Эти глаза напротив

Александр раньше относился к восторженным романтикам со снисходительной улыбкой, дескать, молодость, ещё обломают ваc, а пока – радуйтесь, порхайте на крыльях любви. Но это – раньше. А сейчас он сидел в кафе, сжимая в руках пышный букет цветов и ждал. Люся, конечно же, не оправдала стереотипов о женщинах: пришла ровно за семь минут до назначенного времени. Устало опустилась на стул, по-мужски расставив ноги и чуть откинув голову. – Привет, Саш. Звал? – она не сразу заметила букет, который Плющев в последний момент спрятал за спину. Тот откашлялся, с удивлением заметив: волнуется. – Да, тут как раз надо кое-что обсудить.. по эфиру и вообще... – Что-то не так? – Беззлобно сощурилась Люся, глядя на журналиста из-под нескольких густых прядок, упавших на лицо. – Не совсем.. в общем, вот, – он неловко протянул букет. Грин, не ожидавшая такого поворота рабочей встречи, поднялась со своего места, принимая подарок. – Спасибо, – она вдохнула лёгкий цветочный аромат и улыбнулась чуть спущенно, так что даже тени под глазами уменьшились. Александр молчал, лихорадочно подбирая слова – но в голове текла вязкая каша, а все сценарии, которые он продумывал без малого неделю, растворились в небытие. – Мне очень приятно, – Грин стрельнула глазами по лицу Плющева, потом села на свое место, с каким-то новым выражением, пробивающимся из под её обычного, насмешливо-спокойного, вперила свой взор в журналиста. Быстро осеклась, опустила взгляд и что-то в задумчивости начертила пальцем по поверхности стола. Александр же сидел, как на иголках, стараясь набраться решимости и наконец-то сказать то, что так давно хранил в себе. Признание, которое было уже готово, отрепетировано сто раз, рассыпалось на куски. – Ну, в общем, вот. Я что хотел сказать... По поводу эфира. Они проговорили почти час, наверное, о чем-то важном – Люся при всем желании не могла бы вспомнить. Она смотрела куда-то мимо Плющева, при этом внимательно рассматривая его, особенно губы и линию мощного подбородка. Мысли женщины витали где-то далеко от "Breakfast show", "Фантастических TVарей" и расширения формата, зато определённо в районе Александра. Он чем-то отличался от всех прочих ее работодателей. Его было так забавно подкладывать и вместе с тем эфиры проходили легко – они поймали одну волну и двигались по ней, несмотря на то, что телепропаганда никогда не входила в сферу Люсиных интересов, а в успех своей программы она поначалу не очень верила. Но Плющев смог убедить – и вот Грин уже не представляет утра среды без двадцати минут обзора на кошмар российского телевидения. И Саши, разумеется. Но, кажется, они обсудили все мелочи – которые могли бы спокойно проговорить и по видеозвонку, и в переписке, если не одно "но". Им хотелось увидеться. – Люсенька, – почему Александр зовёт её так? А не всё ли равно? Если он единственный, от кого эта форма имени не звучит пошло – она не против, – Тебя проводить? – Ты знаешь, мне недалеко, но если хочешь.. – Хочу. Плющев берёт её под руку. Что-то новенькое. Внутри что-то замирает от прикосновения к мужскому предплечью, к ощущению напряжённых мышц под тканью рубашки. Люсе нравится это новое (или давно забытое старое) чувство, и как бы невзначай она ещё раз касается плеча Александра. Дорога проходит почему-то молча, никто не может одном завязать беседу, ограничиваясь односложными репликами. И только в закутке перед съемной квартирой Грин судьба, усмехнувшись, внесла свою маленькую лепту. К подъезду вела узкая тропинка, и именно с неё соскользнула, чуть подвернувшись, нога Люси, которая тихо ругнулась, прикусил губу. Александр отреагировал решительнее – и через секунду уже обнимал Грин за плечи, предотвратив несуществующе падение. Лицо Люси, а