернадетт Девлин.