Silence

      Арсению три года, когда мать впервые приводит его в детский сад. Он не плачет, когда уходит мать. Не смотря на возраст, он уже не раз оставался один. Он спокойно берёт старого, потёртого медведя и проходит в общий зал — держится подальше от других детей. Ему не страшно быть одному, ведь с ним его преданная, пусть и молчаливая, игрушка. Перед уходом, мать всё же обещает, что придет пораньше за ним. Арсений кивает.       Арсению не страшно даже когда мама не приходит. Даже если он остаётся последний в саду. Молчит, когда нетерпеливая воспитательница ругает его маму. Он ждёт.       Арсению пять, и он так и не завёл друзей в саду. Он всё время играет один — тихо листает книгу с картинками в углу. Здесь спокойно, и он изредка позволяет лёгкую улыбку на похвалу. Он боится того времени, когда придёт мать. Ему страшно и время, проведённое в детском саду — лучшее для него.       Арсению семь, и впервые отчим бьёт его. Жёстко, толстым военным ремнём. Виной всему разбитая ваза. Арсений не понимает, не может понять — почему? Впервые матери плевать на Арсения. Она не хочет его защищать. Не спасает от разгневанного дяди Вовы — она молча пьёт на кухне.       Арсению девять, и он изгой класса. Ни с кем не дружит, ходит в старой, изношенной одежде, не приносит из дома сладости и вообще — сын алкашки. Арсений не может понять одного: откуда столько жестокости в детях. В таких же, как он.       Арсению двенадцать, и в их классе новенький. Нет, он не радуется со всеми: не заинтересован. Наверняка, ещё один человек, которому он будет мешать. Арсений уже привык к шуткам в его адрес, к обидным словам, тычкам в спину. К мелу, растёртому по рюкзаку. К мокрой одежде или заброшенным на дерево кроссовкам. Он не смотрит даже на дверь, как это делают остальные. Он сосредоточен на учебнике.       Как ни странно, свободное место в классе было только одно: рядом с Арсением. Его новый сосед шумно садится, гремя ручками в пенале и шурша тетрадями. Он не чувствует тычков в бок или в спину. Его новый сосед просто протягивает руку. — Антон, — лёгкая улыбка, блестящие зелёные глаза. Весь (абсолютно весь) светится чем-то тёплым и лёгким, весёлым и ярким. Точно не враждебным, но Арсений просто кивает. Он не хочет неприятностей.       Арсению четырнадцать и Антон Шастун — его самый лучший друг. Они вместе гоняют в Мак раз в неделю. Арсению стыдно, но все его скудные карманные деньги улетают за один поход. Они часто гуляют по городу, зависают у Антона, играя в приставку. Арсений улыбается чаще (но только рядом с Антоном): этот человек дарит ему столько счастья, что Арсений переполнен. Он всё чаще ловит себя на мысли, что слишком пристально смотрит на Антона; всё чаще старается сесть как можно ближе, дотронуться плечом, чтобы мурашки пробежали по всему телу. Он ловит свою первую влюблённость и нежно держит её в себе, оберегает.       Отчим вновь кричит, что сплошные пидоры заполнили телевизор, и Арсению вновь страшно. Страшно возвращаться в прокуренный, пропитый семейный быт, в кричащую музыку до поздней ночи и очередных гостей-пьяниц. Арсений подрабатывает, раздавая листовки на улицах, покупает замок и облегчённо выдыхает, когда успевает закрыть дверь в свою комнату перед носом перепившего отчима. Его избивают уже регулярно — у Арсения даже аптечка в комнате есть.       Иногда, когда всё же прилетает по лицу, Арсений мажет на лицо мамин старый, уже давно просроченный, тональник, чтобы не было так заметно. Он перестаёт плакать, ведь не у одного него такие проблемы. Он успокаивает себя мыслью, что бывает и хуже. И с каждой встречей с Антоном, Арсений понимает — он влюблён. И Антон его единственная надежда, его личное солнце.       