С самого начала

      Дима настойчиво звонит в дверь квартиры, надеясь что ему все же откроют.       — Эй, Эмиль! Открывай!       Наконец, дверь приоткрывается, и в щель просовывается кудрявая голова. Дима впал в ступор, увидев его лицо. Любого потрясли бы такие синяки под глазами, сероватый оттенок кожи и потухший взгляд. В этом человеке невозможно узнать старого Эмиля. Эмиля, который был живым.       «Тебе не напомнить после чего он изменился?» — уколол внутренний голос, но всё же замолчал.       Но в остальном он был абсолютно таким же, волосы всклочены, домашние шорты в клетку измяты… Как в старые добрые времена, о которых сейчас больно вспоминать. От Эмиля веет уютом и каким-то особым, домашним теплом. Да, Сударь был прав. Несмотря ни на что, это всё ещё их старый, родной Эмиль, даже не смотря на болезненный вид.       — Ну и что тебе надо?       Масленников вздрогнул от резкого тона друга Иманова.       — Эм… С днём рождения! — Дима пытается сделать голос максимально доброжелательным, будто и не задела его вовсе резкость Эмиля.       — А. Ну спасибо. Это все? — Иманов, кажется, готов придушить побеспокоевшего его человека.       — Нет. В квартиру запустишь?       — Не-а. Зачем? Смысл?       Этот вопрос кажется риторическим, поэтому молчание тянется ровно до того момента, как телефон Дмитрия начинает вибрировать, оповещая о входящем звонке.       — Секунда… Алло?       — Диман, ну что? Как там наш именинник? Уже поговорил с ним? — голос Сударя кажется одновременно взволнованным и расслабленным. С одной стороны, это же Эмилька, их старый друг. С другой — кто знает как он поведет себя спустя столько времени после конфликта…       — Я пытаюсь с ним поговорить, а он меня не пускает. Судя по его лицу, он и видеть меня не хочет. И слышать. — прибавил Дима, наблюдая как увеличивается недовольство на лице Иманова.       Разглядывая лицо Эмиля, Масленников обнаружил множество синяков и царапин, которые раньше не были видны в тусклом свете единственной лампочки на лестничной клетке. Он что, подрался с кем-то?.. Зная его вспыльчивость — вполне возможно.       — Так, ты там слушаешь вообще? Земля вызывает Диму, прием! — голос Сударя становился все более нетерпеливым.       — А, да, извини. Что ты сказал?       — Эмилю трубку дай!       — Хорошо, сейчас.       Масленников протянул телефон Эмилю. Тот с недоумением покосился на на него, но телефон взял.       — Алло? Сударь? Угу, спасибо — Эмиль судя по всему безо всякого энтузиазма отвечал на поздравления. Вскоре он, покосившись на Диму, шагнул в глубь квартиры и, пробормотав что-то по типу «скоро вернусь, не прощаемся», прикрыл дверь. Ну да, действительно, попробовал бы он не вернуться с Диминым телефоном в руках.       Дима стоял на лестничной клетке, терпеливо ожидая Иманова. Тот, что было прекрасно слышно, метался по квартире, лихорадочно прибираясь и попутно переругиваясь с Сударем.       Минут через семь Эмиль снова просунул кудрявую макушку в дверной проем. Окинув Масленникова изучающим взглядом, он все же открыл дверь, буркнув «Проходи».       И первое что бросилось в глаза — на Эмиле объёмное тёплое худи, со смешным спящим чёрным котёнком. От этого худи так и веет уютом, особенно зная его историю.       «Смотри, на тебя похож)» — писал Дима Эмилю когда наткнулся на эту вещицу в торговом центре.       «Хахаха, и вправду, слушай, можешь купить пж, я деньги верну 🙏»       «Последний худак купили прямо у меня на глазах (((»       Зато как радовался Эмиль когда свёрток с сюрпризом прилетел в него, стоило Диме зайти к нему в комнату.       А сейчас Иманов, перехватив его взгляд хоть и улыбнулся самым уголком губ, но буркнул:       — Не льсти себе.       В квартире Эмиля всё вроде по старому, но как будто пропал весь уют. Все тепло пропало, все элементы интерьера создававшие уют либо пропали, либо покрылись приличным слоем пыли. Вся квартира стала казаться серой, тёмной и мрачной, унылой даже.       Пока Масленников изучал новый облик квартиры, Эмиль прошёл на кухню и завозился с кружками, сахарницей и чайником.       — Чай предложишь? — с улыбкой уточнил Дима, наблюдая как Иманов набирает в чайник воду.       — Угу, только если кипятком тебе в ебало.       Дима только усмехнулся. Что ж, как бы то ни было, пора начинать разговор, ради которого он сюда пришёл.       — Эмиль, я хочу извиниться. Я правда повёл себя как мудак, наговорил слишком много лишнего. В общем, если ты хочешь, мы можем возобновить наше общение, нашу дружбу. Ребята по тебе скучают, да и… Да и я тоже — со вздохом подытожил Масленников.       Эмиль сел за стол напротив гостя, подпёр голову рукой и спросил с хитрым прищуром:       — Ну возобновить то можно, а есть ли смысл?       — В смысле?       И пока Дима недоуменно смотрит на Эмиля, тот лишь включает телевизор на каком-то музыкальном канале, видимо чтобы заполнить паузу. Дима улавливает мотив знакомой песни, и улыбается своей удаче. Пожалуйста, пусть всё будет так, как он придумал…       — Ну смотри — ты же у нас такой хороший…                   Take a look around the room,       — Добрый там, отзывчивый, чуть ли не идеальный одним словом…                   Love comes wearing disguises.       — А я же тебе совсем не подхожу, сам говорил — характер у меня ужасный…                   How to go about and choose?       — Я вон упрямый, вспыльчивый, в каком то смысле ревнивый…                   Break it down by shapes and sizes…       — Точно уверен что хочешь продолжить со мной общаться?       — I'm a man who's got very specific taste… — пропел вдруг Дима.       Эмиль завис на пару секунд, затем неуверенно улыбнулся, а после засмеялся. Всё прямо как в старые добрые времена.       — You're, you're, you're just my type! — пропели они хором, смеясь сами над собой.       Эмиль вскочил со стула и ринулся в объятия, такие долгожданные, такие нужные. Тоже ведь скучал, чертёнок.       А Дима смотрит на это маленькое солнышко и не может остановить свои внутренние порывы. Целует, нежно так, аккуратно, боится напугать. И ответ получает, робкий, несмелый, будто сам Эмиль ещё не понял что происходит, но сердце и душа всё решили за него.       Нехотя разрывая поцелуй, они смотрят друг другу в глаза так, будто говорят без слов.       — Я с Алей поссорился, и когда её из дома выгонял упал с лестницы — поясняет Эмиль в ответ на вопросительный взгляд.       Свисток чайника окончательно открывает их друг от друга. Что ж, теперь и чая выпить можно, празднуя воссоединение.       И не важно что вообще то в студии все ребята ждут Масленникова, который должен был привести именинника. Не могла же команда оставить Эмильку без подарков?       Хотя знаете, свой лучший подарок он уже получил.