Again and again

      Снейп вообще не подходил к нему во время урока зелий во вторник, и Гарри пытался убедить себя, что на самом деле в этом не было ничего особенного, и это его на самом деле не беспокоило. Снейп не мог повторить то, что Гарри сказал ему летом, и если Дамблдор смог вытянуть из Снейпа достаточно, чтобы понять, что ему нужно беспокоиться, он бы не знал, о чём именно ему нужно беспокоиться. Чёрт возьми, Дамблдор уже волновался. Если бы Гарри оказался в действительно затруднительном положении, он бы просто ушёл. Он был вполне способен исчезнуть.       Однако незадолго до окончания урока Снейп коротко велел Гарри прийти к нему в кабинет вечером после ужина, а затем отпустил его вместе с остальным классом. Таким образом, несколько часов спустя Гарри обнаружил, что стоит у двери кабинета своего нынешнего главы факультета и стучит в дверь.       Снейп открыл её мгновение спустя и провёл его внутрь, к свободному месту напротив стола мужчины, прежде чем занять своё собственное. Гарри постарался сохранить в этот момент по большей части безразличное выражение лица, поскольку он всё ещё не знал, в каком направлении пойдёт этот разговор. Прошло очень много времени с тех пор, как Гарри Поттер в последний раз скрывал своё сердце, даже в присутствии потенциальной оппозиции. Способность скрывать свои внутренние чувства была особенно полезна с тех пор, как он поступил на Слизерин, поскольку слизеринцы были особенно искусны в том, чтобы улавливать эмоции людей и использовать их против вас. Но даже когда большую часть времени он не был окружен слизеринцами, он понял, что демонстрация своих эмоций просто облегчает сближение с людьми, и именно тогда ему было больнее всего.       На самом деле Снейп был тем, кто выглядел наиболее встревоженным, но его дискомфорт был хорошо подавлен. Он сложил руки на столе и смотрел Гарри в глаза, что, честно говоря, длилось довольно тревожно долго. Гарри непоколебимо выдержал его взгляд. Снейп медленно убрал свою палочку, и глаза Гарри настороженно сузились, но он не вытащил свою. Он наблюдал, как профессор начал взмахивать рукой знакомым образом, устанавливая защиту конфиденциальности вокруг кабинета. Наконец Снейп заговорил.       - Я много думал о том, что мы обсуждали в прошлый раз, - начал он медленно, намеренно растягивая слова. Гарри вопросительно приподнял бровь, но больше ничего не сделал. - Я решил, что хочу помочь вам всеми возможными способами. Я очень надеюсь, что у вас на самом деле есть какой–нибудь метод восстановления рассудка Тёмного Лорда, однако я не настроен оптимистично.       Гарри фыркнул. Снейп – оптимистично?       Снейп на мгновение впился в него взглядом, но продолжил.       - Я– я признаю, что твоё откровение о том, что Тёмный Лорд на самом деле пытался выполнить обещание, которое он дал мне в отношении твоей матери, довольно удивительно. Я предположил, что он просто проигнорировал просьбу в целом.       - Это был выбор моей мамы, - тихо сказал Гарри. - Она могла спастись в тот день, но не сделала этого.       - Нет... нет, она бы не стала, - тихо сказал Снейп, отводя взгляд и почти печально хмурясь. Он помолчал мгновение, прежде чем сфокусироваться на Гарри. - Нет. Вместо этого она спасла тебя. И я пообещал, что буду уважать это и защищать тебя вместо неё. Я никогда не думал, что смогу смириться с тем фактом, что ты всё ещё сын своего отца, но, насколько я могу судить, в тебе очень мало от Джеймса Поттера.       Гарри горько фыркнул и сардонически ухмыльнулся.       - Любые частички Джеймса Поттера, которые, возможно, каким-то образом сумели генетически пробиться во мне, были обусловлены давным-давно простым проживанием моей жизни. Я стар, устал и слишком озлоблен, чтобы получать удовольствие от таких глупых вещей как розыгрыши. Я бы сказал, что юность моего отца была слишком беззаботной, чтобы у нас с ним было много общего.       Снейп что-то отстранённо промычал в ответ, глядя в сторону расфокусированным взглядом.       - Впрочем, ты и свою мать мне мало напоминаешь.       - Опять же, я думаю, что ранние годы жизни человека играют большую роль в том, каким человеком он становится, и годы жизни, которые он проживёт после этого, также играют большую роль. Моя юность была совсем не такой, как у моих родителей – ни у одного из них – и я прожил намного дольше, чем любой из них.       - Мне трудно не смотреть на тебя и не думать о тебе как о ребенке, который всё ещё нуждается в защите. Ребёнок Лили... но я вообще не уверен, что ты им являешься. Не отпрыск Поттера и не ребёнок Лили...       - Я просто Гарри, - просто сказал Гарри и пожал плечами.       - Гарри.       - Просто, Гарри.       Снейп рассеянно кивнул, несколько долгих мгновений глядя Гарри в глаза, прежде чем снова отвести взгляд к стене и принять задумчивый вид.       - Не могли бы вы рассказать мне, каков ваш план по восстановлению рассудка Тёмного Лорда? - спросил Снейп после продолжительного молчания.       Гарри хмыкнул и склонил голову набок.       -Хм... Может быыыть. Однако я пока не уверен, готов ли я раскрыть это. Информация также включает в себя некоторые детали, которые понадобились бы человеку, если бы его хотели убить, и я не хочу, чтобы это распространилось.       - Не то чтобы я мог кому-то рассказать, - усмехнулся Снейп, приподняв бровь, глядя на Гарри.       Гарри непримиримо улыбнулся в ответ.       - Верно, но ничто не мешает тебе действовать на основе этого знания, чтобы сделать что-то самому.       - Смогу ли я вообще что-нибудь с этим сделать? - почти недоверчиво спросил Снейп.       - Любой мог бы убить Волдеморта, если бы знал, какие шаги необходимы, чтобы снять его страховочные сети. Мысль о том, что это должен был быть я, всегда была смехотворной. Дамблдор мог бы сделать это сам, но в моей первой жизни он всё равно предоставил это мне, даже после того, как узнал, что делать! И он сказал мне, что делать? Неееет... конечно, нет. Это было бы слишком просто. Я думаю, он просто был слишком труслив, чтобы прикончить меня самому, и знал, что если он будет тем, кто уничтожит Волдеморта, ему придется убить меня самому, а не надеяться, что я покончу с собой правильным способом.       - Убить тебя? Что за чушь ты сейчас несёшь?       - Я - одна из вещей, связывающих Волдеморта с миром живых, - сказал Гарри, фыркнув. - На самом деле, часть меня думала, что всего того, что я покончил с собой перед поступлением в Хогвартс и, таким образом, не победил его, было бы достаточно, чтобы считаться «позволением Волдеморту победить», но я подозреваю, что тот факт, что я умер и, таким образом, снял с себя связь, которая делает его бессмертным, может быть это усложняет ситуацию. Правда, не совсем уверен. Но я подумал, что попробовать стоило. Вот почему я сейчас пытаюсь прожить более долгую жизнь и позволить ему победить.       - Что произойдёт, если вы «позволите ему победить», и мир окажется в руинах, но вы, наконец, добьётесь успеха и после этого не попадёте в повторяющийся цикл? Вы действительно согласны оставить мир в руинах?       - Насколько я могу судить, мир перестанет существовать, если я вернусь в цикл – но откуда мне знать? Может быть, каждая из этих жизней, которые я прожил - это альтернативные вселенные, которые сосуществуют, поэтому каждая из них продолжает существовать после моей смерти, и всем остальным приходится жить с последствиями моих действий. В таком случае, миры, где я покончил с собой на ранней стадии, вероятно, пострадали от правления безумного Волдеморта, поскольку меня не было рядом, чтобы остановить его, или же Дамблдор взял себя в руки и справился с проблемой самостоятельно, как и следовало бы, вместо того, чтобы возлагать такой тяжёлый груз на плечи ребёнка.       - Разумный аргумент, - сказал Снейп, уступчиво кивнув. - Однако я не уверен, что полностью понимаю ваши намеки на то, что вы являетесь частью того, что поддерживает жизнь Тёмного Лорда.       - Я, вероятно, объясню тебе это когда-нибудь, - сказал Гарри со вздохом и пренебрежительным взмахом руки, что явно разозлило Снейпа, если судить по выражению его лица.       - Итак, я полагаю, всё, что мне остается, это спросить вас, что бы вы предпочли, чтобы я делал с этого момента, - сказал Снейп через несколько мгновений. Он выглядел довольно смиренным, когда говорил это, и Гарри подумал, не думает ли часть Снейпа, что он только что нанял ещё одного скрытного мастера, который ничего не будет делать, кроме как использовать его.       Гарри просто пожал плечами.       - Просто... будь собой. Тебе не нужно ничего делать. Относись ко мне так, как ты относился ко мне в прошлом году. На самом деле ничего не изменилось – ну, за исключением того, что теперь ты понимаешь настоящую причину, по которой я знаю то, что знаю я, – но я всё ещё твой студент, а ты всё ещё мой декан. Морально я, возможно, намного старше двенадцати, но физически и юридически мне двенадцать. На самом деле у меня нет никаких особых планов на этот год. Я уже противодействовал более неприятным событиям, которые происходили со мной в предыдущих жизнях. Я полагаю, всегда есть вероятность чего-то неожиданного, и я, честно говоря, не знаю, что предпримет Волдеморт, но я разберусь с этим, когда это произойдёт.       - Тебе не нужно, чтобы я делал... что-нибудь? - с сомнением спросил Снейп.       Гарри снова пожал плечами.       - Нет.       - Что, если меня призовёт Тёмный Лорд?       - Я узнаю сам, тебе не нужно «отчитываться» передо мной или что-то в этом роде.       Снейп выглядел почти удивлённым, но в основном он выглядел скептически.       - И как ты это сделаешь?       - Мы с ним связаны. Что во мне такого, что делает его бессмертным? Это локализовано в моем шраме, но буквально создает невидимую ментальную связь между нами двумя. Он ещё не знает об этом и не знает, как ей пользоваться, но у меня было много времени, чтобы попрактиковаться с этой чёртовой штукой, и я пришёл к пониманию, как лучше всего её использовать. Я узнаю, если он призовёт вас всех, и, вероятно, тоже смогу подсмотреть за всем происходящим.       Глаза Снейпа слегка расширились, а брови полезли на лоб, но он, очевидно, предпочёл воздержаться от дальнейших комментариев.       - Знаешь... Я полагаю, есть кое-что, что ты мог бы сделать, - внезапно сказал Гарри, заработав настороженный взгляд Снейпа. - Ты мог бы сказать мне, если у тебя когда–нибудь возникнет ощущение, что Дамблдор, наконец, начинает понимать, что я не только не на его стороне, но и на стороне Волдеморта - или если он начнёт думать, что есть серьёзный потенциал для того, чтобы я стал Тёмным или что-то в этом роде, и он начнёт активно приближаться ко мне.       - Ты «становишься тёмным или что-то в этом роде»? - спросил Снейп, выгнув бровь.       - Ты спрашиваешь меня, знаком ли я с Тёмной Магией? - спросил Гарри с весёлой, кривой усмешкой.       - Нет, вовсе нет, - саркастически протянул Снейп. - Я просто спрашиваю, потому что, если ты действительно собираешься «присоединиться к Тёмному Лорду», от тебя в конечном итоге будут ожидать некоторого участия в Тёмных искусствах.       Гарри фыркнул.        – Я был аврором в двух своих жизнях – первых двух, если быть точным, - и невозможно сражаться с тёмными волшебниками, не понимая тёмную магию. Возможно, во второй раз я углубился в это немного больше, чем было абсолютно необходимо для работы, в основном потому, что мне было скучно и у меня было время. Я также придерживаюсь мнения, что многое из того, что министерство запретило под предлогом того, что оно "тёмное", является кучей политически мотивированного мусора и вовсе не является тёмным. На самом деле, в своей второй жизни я оказался довольно глубоко вовлечённым в политику и законодательство и довольно близко познакомился с тем, насколько совершенно испорченными и коррумпированными являются многие из наших ограничений и предписаний, касающихся того, запрещена магия или нет.       - Правда? На самом деле вы не производите на меня впечатления политика.       Гарри усмехнулся.       - Политик? Чёрт возьми, я был Министром! Но тогда я был совсем другим человеком. Прошло чертовски много времени с тех пор, как у меня хватало терпения разбираться с таким уровнем полной чуши... - он вздохнул, слегка поморщившись, прежде чем снова сосредоточиться.       Снейп выглядел так, словно ему было трудно поверить заявлениям Гарри, но он не вышел и не высказал своих сомнений.       - Хм... что ж, я учту вашу просьбу относительно уровня озабоченности директора. Однако он склонен держать свои мысли на такие темы в основном при себе.       - Да, я это знаю, - сказал Гарри с раздражённым вздохом. - В любом случае, это почти всё. Я не знаю, собираюсь ли я вступать в контакт с Волдемортом в этом году или нет. Думаю, я просто сыграю на слух и посмотрю, что произойдёт. Я знаю, что ему ещё довольно далеко до того, чтобы призвать к себе свой старый Внутренний Круг. Сейчас он всё ещё в основном полагается на Квиррелла, поскольку находится в процессе создания действительно продвинутого гомункула, используя Эликсир Жизни и ряд других разнообразных вещей. Похоже, это продвигается более успешно, чем тело, которое он получил сам в моей первой жизни. Но для его инкубации потребуется время, и даже после того, как он полностью вложит в него свою душу, ему, вероятно, потребуется довольно значительное время на восстановление, чтобы вернуться к полной силе.       - У вас действительно есть связь с ним, которая позволяет вам видеть, что он делает? -спросил Снейп, выглядя одновременно недоверчивым и заинтригованным.       - Да, хотя я не из кожи вон лезу, чтобы использовать это слишком часто. Он мог бы начать замечать, что что-то не так, если бы я это сделал.       - Но вы будете следить за его передвижениями в течение года?       - Конечно.       Снейп кивнул.       - Очень хорошо. Есть ли что-то конкретное, что вы хотели бы, чтобы я сказал директору в ответ на его постоянные вопросы о вас?       Гарри пожал плечами. - Ты можешь продолжать говорить ему, что я остаюсь отчужденным и скрытным, и ты просто не знаешь ничего полезного, что можно было бы ему сказать. Это, или придумай всё, что, по твоему мнению, он хочет услышать, но если ты все-таки что-то придумаешь, обязательно скажи мне, чтобы я мог тебя поддержать.       - Конечно.       После этого собрание быстро закончилось, и Гарри, не теряя времени, вернулся в своё общежитие к своим книгам.