так же её красивая, сильная шея, были в опасной близости от его губ. – Ты в порядке? – Да, вполне.. – Люся смотрела на Плющева несколько оторопевшим взглядом. – Точно все нормально? Не растянула ногу? – Все хорошо, – в доказательство Грин подвигала лодыжкой, хоть это и принесло ей некоторый дискомфорт. Излишней заботы в свой адрес женщина не переносила: ее всякий раз накрывало чувство вины и желание "отдать долг". Плющев это понял, отстранился, наклонив голову. – Извини. – Да не за что тебе извиняться, Саша, – Грин легко взяла журналиста за плечо, привлекая его внимание к себе. Прикосновение рук Александра, смелое, хоть и быстрое, всё ещё прошибало кожу приятным волнующим воспоминанием. Плющев с какой-то болью ответил на внимательный взгляд карих глаз. А потом вздохнул побольше воздуха в грудь, мысленно посылая к черту все приличия и схемы, снова уложил свою ладонь на женское плечо, мимолетно дотронувшись до пушистых волос Грин. – Люсь, я... Мне кажется, ты мне нравишься. Темная прядь упала на лицо женщины, разделив его на две части, и Александр, поборов волнение, отвёл эту прядь ей за ухо. Почти секунду, которая могла бы сравниться с вечностью,не происходило ничего. Потом Люся, словно утопающий соломинку, обняла Плющева, прижимаясь подбородком к его плечу и глядя перед собой, а мужчина начал осторожно целовать её в изгиб шеи, угол нижней челюсти. – Люся.. Люсенька.. Темные глаза вновь вопросительно уставились на него. – Ну скажи что-нибудь, Люсь.. Грин с улыбкой уткнулась лбом в грудь Александра. – Ну, а что мне говорить? Я счастлива.. Плющев встретился взглядом с глазами Люси – там действительно плескалось счастье. Тихое, невыразимое, ещё не до конца осмысленное, под слоем серой усталости – но чистое, живое. Он даже не понял, когда они снова начали целоваться. Инициативу, кажется, проявила Грин, когда потянулась к его губам жадными рывками, позволяя мужчине непроизвольно сминать свои роскошные темные волосы. – Зайдешь? – попытавшись выровнять дыхание, спросила Люся. Александр кивнул, отбрасывая со лба светлые пряди. Жилье Грин чем-то неуловимо напоминало типичную холостяцкую берлогу, Плющев потом понял, чем: атмосферой. А пока женщина просто опустилась на диван, расслабив плечи. – Хочешь кофе? – Нет, а ты? Может, тебе сделать? Какая-то ты сегодня усталая.. – Не надо, Саш. Я просто задолбалась, если честно, – протянула Люся, глядя на Александра из-под полуопущенных век. Мужчина задучиво провел по своему колену. – Ложись, отдохни тогда хотя бы немного, – предложил он. Грин хмыкнула. –Что, прямо так сразу? Ну, ладно, Александр, – с мягкой улыбкой выделив имя журналиста, Люся действительно устроилась головой на его коленях. Повернулась, устраиваясь удобнее – боком, чувствуя щекой потёртые мужские джинсы. Александр принялся мягко поглаживать волосы женщины, рассыпавшиеся волной. Лежа с открытыми глазами, Грин тихо рассказывала всё, что накопилось у неё в душе – утратив даже привычную остроту и язвительность языка. Нога уже окончательно перестала болеть, осторожно подкрадывался томительный, желанный в долгие беспокойные ночи, сон. –Слушай, Люсь.. – голос Плющева снова звучал взволнованно. Грин повернула к нему голову, отбрасывая назад непослушные пряди – А я тебе.. правда небезразличен? Грин от неожиданности подавила тихий смешок, присела, беря в руки ладони Александра. – Саша.. ну что ты? Я.. же давно искала такого.. не знаю, как объяснить. Такого, как ты, – Люся погладила журналиста по щеке, перед тем как снова поцеловать. Плющев усмехнулся, окончательно расслабляясь, положил подбородок на плечо Люси. – Тогда.. тогда всё в порядке. Они ещё долго сидели молча, ощущая прикосновения друг друга и наслаждаясь так внезапно открывшимся счастьем.