Глава 31.
3 мая 2024 г., 07:00
Поместье Лестрейнджей открывает свои двери!
Вчера в Сноббингтон-хаусе был дан один из самых пышных приемов за последний год. Реджинальд Лестрейндж, вернувшийся в Британию несколько месяцев назад, не тратил времени понапрасну — и направил все усилия на то, чтобы отмежеваться от братьев, запятнавших репутацию древней и уважаемой фамилии многочисленными преступлениями и пособничеством Волдеморту, и восстановить доброе имя семьи. Теперь мы можем с уверенностью утверждать, что его труды увенчались успехом — и оглушительным, ведь прием почтил своим присутствием сам Гарри Поттер! Мистер Поттер прибыл в сопровождении мисс Грейнджер, которая, несомненно, заслуженно получила титул самой яркой ведьмы этого бала. Её платье насыщенного алого цвета, хоть и весьма отличалось от традиционных нарядов дебютанток, по нашему мнению, как нельзя лучше подошло для того, чтобы во всеуслышание объявить о столь значительных переменах в личной жизни наших героев. Мы будем с нетерпением ожидать новости о помолвке этой звездной пары, и — будьте уверены! — вы, наши читатели, узнаете обо всем первыми! Подробный репортаж с приема с колдографиями мистера Поттера и мисс Грейнджер, а также других гостей, вы найдете на стр. 2, 3, 4, 5, 6 и 7.Ежедневный Пророк, 9 июля 1999 г.
***
Гарри пробежал глазами гадкую статейку и уже собирался смять газету и швырнуть в камин, но перед этим все же вернулся к большой колдографии, которая её иллюстрировала. На ней были они с Гермионой: фотограф как-то ухитрился поймать тот самый момент, когда он укрывал её плечи своей мантией. Выражение лица у него при этом было, как у строгого папаши, а Гермиона так мило склоняла голову и так мягко улыбалась… Даже у тех, кого не убедила статья, после этой колдографии не останется никаких сомнений. Да твою ж мать!.. Мало того, что он угробил на обыск дома Лестрейнджа большую часть ночи, совершенно не выспался — и не нашел решительно ничего, кроме абсолютно пустого вольера на заднем дворе! Так теперь еще и в газетах о Гермионе пишут бог знает что. Надо как можно скорее поговорить с Роном, пока он не увидел этот пасквиль и не навыдумывал себе лишнего. Или сперва навестить Гермиону? Она наверняка в ярости!.. Поразмыслив, Гарри пришел к выводу, что проблемы нужно решать в порядке их важности — а успокоить Рона, чей взрывной характер был ему прекрасно известен и уже не однажды вышел им всем боком, несомненно важнее, чем лезть под горячую руку к разъяренной Гермионе. Рона он рассчитывал найти в Норе — срок его временного отстранения заканчивался лишь завтра, — и, позавтракав и приведя себя в относительный порядок, направился прямиком туда. На что Гарри не рассчитывал — так это наткнуться на Джинни, о которой он почему-то напрочь позабыл. Она сидела на кухне в одиночестве с чашкой чая и газетой — той самой газетой; и выражение её лица не предрекало ничего хорошего. — Привет, Джин, — Гарри озадаченно взъерошил волосы на затылке. Объясняться было глупо — он ведь не сделал ничего плохого, но что-то все-таки надо было сказать. — Видела сегодняшний «Пророк»? — Видела, — холодно отозвалась Джинни. — Поздравляю. — С чем? — еще более озадаченно спросил Гарри. — С грядущей помолвкой, очевидно, — ядовито ответила она. Гарри с трудом подавил вспыхнувшее раздражение. Что за глупости?! Очевидно было то, что «Пророк» написал очередную чушь! А Джин, будто специально, прямо-таки вынуждала его оправдываться. Или решила поссориться — из-за пустяка. — Ты прекрасно знаешь, что это идиотские сплетни в духе Скитер, — примирительно сказал он. — И ничего больше. — Разве? — все тем же чужим, ледяным, как арктическая пустыня, голосом переспросила она. — Со