***

      《Всегда было и всегда будет так, что республики пренебрегают людьми редких и экстраординарных достоинств во времена мира и спокойствия; ибо, ревнуя к репутации, которую такие люди приобрели своими добродетелями, в такие времена всегда найдется много других граждан, которые хотят быть не только равными им, но и выше их.》       Никколо Макиавелли

***

      Гарри сидел в одном из уединённых уголков библиотеки, царапая лист пергамента, чтобы закончить последнее эссе, которое он должен был написать по Трансфигурации. Сейчас была середина октября, и учебный год проходил абсолютно без чего-либо примечательного. Он смирился с тем, что будет просто страдать от некомпетентности Локхарта. Как бы сильно он ни хотел избавить себя и своих одноклассников от этого человека, для этого не было достаточных причин.       Занятия, как обычно, были скучными. Снейп снова часто вызывал его на зельеварении и использовал возможность начислять необоснованные суммы баллов факультету Слизерин, одновременно снимая баллы с Гриффиндора – потому что он всегда сначала задавал вопрос Рону, а когда рыжий не отвечал, он усмехался, снимал баллы и затем переключался на Гарри.       Честно говоря, Гарри действительно было наплевать, сделал ли это Снейп – часть его даже умудрилась извлечь из этого некоторое удовольствие, хотя он знал, что когда-то, давным-давно, его разозлило бы вопиющее жестокое обращение со своим некогда –давним-другом. Но на данный момент, насколько Гарри был обеспокоен, Рон сам был виноват в том, что не сделал ничего – например, не позанимался и не подготовился к занятиям – чтобы остановить этот цикл.       Единственной по–настоящему раздражающей частью всего этого было то, что Рон обвинял в этом Гарри и вымещал свой гнев и разочарование на Гарри при любой возможности большую часть прошлого года - за исключением летних каникул, конечно. Гарри парировал резкие колющие оскорбления Рона, полностью игнорируя мальчика и легко уклоняясь от нескольких слабых проклятий, которые Рону удалось узнать к концу первого курса, которые он время от времени посылал в сторону Гарри.       Драко, напротив, получал огромное удовольствие, оскорбляя Рона в ответ. Он часто делал вид, что защищает честь Гарри вместо него, но Гарри знал, что Драко будет оскорблять и принижать Рона при каждой возможности, даже без дополнительного стимула в виде того, что Рон постоянно оскорблял Гарри.       Гарри просто игнорировал их обоих всякий раз, когда они ввязывались в очередную драку в коридорах.       Гарри перестал активно искать своих старых друзей несколько жизней назад. Какая-то часть его решила, что это просто слишком больно; другая часть его решила, что это просто слишком странно. Они не были теми же людьми, даже если и были таковыми. К тому же они были детьми, в то время как он - нет. Не то чтобы он действительно позволил этому моменту остановить его, поскольку он мог «подружиться» с другими детьми без каких-либо особых проблем. Главным образом, дело было в том, что он знал гораздо более старые версии Рона и Гермионы, и именно людей, в которых они выросли, он вспоминал с наибольшей нежностью и по которым скучал больше всего.       Но в основном он просто старался больше ни по кому не скучать. Он устал от такой боли.       Таким образом, он был застигнут врасплох, когда внезапно почувствовал, что кто-то похлопывает его по плечу, и, обернувшись, обнаружил, что смотрит в лицо юной Гермионы Грейнджер. Она неловко ёрзала, хотя очень старалась вообще не ёрзать. Её попытка изобразить уверенность была разрушена её явной нервозностью.       - Могу я тебе чем-нибудь помочь, Грейнджер? - просто спросил Гарри, задаваясь вопросом, может быть, у него есть какая-нибудь книга, которую она хотела.       - Эм, вообще-то, да. Я не могла не заметить, что всякий раз, когда мы работаем в парах на зельеварении, ты меняешь партнёра почти на каждом занятии.       Гарри моргнул и медленно кивнул.       - Я также не могла не заметить, что каждый раз вы, как правило, заканчиваете тем, что выполняете всю работу самостоятельно, в то время как ваш партнёр просто сидит, ничего не делая, - продолжила она.       Это было не совсем правдой. Всякий раз, когда он был партнером Драко, блондин выполнял свою долю работы, но Драко действительно был довольно хорош в зельеварении – определённо выше обычного уровня для второго курса. Точно так же Снейп предпочитал, чтобы Драко сотрудничал с кем-нибудь из более... медлительных слизеринцев, в то время как Гарри делал то же самое, чтобы они не вызвали каких-либо грандиозных катастроф. Крэббу и Гойлу никогда не разрешалось работать над чувствительным зельем без компетентного партнёра.       - Ты куда-то собираешься с этим пойти? - спросил Гарри после того, как её пауза слишком затянулась.       - Ну, да. Я хотела предложить, что, возможно, мы с тобой могли бы работать над зельями вместе. Таким образом, тебе будет гарантирован партнёр, который выполнит свою долю работы, - сказала она так уверенно, как только могла, высоко держа голову.       Гарри медленно приподнял бровь, что, казалось, заставило её заёрзать ещё больше.       Затем уголок рта Гарри слегка приподнялся.       - Может быть, это ты устала всегда делать всю работу, в то время как твой партнёр сидит сложа руки и бездельничает?       Внезапно её щеки порозовели, и Гарри увидел, как слегка сжались её челюсти. Она открыла рот, чтобы ответить – вероятно, возразить, – но, очевидно, в первые несколько секунд ей ничего не пришло в голову, поэтому вместо неё заговорил Гарри.       - Всё в порядке, Грейнджер. Нет ничего плохого в том, чтобы признать, что мы оба могли бы извлечь выгоду из предложенного тобой соглашения. Однако дело в том, что я сомневаюсь, что ты заработаешь какие-либо баллы среди своих сокурсников, если начнёшь проводить время с мерзким слизеринцем на уроке зелий. Я уже слышу, как Уизли обвиняет тебя в том, что ты «предатель».       Выражение её лица стало суровым, а губы сжались в тонкую линию.       - Ну, Уизли может пойти пососать жабу, мне всё равно. В любом случае, я никому из них по-настоящему не нравлюсь. Я не понимаю, как, проводя время с тобой, можно сделать ситуацию ещё хуже, чем она уже есть.       - О, я бы не был так уверен в этом. Никогда не стоит недооценивать способность детей быть ужасно жестокими практически без оправдания.       Она повернула голову, глядя расфокусированным взглядом в какую-то отдалённую точку, в то время как гнев исчез с её лица, сменившись горькой печалью.       Острая боль сожаления и угрызений совести пронзила Гарри, но он яростно отмахнулся от неё. Не его вина, что у Гермионы не было друзей. Так было почти в каждой жизни, которую Гарри прожил и приехал в Хогвартс, где он не учился в Гриффиндоре и не предпринимал никаких попыток подружиться с ней самостоятельно. Она просто не умела находить общий язык со сверстниками. Это не его вина.       Она расправила плечи и повернула голову, чтобы снова встретиться с ним взглядом.       - Ну, мне всё равно. Если они действительно хотят попытаться относиться ко мне хуже только потому, что я связалась с кем-то из другого дома, то так тому и быть. Тебе интересно? Будешь ли ты моим партнёром по Зельям?"       Гарри откинулся на спинку стула, наблюдая за ней в течение долгого времени.       - Я не могу гарантировать, что буду твоим партнёром по зельеварению на каждом занятии, - предостерегающе начал он. - Снейпу нравится, когда я работаю в паре с Крэббом или Гойлом над действительно сложными зельями, чтобы убедиться, что они не взорвут лабораторию. Драко обычно настраивается на другого по той же причине, поэтому мы с ним нечасто становимся партнёрами, но, когда Снейп разрешает это, и Драко первым спрашивает меня, приоритет отдаётся ему.       