Нечистые

Тайга. Её запах витал везде, пропитывал кожу, забираясь под неё. Почва вокруг была вся сырая от непрекращающихся ливней. В воздухе стоял тухлый, жаркий смрад от сочетания хвои и пекла. Светлые волосы запутались в грязи, Петя лежал и молча смотрел в небо. Заплаканное лицо, на котором уже высохли слезы, оно не выражало ничего, не могло выразить теперь хоть что-то. Он не помнил сколько лежал здесь на земле, кажется с утра. Ожидание ночи томило, даже пожирало. Олисов тихо попытался подняться, его закружило и опять нагнуло. Так продолжалось вечно, медленно пробуя встать, падая снова. Это походило на зудящую рану, которую так хотелось расчесать и с которой, так часто шла кровь. Мысли, казалось веяли не от разума, и даже не от чувства, а от куда более глубокого и чуткого ощущения приближающейся смерти. Она манила, играла с остатками разума на закоулке сознания, грозясь развалить последние кусочки трезвости. - Иди за мной. Звал её голос - Отдайся мне. Тянулись её руки. Серые глаза с некоторым животным страхом глядели на неё. Нет, не в реальности, а в пучине собственных желаний, таких необъятных и далёких. Так хотелось обнять смерть, прижать к себе и сказать. - Возьми, забери всё, что осталось. И этим всем были не только душа и тело, а ещё воспоминания, эмоции, идеи, творчество, в конце концов собственное предназначение в жизни. А Мара всё не повиновалась, всë кокетничала болезненным взором и тянула тонкую нить из исхудавшего от мучений тела Петра. Он же, гордо терпел все хвори, ожидая, когда закончится время и вынется кончик нитки. Так проходили дни, месяца, годы. Так и стукнуло Олисову 17 лет и теперь он был здесь, в этой густой, побитой чаще. Начало смеркаться, острые звёзды, призывающе засверкали, а луна такая полная и искушающая, кричала лишь о том, чтобы её заметили. Это было похоже на знак, которого так долго ждал Петя. Наконец-то поднявшись и вобрав в себя аромат преющих сосен, парень достал нож. Сталь вызывающе блестела во мраке словно предвещая что-то плохое. Аккуратно поднеся к рукам лезвие и глубоко вдавив его. Он резко дёрнул. Была кровь. Было очень много крови. Сам не ожидая такого, восхищаясь видом, он отдался пучине, тянущей на дно. Плавно выжидая, он сполоснул и горло. Расслабление окутало плоть. Лёжа на траве, сон ласкал бледные кости и порезы. Это было лучшее, что он чувствовал в жизни.