Звездопад

Стоило закатному солнцу исчезнуть за громадой холма – она знала, что снова увидит его. Каждую ночь он ласкал прохладный воздух, воскрешая голосом замеревшие на листах строки. Она смущенно улыбалась и смотрела на него откуда-то издалека, боясь оказаться ближе и спугнуть хрупкую мысль, зарождающуюся в горящей душе. Поэт боготворил Луну. Луна любила своего Поэта. Каждую ночь она молила час рассвета отступить, лишь бы еще одно мгновение послушать чудные переливы его голоса, впитать в серебристые кратеры каждое оброненное им слово и бережно держать в руках, пропускать меж пальцев и пробовать наощупь, чтобы следующей ночью воскликнуть: - Люблю! Чудесно! Ее слова разбивались об землю каплями дождя, искрами сверчков или лиственным шорохом, но он каждую ночь приветливо улыбался, будто и вправду мог что-то понять и услышать. Но однажды тучи несколько дней укрывали холодное небо, и Луна изводила себя тоской, вспоминая мягкие пряди волос, искры его чудесных глаз, родной голос… Она умирала, желая увидеть его хоть на долю секунды, и когда этот день настал, Луна как никогда ярко осветила уснувшую землю. Вот только… Что-то переменилось в знакомом лице, жестах, взгляде – он был обращен не к светлому лику Луны, а… Стоящая за плечом Поэта тень звонко рассмеялась, и Луна почувствовала, как что-то в ней надкололось, стоило нежным нотам достигнуть ее краев. Где-то глубоко внутри, в самых недрах треснуло Лунное сердце, но та не подала виду; наклонилась что есть сил к земле и задержала дыхание, слушая, впитывая любимый голос: - Здесь и вправду красиво, - прошептала девушка, аккуратно собирая кудри волос длинными пальцами. – Неужели каждую ночь ты… «Каждую ночь он ласкает меня взглядом, чарует написанными для меня одной стихами и плачет от счастья», - подумала Луна, все еще недоверчиво выглядывая из-за густого облака. «Он пришел поведать этой глупышке о нашей любви! Пусть весь мир узнает, что Луна светит лишь для него одного, зажигает для манящих карих глаз звезды и согревает ветра, перебирающие его мягкие волосы». - Здесь я не чувствую себя одиноким, - улыбнулся он и сел на траву, вглядываясь в кромку озера. – В этом чудном месте и были написаны все те стихи… Не удержавшись, Луна спрыгнула с небесного полотна и приблизилась к девушке, щекоча ее шею и кожу острыми травяными стеблями. Затем обернулась к юноше и прильнула к его губам, снова и снова, пока тот не поежился, пробормотав: - Что-то похолодало к ночи, тебе не кажется? Незнакомка кивнула, и его любимый пиджак укрыл хрупкие плечи. Луна вздрогнула, увидев, как румянец расцвел на чужих щеках. «Глупая, он всего лишь играется с тобой, теша себя твоим наигранным смущением. Уходи прочь, беги отсюда, пока он не разбил тебе сердце, пока он…» Луна застыла в трепыхании мотыльков, когда Поэт поправил кудрявую прядь и едва ощутимо коснулся чужих губ своими, чтобы после те схлестнулись в сладостном вихре – прошли долгие секунды, ставшие для кого-то всепоглощающей вечностью. Луна вскрикнула, и ее беззвучные мольбы побежали рябью по спящему озеру. Деревья встрепенулись, и ледяным ветром она взмыла вверх, сглатывая боль со слезинками. Крохотная трещина разрасталась, расщепляла воронки кратеров, и все небесное тело болезненно пульсировало от стука сердца или неосторожного вдоха. Ей казалось, она умерла, но спасительная темнота не желала уносить в вечный сон; внутренности завывали от боли, и Луна в агонии оторвала от себя сверкающую частицу, бросив ее к земле. Крошечная звездочка, будто услышав страдания матери, рванула к земле, протягивая ослепительный хвост через темное, ставшее чужим, небо. - Милая, ты только посмотри… Луна продолжала рыдать, безжалостно разрывая себя на куски и обрушивая их на землю, чтобы уничтожить Ее, извести в пепел, превратить в пыль, только бы Поэт снова обронил нежную строчку для своей музы… В родных глазах она увидела давно забытое восхищение, но то отражались не звезды – он завороженно смотрел на чужую улыбку и улыбался в ответ, так, как прежде мог улыбаться ей одной. - Погляди! – выдохнул он, орошая ладонь девушки поцелуем. – Даже звезды готовы рассыпаться от твоей красоты. Они долго еще сидели, прижавшись друг к другу в чудесную лунную ночь. Несколько сотен лет эти края не видели звездопада.