Её лицо исказила едва сдерживаемая гримаса, прежде чем она просто нахмурилась и отвела взгляд.       - Я не понимаю, как ты его выносишь, - тихо сказала она, прежде чем снова посмотреть на него с решимостью в глазах. - Я ни разу не видела, чтобы ты был злым или неприятным к кому-либо. Ты немного холоден, но не злой. Как ты можешь мириться с Малфоем, когда он такой ужасный хулиган?       Гарри вздохнул и слегка скривил рот.       - Драко – мерзавец для большинства людей - я, конечно, не буду спорить с этим. Он высокомерный и избалованный, и он думает, что весь мир существует исключительно для удовлетворения его прихотей. Насколько он понимает, есть только несколько типов людей – люди, которых у него нет другого выбора, кроме как уважать – или, по крайней мере, вести себя уважительно по отношению к ним, – такие как политические соратники его отца; люди, которые заслужили его уважение; и люди, которые настолько ниже его, что они недостаточно достойны лизать ему сапоги – вот что он думает о большинстве людей.       - Если он считает, что ты заслуживаешь уважения, он относится к тебе значительно иначе, чем ко всем остальным. Я признаю, что в начале я в основном просто терпел Драко, но, как ни странно, ему удалось привязаться ко мне. Он более искренен со мной, чем с тобой. Всё, что ты видишь, - это чванливого, избалованного придурка. Я вижу кое-что из того, каков настоящий Драко, и на самом деле он не такой уж невыносимый. Он очень умён, очень остроумен и забавен, когда пытается – хотя, по общему признанию, обычно это происходит за чужой счет – он блестяще разбирается в зельях, вплоть до почти интуитивного понимания того, как лучше всего готовить, заваривать и модифицировать что-либо. Когда-нибудь он станет по-настоящему гениальным, я это гарантирую. К тому же, он мой сосед по комнате. Я бы предпочёл найти способ наслаждаться его обществом, чем просто терпеть его или, что ещё хуже, быть с ним в ссоре. Это только сделало бы все раздражающим и сложным для меня, и я не вижу смысла в этом.       Гермиона издала что-то вроде «хмыканья» и скрестила руки на груди, не выглядя особенно убежденной.       - Он всё ещё ужасный хулиган. Я бы никогда не смогла дружить с кем-то, кто только и делает, что бегает вокруг, заставляя всех вокруг чувствовать себя несчастными.       Гарри непримиримо пожал плечами.       - Я предпочту комфортную, свободную от стрессов жизнь в общежитии, а не потакание непродуктивным принципам. Я не могу не задаться вопросом, не из-за твоего собственного чувства превосходства и твоих принципов у тебя такие разногласия с твоими соседями по комнате.       Она побледнела.       - Что?       - Ну, у тебя четыре соседа по комнате. Патил и Браун –болтливые дурочки, и их интеллект настолько ниже твоего собственного уровня интеллекта, что я не могу не представлять, как вы несколько пренебрежительно относитесь к ним, просто за то, что они такие смехотворно девчачьи и не ценят ценность знаний. Данбар и Мэтьюз обе фанатки квиддича, и я не вижу, чтобы у вас с ними было много общего. Итак, у вас есть пустоголовые и сорванцы, и не говорите мне, что вы раньше не думали о них в таком же свете. Никто из них не ценит знания или интеллект. Они хотят хорошо выглядеть или веселиться. Таковы их приоритеты. Согласно вашим тайным внутренним принципам, люди, которые не проявляют должного уважения к знаниям и обучению, не достойны вашего времени и усилий. Ты думаешь, что ты лучше их.       - Это неправда! - тут же возразила она.       Гарри только пожал плечами.       - Может быть, не совсем так, но я уверен, что часть тебя всё ещё так думает. Возможно, использовала это как рациональное объяснение того, почему тебя не должно волновать, что ты никому из них не нравишься. Но тебе всё равно не всё равно. Это всё ещё больно.       Она нахмурилась.       - Конечно, больно.       - Значит, ты отказалась даже от попыток подружиться со своими соседями по дому? Ни у кого из твоего курса нет никакого потенциала?       Она нахмурилась.        - Нет, - коротко ответила она.       Гарри медленно кивнул.       - Я полагаю, что нет. Единственный из всех, кто, на мой взгляд, мог бы стать тебе достойным другом, - это, вероятно, Лонгботтом, но он слишком напуган, чтобы навлечь на себя гнев Уизли, поэтому он ничего не делает, чтобы остановить других, когда они дразнят тебя, и он избегает тебя, даже чувствуя себя виноватым из-за этого, - Гарри задумался, и Гермиона посмотрела на него так, словно была удивлена, что он заметил такую деталь. - Ты пробовала подружиться с кем-нибудь из когтевранцев? Я имею в виду, мне кажется, что если бы ты хотела связаться с другими факультетами в надежде завести друга, это было бы гораздо более разумным вариантом, чем я. Или, возможно, часть тебя чувствует, что ты признала бы, что совершили ошибку, если бы сделала это?       - Допустила ошибку? О чём ты говоришь?       - Когда ты поспорила с распределяющей шляпой и настояла на том, чтобы она отправила тебя в Гриффиндор, а не в Когтевран, - сказал Гарри как ни в чем не бывало, одарив её понимающей ухмылкой.       У неё отвисла челюсть.       - Я– я не понимаю, о чём ты говоришь! - пролепетала она.       - О, пожалуйста – любому, у кого есть хоть капля мозгов, очевидно, что ты должна быть в Когтевране. И даже если ваши привычки к учебе не сделали это достаточно очевидным, тот факт, что вы провели почти целых четыре минуты под сортировочной шляпой, является ещё одним доказательством. Единственные люди, которые находятся под шляпой так долго, - это те, кто оспаривает первоначальное решение шляпы.       - Но зачем мне это делать? Зачем спорить со шляпой? - парировала она, но выглядела потрясённой его обвинением.       - Просто. Нет сомнений в том, что ты принадлежишь Когтеврану, но то, что ты именно такой человек, не означает, что ты хочешь быть именно таким человеком. Ты хотела быть смелой девушкой, у которой много друзей. Девушкой, которая не боится идти к людям, быть общительной, полной энтузиазма и интересной. Ты хотела быть гриффиндоркой, и поэтому подумала, что если пойдёшь в Гриффиндор, сможешь стать такой девушкой. Но ты не смогла. Так что вместо этого ты просто изолировала себя в доме, полном людей, которые не уважают твой тип личности, и подвергли себя остракизму. Если бы ты отправилась на поиски друзей среди когтевранцев, это было бы равносильно признанию того, что ты совершила ошибку. Что тебе следовало позволить шляпе поступить по-своему.       Её нижняя губа дрожала, и он мог видеть, как двигалась её челюсть, когда она сжимала и разжимала зубы.       - Ты всё ещё уверена, что хочешь быть моим партнёром по зельеварению? - спросил Гарри после того, как прошла тяжёлая минута молчания, а Гермиона так ничего и не сказала. - Ты посмотрела на меня, и тебе показалось, что ты увидела родственную душу в другом доме. Умная и прилежная – тихая, не так много друзей. Но между нами есть одна очень большая разница, Грейнджер. Ты хочешь друзей, но у тебя их нет. У меня их немного, но только потому, что я их не хочу.       - Тебе не нужны друзья? - спросила она почти недоверчиво.       - Когда ты позволяешь себе заботиться о людях, когда ты их теряешь, это только причиняет боль. Если ты ни о ком не заботишься, тебе не будет больно, когда они все уйдут, - сказал он с совершенно отчужденным выражением лица.       Она уставилась на него с выражением жалости на лице.       - Это ужасно. Ты не можешь жить своей жизнью, боясь, что тебе причинят боль. Ты вообще никогда не будешь жить.       Уголок рта Гарри слегка приподнялся.       - Я достаточно пожил. Итак, ты не ответила на мой вопрос. Ты действительно всё ещё хочешь быть моим партнёром по лаборатории?       На мгновение она показалась задумчивой, прежде чем решимость отразилась на её лице, и она твердо кивнула ему.       - Я согласна.       - Отлично.

