Случайность

Вечера Гермиона, как обычно, проводила в библиотеке Мэнора. Она старалась не думать о будущем - о потерях, отчаянии или печали. Существовал только этот день, который скоро закончится. Она жива, и это лучшее, что ей приходило в голову. Надежда на освобождение казалась слишком смелой, и Гермиона оставила её до лучших времён. Звук шагов гулким эхом отозвался в коридоре. Её дыхание слегка ускорилось. Здесь почти не осталось слуг-людей. Во время своих наездов Тёмный Лорд и Пожиратели с удовольствием истребляли магглов - тех, которые не успели сбежать. Мелькнула мысль, не задвинуть ли ей тяжёлый засов на дубовой двери, но тут же исчезла. Вряд ли засов устоит перед магией. Малфой не постучал: он был здесь хозяином. Без слова он зашёл в библиотеку и прикрыл за собой дверь. Без палочки Гермиона не могла зажечь светильники и сидела в темноте. Луна светила сквозь окно, совсем такая же, как та, что освещала лесные поляны, где Гарри, Рон и Гермиона ставили палатку, убегая от Пожирателей. Света луны было достаточно, чтоб видеть и корешки книг, и портреты предков Малфоя на стенах, и выражение его лица, когда он подошёл к потухшему камину, чтобы брезгливо поворошить там тростью давно холодные угли. Он сильно изменился за эти дни. Сейчас перед Гермионой стоял совсем другой человек. Вместо гордости и спеси в выражении его лица проступала обречённость, вместо спокойствия глаза выдавали страх. Гермиона вскочила, чтобы уйти. В отсутствии Пожирателей и Лорда ей разрешили посещать библиотеку (под присмотром домовых эльфов, конечно), но она пленница в Малфой-Мэноре и кто знает, что взбредёт в голову его хозяину. - Стой! Когда Гермиона пыталась проскользнуть мимо, Малфой резко дёрнул ее за руку, подтаскивая к себе. - Ты не сбежишь! Да и куда тебе бежать! Мой сын вынужден оставаться в логове любителей грязнокровок. Он слишком слабый, чтобы принять решение, всего боится! При виде смерти едва не падает в обморок. Домовики докладывают, что когда он ночует в поместье, кричит среди ночи и просыпается! Просит кого-то спасти его от Тёмного Лорда. А моя супруга только и думает, как его защитить! Кажется, он был пьян. Или, по крайней мере, слишком измучен, чтобы демонстрировать невозмутимость, как обычно. - Может, вы отпустите меня! Если так ненавидите грязнокровок, незачем к нам прикасаться! - Гермиона тоже устала, а прикосновение Малфоя к руке жгло, как ожог. - Я хочу, чтоб мой сын был при мне! - рычал Малфой. - Ты живёшь здесь, как королева. Ешь, пьёшь, спишь в моём доме! - В подвале! - крикнула Гермиона. - Я не намерен содержать тебя, пока мой сын рискует жизнью каждый день! - Я пойду, - Гермиона внезапно успокоилась и снова попыталась вытащить руку из хватки Малфоя, а тот не пустил. - Вы любите своего сына. Я знаю, что это такое. Хоть у меня и нет детей, но есть родные и друзья. Ваш Лорд собирается причинить им вред. Вы пытаетесь меня запугать. Но если у вас ничего не вышло под пытками, то и сейчас не выйдет. - Какая храбрая! - воскликнул Малфой. - Я не настолько люблю своего сына, чтобы позволить ему жить как трус. А вас, грязнокровок, я ненавижу! Вы занимаете чужое место. Место, которое должно по праву принадлежать чистокровным волшебникам. Твои мучения не закончатся так быстро, как ты думаешь! Лорд ненадолго оставил тебя в покое, но у него есть свои способы, и скоро ты возненавидишь жизнь! Малфой подтаскивал Гермиону к себе всё ближе, пока она не упёрлась свободной рукой ему в грудь. - За побег твоих друзей Лорд отыгрался на моей семье. Но не жди благодарности за свою преданность. Они уже забыли о тебе и заняты лишь своими планами. Северус слышал, как они совещаются, он обо всём докладывает Лорду. Никто не собирается тебя освобождать! - Неправда! - слова Малфоя ранили её больнее, чем хотелось. - Я знаю, что мои друзья сейчас очень заняты. Но я знаю, что они помнят обо мне! Люциус сдавил