Арсению шестнадцать, он идёт в десятый класс. С Антоном они всё ещё друзья, но уже не настолько близки. На сентябрьской линейке Антона окружает стайка девчонок, и все наперебой говорят одно и тоже: он им приятен. Арсений молча смотрит себе под ноги, слушая щебетание девушек где-то сбоку. Ему неприятно. Но он не может претендовать.       Арсению семнадцать, и Шастун зовёт его на вечеринку после нескольких месяцев молчания. Круг общения Антона сменился, Арсения — сместился к отметке «ноль», но всё ещё висела где-то на переферии призрачная надежда, что он всё же не один.       Арсений идёт неуверенно, весь в чёрном, потому что на чёрном не так заметны следы драки, на чёрном не видно кровь от побоев. Да и вообще, чёрный — строгий и такой приятный цвет. Цвет одиночества.       Арсений не впервые пьёт. Все эти пьяные игры (вроде дурака на желания или бутылочки) он выдерживает. И по счастливому стечению обстоятельств ему везёт.       — Не, так не пойдёт, — Матвиенко толкает Антона в бок, — Арсений ни разу не попался.       Толпа школьников сразу взрывается поддержкой в адрес Матвиенко, и Арсений вдруг ощущает знакомый ему с детства страх: сейчас точно что-то будет. Кто-то кричит из толпы что-то про невыполненые желания, и игра продолжается. И в этот раз Арсению не везёт: он проигрывает.       — Антон, ты прости, конечно, — смеясь, проговаривает Матвиенко. — Желание, Арсений, — целуй Антона.       Внутри Арсения всё падает, и ему хочется провалится этажей на восемь вниз. Ужас, смущение и отвращение — вот, что он чувствует. Не так, не так всё должно было произойти. Толпа уже скандирует «Целуй, целуй!» и Арсений поддаётся порыву. Плевать, что будет потом, ведь у него есть шанс. Есть призрачный шанс сейчас коснуться его губ. Он порывисто встаёт из-за стола, быстро обходит его, заглядывая в обеспокоенно пьяные зелёные глаза. Грубо, но не сильно, притягивает к себе лицо Антона за подбородок, и склоняется к его губам.       Мгновение застывает в его памяти чётко: милиметр за милиметром. Лёгкое касание губ, ощущение чужого дыхания на своей коже. Арсений с трудом, но всё же резко отрывается от губ Антона, смущённо прикрывается ладонью от камеры. Этого только не хватало. Он понимает к чему все идёт.       На следующий день вся школа обходит Попова, как прокажённого. Везде слышится едким шёпотом «гей», хотя не Арс придумывал правила игры.       Арсению восемнадцать, и он в выпускном классе. Он усиленно готовится к экзаменам, ведь так хочется свалить уже от всего: и от пьющей семейки, что не даёт покоя; и от тычков пальцем в его сторону, и шепота «гей». Он уже не обращает внимания на подножки, постоянные придирки. Он пуст.       Это видео, с той вечеринки уже не так популярно в интернете, как раньше, когда Арсений боялся даже нос из комнаты высунуть.       Антон предлагает Арсению прогуляться, попутно извиняясь за ту историю с видео. Арсений скептически принимает приглашение, заранее закидывает в рюкзак аптечку —пригодится…       Они молча идут по набережной, даже не говорят о происшествии, не вспоминают прошлое. Просто неловко молчат, пока Антон не берёт Арсения за руку. Арсений чувствует подвох, но в душе ликует.       Арсению восемнадцать, и его предал единственный друг. Друг, который уверял, клялся во взаимных чувствах, а позже по соц. сетям было распространено второе видео, где Арсений такой счастливый и по-детски наивный после первого секса. С человеком, которого он люил.       Но сейчас Арсению глубоко плевать на всё, что он когда-то хотел. Он просто запихивает в себя одну горсть таблеток за другой и запивает дешёвым пивом, сидя на набережной. А закатное солнце освещает силует так бесполезно прожившего жизнь человека.