***

      《Суровости следует применять все сразу, чтобы их внезапность могла вызвать меньше обид; блага следует раздавать по капле, чтобы ими можно было наслаждаться больше.》       Никколо Макиавелли

***

      Гарри наколол на вилку кусочек оранжевой дыни и лениво отправил его в рот, в то время как его соседи по дому рассаживались вокруг него на свои обычные места для завтрака. Драко лениво листал учебник по зельеварению, который лежал открытым рядом с его тарелкой, поедая искусно сделанный омлет, который эльфы готовили для него каждое утро, потому что он заставил их где-то на первом курсе после того, как Гарри рассказал ему, как найти кухню. Напротив него сидела Панси Паркинсон с Забини рядом с ней с одной стороны и Дафной Гринграсс с другой. По бокам от Гарри и Драко с противоположных сторон сидели Крэбб и Гойл, в настоящее время занятые тем, что наполняли свои тарелки настолько, насколько могли.       - Что за зелье мы сегодня варим? - рассеянно спросил Гарри, взглянув на Драко, сидевшего рядом с ним.       - Всего лишь простой опустошающий напиток, - скучающим тоном сказал Драко.       - Да? Хм.       Драко оторвался от книги и, прищурившись, посмотрел на Гарри.       - Почему ты спрашиваешь?       - Просто сегодня на уроке я могу оказаться напарником Грейнджер.       Драко усмехнулся и скорчил гримасу одновременно.       - Грейнджер? Почему?!       Гарри пожал плечами, выглядя скучающим.       - Она спросила.       - Но почему ты сказал «да»? - воскликнул Драко с видом ужаса и отвращения.       - Её аргумент состоял в том, что если бы мы с ней были партнёрами, то мне был бы гарантирован партнёр, который выполнял бы свою справедливую долю работы, а не делал бы всё это сам, - в этот момент Гарри кивнул головой в сторону Гойла, который просто тупо смотрел в ответ. - Конечно, я тогда указал, что она, вероятно, просто устала от того, что с ней обращаются именно так, поскольку каждый раз, когда она становится партнером, ну... любого из гриффиндорцев, они просто сидят там и позволяют ей делать всё. Похоже, она неохотно признала, что ей также было бы приятно работать с кем-то, кто не был бы просто нахлебником. В конце концов, я не увидел ничего плохого в том, чтобы согласиться, что я и сделал.       - Ничего плохого?! - воскликнула Панси, выглядя по-настоящему испуганной, когда Гарри, наконец, потрудился взглянуть на неё. - Как ты вообще мог это вынести!?       - Если ты хочешь сказать, что она «невыносимая всезнайка», то твой аргумент довольно немой, поскольку почти все считают меня точно таким же, - холодно сказал Гарри, дерзко выгибая бровь, потому что он очень хорошо знал, что она имела в виду не это.       - Конечно, нет, - огрызнулась она в ответ, защищаясь. - Я говорю о том, что не могу понять, как ты мог выносить эту вонь, - сказала она, сморщив свой маленький курносый носик. - Она всего лишь грязнокровка и гриффиндорская грязнокровка в придачу.       - Панси, - предостерегающе прошипел Драко.       Гарри посмотрел на нее сверху вниз через стол ледяным взглядом.       - Что я тебе говорил об этом слове, Паркинсон? - спросил Гарри смертельно-холодным голосом, который был едва громче шепота, и всё же все в округе всё равно услышали это, поскольку все они сидели очень неподвижно и очень тихо, как будто ожидая какого-то ужасного взрыва.       На краткий миг она выглядела растерянной, прежде чем поняла, а затем на её лице отразился страх.       - Моя мать была магглорождённой – и гриффиндоркой, - продолжил Гарри, его голос по-прежнему был отстраненным и холодным.       – Я- - начала она, но внезапно была прервана резким вскриком, сорвавшимся с её губ, и она подпрыгнула на своем месте так сильно, что чуть не упала со скамейки. Она уставилась на него, её взгляд метнулся к его видимой левой руке, держащей вилку, но затем переключилась на правую руку, которая поднялась из-под стола, и на мгновение стала видна его палочка, когда он сунул её обратно в рукав.       Она ахнула.       - Как ты смеешь! - взвизгнула она.       - Я предупреждал тебя, Паркинсон, - сказал Гарри скучающим тоном. - Произнеси это слово в моём присутствии, и ты будешь проклят. Ты сама виновата, что забыла - опять.       - Я расскажу профессору Снейпу!       Драко фыркнул.       - О, пожалуйста, Панси. Ты же не можешь думать, что он сделает что-нибудь против Гарри. Просто брось это. Это твоя собственная вина. Кроме того, ты же знаешь, профессору Снейпу тоже не нравится, когда мы употребляем это слово.       - Драко! - захныкала она.       Драко просто повелительно приподнял бровь, и она мгновенно молча надулась, посылая сердитые взгляды в сторону Гарри. Гарри одарил её очень скучающим взглядом, прежде чем вернуться к своему завтраку.

***

      Казалось, что после того первого раза, когда Гермиона была его напарницей по зельеварению, она решила, что они друзья или что-то в этом роде, потому что после этого соглашение продолжало повторяться, а также то, что теперь она случайно присоединялась к нему в библиотеке, всякий раз, когда ему случалось работать там одному. Бывали моменты, когда они вдвоём не говорили друг другу ни слова, кроме простого приветствия, а затем прощания, но были и другие моменты, когда Гермиона, казалось, была полна решимости завязать с ним разговор, пока они сидели там и занимались или делали домашнее задание.       Гарри в основном просто слегка забавляла её решимость. С ним никогда не было особенно приятно находиться рядом, и их разговоры, как правило, вращались вокруг того, что он был скорее экзистенциальным или бросал вызов её взглядам на факультеты, предрассудки, учителей и их авторитет, а также достоверности содержания её книг.       И всё же она продолжала возвращаться. Это продолжалось больше месяца, в то время как остальная часть его обычной, скучной школьной жизни продолжала протекать обычным, забывчивым образом.       Время от времени в комнате общежития возникала напряжённость. Гарри пришёл к выводу, что Нотту, вероятно, нравилась Паркинсон, и он совершенно не любил Гермиону. Он понял это потому, что у них с Ноттом никогда раньше не было проблем в общении, но теперь они совершенно очевидно возникли. Они с Гарри никогда не были «близки» никоим образом, но сейчас мальчик был на грани враждебности. Или, по крайней мере, открыто пассивно-агрессивен.       Проблема для Нотта заключалась в том, что он, по сути, находился в самом низу иерархии их комнат в общежитии – которую он знал и ненавидел – и, таким образом, у него никогда не было бы шанса противостоять Гарри в каком-либо слизеринском внутреннем «политическом» конфликте. У него было несколько «союзников» в их доме, но ни один из них не выступил бы вместе с ним против Гарри Поттера.       Семья Драко была богата сверх всякой меры, а семьи Гойла и Крэбба были, по сути, современными крепостными семьи Малфоев, так что, хотя они оба были довольно низкими по шкале, они были Малфоями, поэтому их нужно было уважать. А мать Забини была богата, в основном из-за количества богатых мужей, которые были у неё за эти годы, и все они таинственным образом умерли, оставив ей всё.       У семьи Нотта, напротив, не было ничего. Его мать умерла, когда ему было всего несколько лет, оставив его только с отцом и без дальних родственников, насколько Гарри мог судить. Вдобавок ко всему, отец Нотта работал на низкоуровневой должности в какой-то магической производственной компании. Это была не очень высокооплачиваемая должность, и она не была связана с каким–либо влиянием или властью.       Итак, семья Тео Нотта не имела ни политического влияния; ни денег; и не была такой уж исключительной в отделе магии или разведки.       Даже другие слизеринцы, которым нравился тихий мальчик, знали, что лучше не рисковать социальным самоубийством, открыто вставая на его сторону в его враждебном отношении к Гарри. Другие их соседи по комнате, казалось, притворялись, что ничего не происходит, и Гарри это устраивало. Никто из них не хотел вмешиваться или быть замеченным в том, что он принимает чью-то сторону, и для Драко было более чем очевидно, что Гарри вполне способен справиться с Тео без посторонней помощи.       Гарри на самом деле тоже придерживался подхода «игнорировать». Внешне он вёл себя так, словно его даже не беспокоило, что Нотт явно сердится на него. Нотт пытался заминировать кое-что из вещей Гарри, но это были те виды проклятий, с которыми знаком второй год, и Гарри ещё не сталкивался ни с одним, который доставлял бы ему какие-либо неприятности. Гарри запер все свои вещи и защитил их от взлома ещё до того, как его нога ступила в Хогвартс, более года назад, и он сказал Йорми, что у него есть разрешение укусить Нотта, если тот попытается с ним связываться.       Он подозревал, что Нотт в какой-то момент пытался подделать его банные принадлежности, потому что примерно за неделю до этого сработала одна из защит, которые он наложил на бутылки. Мальчик, вероятно, получил довольно неприятный шок от этого. Гарри несколько усилил свою защиту и стал более активно проверять свою еду и напитки во время приёма пищи, но по большей части это пока не имело большого значения. Тем не менее, он видел, что мальчик с каждой неделей расстраивается всё больше и больше, и знал, что в какой-то момент, скорее всего, что-то произойдёт.       Рон Уизли также становился всё более и более враждебным в этом семестре, но Гарри вряд ли мог винить его за то, как часто Снейп выделял его, чтобы выставить дураком. Технически было совсем несправедливо, что Рон направлял часть своего горького негодования на Гарри, поскольку вряд ли Гарри был виноват в том, что Снейп почти всегда переходил от того, что Рон не отвечал на вопрос, к тому, чтобы спросить Гарри, который всё сделает правильно. Но попробуйте применить эту логику к Рону Уизли, и он, скорее всего, только ещё больше разозлится.