её запястье так сильно, что Гермиона вскрикнула. - Мистер Малфой, у вас нет никого, кто любил бы вас, и ваша жестокость отражение вашего несчастья! Вас никто не любит! Никто не заплачет о вас, когда вы умрёте! Гермиона говорила с мрачной обречённостью. Она так устала, что едва сознавала свои слова. Люциус издал странный булькающий звук. - Это тебе придётся пожалеть себя совсем скоро! Грязнокровная ведьма! Пальцы мужчины внезапно сомкнулись на её шее, но он медлил. Гермиона отвернула голову и заметила, что он разглядывает портреты на стене. Лица мужчин и женщин смотрелись как неживые. За всё время здесь Гермиона ни разу не видела, чтобы портреты двигались или говорили. Возможно, это самые обычные картины. - Я приказал выкопать гроб моей матери через год после её смерти. Могильщик счистил землю с крышки гроба и открыл его. Я думал, что увижу её такой, как она была при жизни. Но нет! Там лежали одни кости! Магия - это обман! Ничто не воскресит мёртвых! Он был ужасен со своей почти нежной улыбкой. - Я приказал, чтобы после смерти меня положили к ней. Так будет лучше. Лежать с ней рядом. Никто не должен быть один после смерти, правда? Я не потревожу её, как она тревожила меня все эти годы. Я стал куда спокойнее... Вместе... Щека к щеке... Он прижался к Гермионе, наклонившись. Пальцы по-прежнему сдавливали шею. Убаюканная его нежностью, Гермиона не сопротивлялась. - Рассыпаться в прах рядом с ней и всё-таки стать счастливым... - бормотал Люциус, покрывая лёгкими поцелуями щёки, шею, плечи. В её мозгу запечатлелось его страстное лицо. Гермиона, будто во сне, не могла освободиться от странного чувства: её телом завладел кто-то другой. Чужой человек управлял её руками, взлетевшими вверх и опустившимися, как птицы, на его затылок. Пальцы скользнули в длинные волосы, ощутив бархат и шёлк. - Когда она умерла, я непрестанно молил о появлении её призрака... но магия и здесь обманула меня. Гермионе показалось, что губы Люциуса холодны, как лёд. Она ужасно замёрзла, словно вдруг распахнулось окно, и в комнату ворвалась вьюга, кружа её в своих объятьях. Это могло быть сном. Странные сны порой приходили к ней в этом пустынном поместье. Но деревянный паркет скрипнул под её ногой, и реальность вернулась. Послышались вдохи - над самым ухом. Тёплое дыхание отогнало ледяной ветер. Она отчётливо ощущала в темноте жар живого тела рядом. Одежда Люциуса царапала ей внутреннюю поверхность бёдер. Всё происходило на самом деле. Гермиона едва не задохнулась от слёз. В тот момент она отчаянно пожелала умереть. Лучше бы Люциус задушил её. От невыносимого чувства пот выступил по всему телу. Мужчина на ней двигался не останавливаясь. Казалось, эта адская мука продлится вечно. И с каждой секундой Гермиона умирала. Надежда вытекала из неё по капле, вместе с потом. Малфой замер и отстранился. Его волосы прилипли к лицу, взмокшие от испарины. Глаза глядели куда-то поверх её головы, брови поднялись словно в удивлении. Это могло бы быть забавным - странное смешение надежды и тревоги, томительное напряжение, будто он ожидает кого-то увидеть на её месте. Затем он встал - внезапное чувство облегчения разлилось по её телу. Гермиона ждала какого-то слова, может быть утешения. Он не был груб с ней. Он был рядом, и тепло его тела могло бы стать её домом, в котором она так нуждалась. Но Люциус опять смотрел на портрет, не нарушая молчания. - Прекрасный вечер! - его голос звучал беззаботно, словно ничего не произошло. - Когда я снова захочу побеседовать с тобой, я приду сюда. Взгляд Малфоя, спокойный и отстранённый, резанул Гермиону по сердцу. Он склонился и поцеловал её холодными, как лёд, губами. Она смотрела ему вслед, и Люциус обернулся у самой двери. - Сними платье моей матери. ...Так вот откуда те изъеденные молью тряпки, что принесла ей домовиха взамен порванной Беллатрисой одежды. Быстрым шагом он вышел из комнаты.