***

      《Римляне никогда не позволяли оставаться проблемному месту просто для того, чтобы избежать войны из-за него, потому что они знали, что войны просто так не исчезают, они лишь откладываются в чью-то пользу.》       Никколо Макиавелли

***

      Когда Гарри впервые увидел объявление на доске объявлений о том, что Локхарт создает дуэльный клуб, Гарри расхохотался. Это вызвало несколько удивлённых взглядов, потому что Гарри Поттер не смеялся. Гарри бросал на них скучающие вопросительные взгляды, и все, кто пялился, быстро отводили глаза, заставляя его снова обратить своё внимание на доску объявлений.       Часть его была совершенно уверена, что ему следует просто пропустить всё это, но возможность увидеть, как Снейп снова шлёпнет этого идиота по заднице всего лишь обезоруживающим заклятием, была слишком заманчивой, чтобы упустить её. И вот однажды субботним днём он обнаружил, что вместе со своими однокурсниками стоит в Большом Зале вокруг приподнятой дуэльной платформы, которая была установлена вместо четырёх больших столов, обычно заполнявших комнату.       Клуб, конечно же, был открыт для всей школы, и поэтому зал был переполнен. Гарри заметил Гермиону, стоявшую чуть поодаль, с краю собравшихся гриффиндорцев, которые всё возбужденно болтали и смеялись между собой. Профессор Снейп вошёл, и многие львы скорчили рожи при его появлении, когда думали, что он не смотрит. Локхарт появился мгновение спустя, улыбаясь своей идиотски яркой улыбкой всем, кто хотел посмотреть. Щёки Гермионы вспыхнули, и она с обожанием смотрела на него, пока он шёл к приподнятой платформе.       Гарри фыркнул и закатил глаза. Он всё ещё не заставил её осознать, насколько слабоумным был этот идиот, но это не имело значения. Даже Гермионе Грейнджер было позволено по-девчачьи влюбляться в тринадцать лет.       Прошло немного времени, прежде чем клуб заработал, и Гарри откинулся на спинку стула, с удовольствием наблюдая за Снейпом, стоящим напротив придурка, в то время как Локхарт нёс неточную чушь о дуэльных стойках. Снейп скучающим тоном предложил продемонстрировать обезоруживающее заклинание, и Локхарт, заикаясь, выразил своё согласие.       Ах, было удивительно приятно наблюдать, как белокурый шут пролетел через всю комнату и приземлился на задницу, даже после того, как видел это довольно много раз до этого. И, конечно, всего минуту спустя Локхарт выделил Гарри, предложив ему принять участие в первой дуэли. Гарри тяжело вздохнул, зная, что это неизбежно, и всё же желая, чтобы этого не было. Он подумывал отказаться наотрез, пока Тео внезапно не поднял руку вверх, объявляя о своём добровольном согласии быть противником Гарри.       Гарри прищурился, глядя на мальчика через небольшое пространство, разделявшее их, гадая, что именно Нотт припрятал в рукавах. Мальчик был достаточно умён, чтобы понимать, что Гарри значительно превосходит его в дуэльных способностях. Даже сдерживаясь на уроках, как он это делал, Гарри показал себя более чем достаточно, чтобы каждый из его соседей по дому понял, что он намного выше их уровня.       Гарри сомневался, что Нотт стал бы выставлять себя напоказ, зная, что его выставят дураком, поэтому у мальчика должно было быть что-то на уме. Снейп, без сомнения, тоже это определил, потому что он высказался, предположив, что, возможно, Гарри следует поставить в пару с одним из старших учеников. Локхарт настаивал, что это чепуха, и было бы справедливо, если бы второй курс был противопоставлен другому второму курсу, а затем поблагодарил Нотта за добровольчество.       Гарри колебался всего мгновение, прежде чем коротко кивнуть другому мальчику и подняться на платформу. Независимо от того, насколько отчуждённо вёл себя Гарри, реальность заключалась в том, что Нотт начинал немного раздражать. Часть его надеялась, что это может стать возможностью для мальчика избавиться от этого идиотского гнева, но Гарри искренне сомневался, что это будет так просто.       Дуэль началась, и Гарри поднял свою волшебную палочку, решив дать противнику возможность произнести хотя бы одно заклинание, прежде чем обезоружить его. То, что последовало дальше, чуть не заставило его рассмеяться над нелепостью всего этого.       Нотт применил серпенсортию и вызвал огромную красноватую змею – не просто змею, а какую-то кобру, с расклешённым капюшоном и сердито шипящей. Это было похоже на какую-то причудливую форму дежавю, но нет.       Гарри сразу понял, чего добивался Нотт, затевая всё это. Контракт, который они все подписали в первую ночь в Хогвартсе, запрещал Нотту раскрывать кому–либо какие–либо секреты Гарри, и один из этих секретов - один из самых, казалось бы, важных - заключался в том, что Гарри был змееустом. Натравив на него огромную ядовитую змею перед таким огромным собранием учеников, он теоретически заставлял Гарри рассказать всей школе, что он змееуст.       Конечно, это было совсем не так. Гарри мог легко прогнать змею, не издав ни единого шипения в её сторону. Но... что ж, почему бы просто не довести это до конца? Основная причина, по которой Гарри предпринял дополнительные меры, чтобы убедиться, что его особый навык не проявился в течение первого года обучения, заключалась в том, что он ещё не был готов к тому, что Волдеморт узнает об этом в тот момент. Он просто понятия не имел, как может отреагировать призрак, и Гарри не был заинтересован в том, чтобы вводить неизвестную переменную так рано, когда он всё ещё предпочитал, чтобы в то время всё оставалось довольно предсказуемым. Но Квиррелла и Волдеморта больше не было в школе, и на данный момент Гарри было наплевать, узнает ли этот человек об особом таланте Гарри.       Что касается остальной школы, то половина из них уже была убеждена, что Гарри был просто ещё одним злобным слизеринцем, хотя он ни черта не сделал, чтобы заслужить такое клеймо. Также существовала вероятность, что успех в этом доставит Тео удовлетворение, необходимое для того, чтобы мальчик перестал быть таким мудаком. Однако это было довольно маловероятно. Более вероятно, что у него закружилась бы голова, думая, что ему удалось перехитрить Гарри, и он сумел найти способ обойти контракт Гарри о неразглашении тайны и всё же раскрыл один из секретов Гарри.       Что ж, тогда ему просто придётся обращаться с Тео осторожно, чтобы мальчик не подумал, что он победил. В голове Гарри уже промелькнуло несколько идей, и довольно широкая ухмылка расползлась по его губам всего через несколько секунд после того, как разъярённая змея материализовалась на полу перед ним.       Гарри посмотрел на Тео и удивленно приподнял бровь, как бы безмолвно спрашивая: «Правда? Это то, что ты решил сделать?»       Лицо Тео мгновенно сменилось с торжествующего на сердитое, а ухмылка Гарри стала только шире, когда он посмотрел в небо, как будто другой мальчик был безнадежен, прежде чем снова обратить своё внимание на змею.       - О боже, мой милый. Ты ранен? - спросил Гарри, опуская палочку и своё тело плавным жестом, так что он почти опустился на колени.       Собравшиеся ученики ахнули, довольно громко, а те, кто был ближе всего к нему, казалось, сделали один шаг назад всей группой, как будто это могло что-то изменить.       Змея поднялась ещё выше, но прекратила свои гневные проклятия. <tab>-Что это за место? Гнев! Должен атаковать ради моего хозяина! Сражаться за того, кто создал меня!       - Нет, дорогой, тебе не обязательно сражаться. Успокойся. Усмири свой гнев.       - Ты дитя мужского пола. Безволосый примат. И всё же ты говоришь на языке.       - Я говорящий. Ты должен повиноваться мне.       - Сила, которая создала меня, говорит, что я должен повиноваться другому.       - Ты всё ещё обладаешь собственной волей, а тот, кто создал тебя, слаб и необучен. Ты легко можешь бросить ему вызов.       - Да... да, я могу.       - Повернись к нему лицом, - скомандовал Гарри, и ухмылка на его лице стала довольно злобной, когда кобра сделала именно это. Теперь она встала на дыбы и угрожающе зашипела на Нотта, который издал довольно недостойный писк, выглядя чрезвычайно бледным и довольно испуганным. Гарри задался вопросом, не обмочится ли другой мальчик.       - Ты не слишком хорошо продумал это, не так ли, Тео? - спросил Гарри со злобным весельем.       Нотт захныкал и сделал неуверенный шаг назад, выглядя совершенно испуганным.       - Поттер, - предостерегающе произнёс Снейп, делая шаг вперёд и настороженно переводя взгляд со змеи на Гарри и обратно. Он поднял палочку, явно готовый сам изгнать змею.       - Теперь позволь мне позаботиться об этом, Северус! - заявил Локхарт, делая шаг вперёд, преграждая Снейпу путь к змее, и нацелил свою собственную палочку.       - НЕ НАДО! - Гарри резко взревел, и Локхарт чуть не выронил свою палочку от удивления от его повелительной натуры. - Если ты наложишь на неё заклинание, я могу потерять над ней контроль, и она может напасть на одного из учеников!       - Н-но, мистер Поттер! Она должна быть изгнана! - Локхарт заикался.       - И я сделаю именно это, - нетерпеливо процедил Гарри сквозь плотно сжатые зубы, направляя свою палочку на змею. - Я просто хотел точно выстрелить ей в спину, - продолжил он, а затем безмолвно произнес заклинание, чтобы отменить заклинание, заставив его исчезнуть в струйке бесцветного дыма.       Тео заскулил от облегчения, и его ноги, казалось, подкосились, и внезапно он оказался на коленях, содрогаясь от силы страха, который он только что испытал. Гарри шёл вперёд с высоко поднятой головой, вздёрнутым подбородком и скучающим, холодным выражением на лице.       Он остановился, когда подошёл к Тео, глядя на него свысока.       - Это было глупо, Тео. Ты правда думаешь, что меня волнует, знают ли все они?       Нотт поднял голову и посмотрел на Гарри широко раскрытыми глазами и слегка приоткрытым ртом. Он вздрогнул от холода, который увидел в зелёных глазах, смотревших на него сверху вниз, но быстро заставил свое лицо нахмуриться.       Гарри пренебрежительно отвернулся, а затем прошел мимо и спустился по маленькой лестнице в толпу, которая мгновенно расступилась перед ним. Все молчали. Все они, очевидно, были слишком шокированы, чтобы отреагировать. Гарри подошёл к Драко, закатил глаза, прежде чем скрестить руки на груди и повернуться так, чтобы снова оказаться лицом к приподнятой платформе, как и все остальные.       Панси Паркинсон, которая до этого стояла совсем рядом с Драко, теперь отступила на несколько шагов и смотрела на Гарри с довольно противоречивым выражением на лице. Она была тверда в своей непоколебимой ненависти к Гарри с тех пор, как он проклял её в Большом Зале – хотя и до этого она никогда не была его фанаткой, – но она больше не смотрела на него с отвращением или ненавистью в глазах. Никто из слизеринцев не удивился, но если раньше старшие едва проявляли к нему любопытство, то теперь некоторые были явно заинтригованы. Другие выглядели слегка испуганными, но ничего похожего на страх, который можно было увидеть на лицах представителей других факультетов. Особенно пуффендуйцев. Гриффиндорцы в основном выглядели сердитыми или испытывающими отвращение, но вряд ли в этом было что-то шокирующее или неожиданное.       Снейп пронзал его своими чёрными, как оникс, глазами с отсутствующим выражением лица, прежде чем ему, казалось, надоело молчание, и он снова призвал всех к вниманию. Он вызвал двух пятикурсников и заставил их продемонстрировать обезоруживающее заклятие, и хотя атмосфера оставалась тяжёлой, а гигантский розовый слон так и не покинул комнату, открыто его больше никто не узнавал.       Дуэльный клуб, наконец, подошёл к концу, и все массово покинули Большой Зал – довольно много людей бросали взгляды в сторону Гарри и перешёптывались со своими друзьями.       - Поттер, Нотт! Мой кабинет. Сейчас, - злобно прошипел Снейп, направляясь к собранию слизеринцев второго курса.       - Но профессор! Гарри не делал... – настойчиво начал Драко, но один резкий взгляд мужчины оборвал его.       - Мне всё равно, - отрезал Снейп и перевел взгляд на Нотта. - Мой кабинет. Сейчас.       Нотт выглядел бледным, как инфири, а Гарри только ухмыльнулся ему. Снейп рванулся вперед, и Нотт повернулся к Гарри.       - Почему ты такой самодовольный? - огрызнулся он. - У тебя тоже проблемы.       - Нет, это не так, - уверенно сказал Гарри.       Хмурый взгляд Нотта только потемнел, и он быстро повернулся и вышел из комнаты, Гарри лениво последовал за ним. Нервозность Нотта только росла по мере того, как они приближались к кабинету Снейпа в подземелье, и довольно скоро два второкурсника оказались в кабинете Снейпа с закрытой дверью.       Снейп первым набросился на Нотта.       - О чём вы только думали?! - сердито прошипел он.       Тео с трудом сглотнул и отступил на дюйм.       - Сэр?       - Должен ли я предположить, что вы уже знали о довольно уникальном таланте мистера Поттера? - Снейп усмехнулся, глядя на долговязого мальчика сверху вниз со своим довольно выдающимся носом.       Рот Нотта на мгновение приоткрылся, поскольку он не был до конца уверен, способен ли он вообще ответить на это.       - Знал, - сказал Гарри скучающим тоном, освобождая Тео от ограничения, если оно вообще ещё существовало.       Тео мгновение пристально смотрел на него, прежде чем снова повернуться к Снейпу и молча кивнуть ему.       - Что заставило тебя совершить такую глупость, как вызвать смертельно ядовитую, злую и агрессивную змею в комнату, заполненную студентами!? Я совершенно уверен, что проинструктировал вас двоих наложить обезоруживающие заклинания!       - Я–я- – беспомощно заикался Нотт.       - Он зол, потому что я проклял Паркинсон за то, что она назвала Грейнджер грязнокровкой. Ему нравится Паркинсон, и он пытается произвести на неё впечатление, - снова протянул Гарри, его голос звучал довольно скучно.       Снейп, разинув рот, смотрел на Гарри целых полсекунды, прежде чем снова перевести взгляд на Нотта с выражением отвращения и сердитого разочарования.       - Это правда, мальчик?       Нотт снова повернулся и мрачно посмотрел на Гарри, который только приподнял бровь, призывая его отрицать это.       - Я полагаю, что да, сэр, - процедил Нотт сквозь стиснутые зубы. - Но ему сошло с рук то, что он проклял Панси! Никто даже ничего не сказал об этом!       - Скорее всего, потому что они знали, что я скажу только, что она получила по заслугам, - сказал Снейп с тихой усмешкой. - Ей следовало бы знать, что не стоит использовать такие выражения в смешанной компании, и ей повезло, что о ней не доложили директору. В любом случае, где произошла вся эта встреча?       - В Большом Зале, - ответил Гарри.       Снейп протянул руку и ущипнул себя за переносицу.       - Тогда Паркинсон более чем повезло. Я предупреждал вас всех раньше. Не обсуждайте такие вещи в Большом Зале. Никогда не знаешь, кто может подслушивать!       Хмурый взгляд Нотта стал ещё мрачнее, и теперь он тоже пристально смотрел на Снейпа, но быстро струсил, поскольку хмурый взгляд профессора был гораздо, гораздо более устрашающим и за ним скрывалась угроза сурового наказания.       - Простите, сэр, - горько проворчал Нотт, отводя взгляд и хмуро уставившись в пол.       - Теперь это бессмысленно, глупый мальчишка! Это жалко и отвратительно, что вы так поступили с одним из ваших соседей по комнате из-за чего-то столь глупого, как эта незначительная размолвка между Поттером и Паркинсон, но так публично раскрывать то, что, как вы знали, было конфиденциальной информацией, против вашего собственного соседа по комнате по такой причине? Как, по-вашему, это выглядит со стороны? Мы слизеринцы, и выступаем единым фронтом, иначе они попытаются съесть нас живьём! Нас значительно превосходят численностью! Вся школа настроена против нас, и если они увидят слабые места, они воспользуются ими!       Снейп сделал паузу и перевёл свой пылающий взгляд на Гарри.       - А ты! Я не знаю, о чём вы думали, позволяя такой конфиденциальной информации разглашаться в таком непристойно публичном месте, но не думайте, что это разоблачение не останется без последствий!       - Я прекрасно понимаю, как на это отреагирует вся школа, сэр. Это было взвешенное решение. Я легко мог изгнать змею, даже не говорив с ней.       Нотт перевёл взгляд на Гарри с явным недоверием и раздражением.       Снейп усмехнулся.       -В этом я уже был совершенно уверен, - раздражённо протянул он. - Я действительно надеюсь, что ты знаешь, во что ввязываешься, Поттер. Этого нельзя отменить.       Гарри просто кивнул ему в знак признательности.       Нотта ругали ещё немного, Снейп с каждой минутой становился всё более и более унизительным, а Нотт все больше и больше погружался в себя. Наконец мальчику сказали явиться к Снейпу вечером, чтобы помочь вырвать глаза у тритонов для пополнения запасов зелий, и отпустили.       Нотт ушёл довольно спешно, но ухмыльнулся Гарри, когда ему сказали остаться, без сомнения, думая, что Гарри тоже будет наказан.       Дверь закрылась, и они остались вдвоём в комнате в полной тишине. Через мгновение Снейп разочарованно вздохнул, поднял палочку и произнёс несколько заклинаний – среди них запирающие и конфиденциальные – прежде чем снова обратить своё внимание на Гарри.       - Ты змееуст, - сказал он ровным, покорным тоном.       - Я.       - Как?       - Связь, которую я разделяю с Волдемортом, дала мне эту способность, - прямо ответил Гарри.       - Прелестно, - саркастически протянул Снейп с застывшей на губах усмешкой.       - Как твои соседи по комнате узнали об этой способности?       - У меня есть домашняя змея.       Снейп замолчал, очевидно, застигнутый этим врасплох.       - У тебя есть домашняя змея, - повторил Снейп с нарочитой медлительностью, как будто он был ошеломлён тем, что Гарри был таким глупым.       Гарри только ухмыльнулся и непримиримо пожал плечами.       - Да. Его зовут Йорми. Он был у меня ещё до первого курса. Я, конечно, ждал, чтобы показать его остальным, пока они не подпишут контракт. Честно говоря, одна из вещей, которую я с нетерпением жду, когда это выйдет наружу, - это то, что мне больше не нужно его прятать.       - Йорми, - ошеломлённо повторил Снейп, не веря своим ушам. - У тебя есть змея по имени Йорми.       - Это сокращение от Ёмунгадр, - просто объяснил Гарри, едва сдерживая улыбку, грозившую прорваться сквозь его губы.       Рука Снейпа медленно поднялась, и он ущипнул себя за переносицу.       -Ты назвал свою домашнюю змею в честь скандинавского змея Мисгарда, который пожирает Землю в конце света. - сказал он ровным голосом.       - Ага.       - Как странно, - раздражённо протянул Снейп, опуская руку и впиваясь взглядом в Гарри, который теперь не смог подавить ухмылку. - Ты хоть представляешь, как Дамблдор отреагирует на что-то подобное?       - Нет, на самом деле я не знаю. Но мне было бы интересно услышать об этом в какой-то момент, если ты захочешь поделиться.       Губы Снейпа скривились в явном раздражении и отвращении.       - Насколько точно велика эта твоя ручная змея? - спросил Снейп после минуты тяжелого молчания.       - О, на самом деле он совсем маленький. Ну, во всяком случае, сейчас. Технически он может стать больше.       - Насколько «маленький» и насколько «больше»? - нетерпеливо перебил Снейп.       - Ну, на данный момент он лишь немного толще обычного маггловского карандаша и всего около фута длиной. Однако, если я сниму с него уменьшающие чары, он вырастет примерно до тринадцати футов в длину и трёх с четвертью дюймов в толщину.       - Тринадцать футов, - пробормотал Снейп с лёгким ужасом, откидываясь на спинку стула и прикрывая рукой верхнюю часть лица. - И вы держите эту штуку в школе, полной детей?       - Он очень лоялен и ни капельки не агрессивен. К тому же, он не может разжать себя – только я могу это сделать.       - Любой, кто знает, что он был уменьшен, может увеличить его! - сердито огрызнулся Снейп. - Любой, кто даже думает, что он может быть уменьшен, может увеличить его!       - Неправда, - легко сказал Гарри. - Заклинание, которое я использовал, чтобы уменьшить его, было произнесено, когда я говорил на парселтанге. Ему можно противостоять только другим заклинанием, также произнесённым на парселтанге. Единственные люди, которые могут отменить заклинание, - это я и Волдеморт.       Рука Снейпа опустилась, и он мгновение смотрел на него, разинув рот, прежде чем принять покорный и раздраженный вид.       - Хорошо.       - Он действительно довольно милый и потрясающе хороший собеседник для змеи. Большинство из них довольно тупые и не хотят говорить ни о чем, кроме как о том, как согреться и когда им принесут следующий обед. Чем они крупнее и волшебнее, тем выше их интеллект, так что, полагаю, в этом есть смысл.       - Я даже не уверен, что хочу спрашивать, откуда у вас эта штука, - сказал Снейп с сокрушённым вздохом.       - Он был у меня с тех пор, как мне исполнилось четыре года, - сказал Гарри, пожимая плечами. - В этой жизни, то есть. На самом деле я никогда не позволял себе завести домашнюю змею ни в одной из моих предыдущих юношеских лет – хотя в последние годы у меня было несколько змей в паре жизней. И всё же – в прошлом у меня никогда не было ничего близкого к Йорми. Я всегда предпочитал менее пугающих немагических змей, а не какие-либо крупные экзотические магические породы, от которых люди, как правило, немного пугаются.       - Среднестатистического волшебника «испугает» любая змея, - усмехнулся Снейп.       Гарри фыркнул.       - Э-э, ну, да. Это правда. Но, честно говоря, меня не волнует, если на этот раз люди начнут шептаться о том, что я Тёмный волшебник.       - Тебе должно быть не всё равно! - Снейп зашипел в гневе. - Дамблдор будет–       - Дамблдор уже беспокоился, и люди уже шептались обо мне, - сказал Гарри фактически. - Это «подтвердит это» для некоторых, но какое мне дело? И Дамблдор уже знает о факторе, который даёт мне эту способность говорить на парселтанге, и, вероятно, не будет сильно удивлён этим. Что его удивит, так это тот факт, что я, очевидно, знаю об этом и принимаю это, хотя до сих пор предпочитал держать это в секрете. Это заставит его ещё больше нервничать, но пусть будет так.       - Да будет так, - протянул Снейп с медленным сарказмом, всю дорогу насмехаясь. - Для кого-то столь старого вы, кажется, на удивление не осознаете потенциальных последствий своих действий.       - Нет, мне просто уже всё равно, - сказал Гарри со вздохом. - Последствия значат для меня всё меньше и меньше с каждой прожитой жизнью. Какое это имеет значение, ведь как только я умру, мне придётся делать всё сначала?       - Я начинаю это понимать, - усмехнулся Снейп. - Итак, что ты собираешься делать теперь?       Гарри пожал плечами.       - Продолжать в том же духе.       - И ты думаешь, это сработает?       - Да.