мной ты никуда не ходил. Ни разу. Ни разу за целый год, Гарри! Меня ты будто стыдишься. А вот Гермиону!.. — Гермиона здесь ни при чем, — отрезал он. — Я предлагал тебе пойти, ты сама отказалась. — Предлагал! — фыркнула Джинни. — Когда я сама нашла приглашение и спросила! Так — не предлагают! — А что я должен был делать? — огрызнулся он. — Упрашивать тебя? Умолять? — Если тебе в самом деле интересно — ты мог бы пригласить меня. Сам. Сразу. Если, конечно, ты хотел пойти туда со мной — чего ты, по-видимому, совершенно не хотел! — Если помнишь, ты высказалась весьма однозначно о «пожирательских домах»! Я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь! — А что еще я могла сказать?! Выпрашивать приглашение, а потом делать вид, что я ужасно рада тому, что до меня снизошли?! — Джин, если ты хотела пойти со мной — тебе нужно было просто сказать! Просто. Сказать. — Как удобно! — в ярости всплеснула руками Джинни. — Ни о чем не думать самому! Просто ждать, пока тебе скажут!.. — Серьезно? — Гарри удивленно поднял брови. — Мы сейчас обо мне говорим? Ты меня ни с кем не перепутала? — Ну разумеется, когда речь идет о твоей драгоценной работе, или спасении мира, или Гермионе — словом, о важных для тебя вещах! — никто тебе не указ, ты прекрасно знаешь, что тебе делать! Вот только я в их число, похоже, не вхожу! — Гермиона-то здесь при чем?.. — устало вздохнул он. — Не понимаешь? Правда не понимаешь?! Ладно, вот тебе пример: помнишь, недавно она заболела? И ты немедленно забрал её с работы, привел домой, зельями поил, просил Кикимера бульончик сварить, чаечек сделать… Помнишь такое?! А теперь вспомни, что ты сделал, когда после игры в ноябре заболела я! Впрочем, не напрягайся, я тебе и так скажу. Ты прислал мне своего оленя с фразой: «Выздоравливай!». «Выздоравливай», Гарри!.. — Ты болела дома, Джин! И за тобой ухаживала Молли! Мне что, нужно было в очередь тут выстроиться?! Какой от меня толк?! — Ты мог хотя бы прийти! — Я пришел! — Через день! — Я был на работе! — Ну конечно, как я могла забыть — у тебя ведь работа!.. — Да, у меня работа, — стиснув зубы, проговорил Гарри. — И ты прекрасно об этом знала. Ты знала, с кем связываешься, знала, кто я и что я! — Я думала, ты хоть немного меня любишь!.. — в отчаянии выкрикнула Джинни. — Я тебя люблю, — уже спокойнее ответил он. — Как умею, так и люблю. И мне жаль, если этого недостаточно. — Мне тоже жаль, — горько усмехнулась Джинни и отвернулась. Прекрасно!.. Вот и поговорили. — Чтобы ты знала — мы не развлекаться туда ходили. У нас есть кое-какие подозрения насчет Лестрейнджа, и мы искали доказательства. Ответом было молчание. Гарри ждал — сам не зная, чего; но так и не дождался. Он уже повернулся, чтобы отправиться на поиски Рона — странно, что он сам не пришёл на их крики, да и вообще, что не сбежалась вся семья, — когда в спину прилетело колкое: — Нашли? — Что — нашли? — непонимающе переспросил он, обернувшись. Джинни смотрела на него со странной смесью злости и жалости во взгляде, и от этого взгляда ему стало тошно. — Доказательства. Нашли? — все так же колко, почти насмешливо, уточнила она — К сожалению, нет. Но… — Нет! А знаешь, почему? Потому что нет никаких доказательств, Гарри! Лестрейндж — обычный волшебник, который сбежал от Волдеморта, а теперь вернулся! Таких десятки, если не сотни! Война закончилась — и они возвращаются. Да, может быть, они трусы, может, слабаки, раз выбрали сбежать вместо того, чтобы сражаться, как это сделал ты — но это не делает их преступниками или опасными темными волшебниками! Всего лишь людьми со своими страхами и слабостями! Но ты не можешь этого понять — ведь тебе нужно, чтобы эта война не заканчивалась, тебе нужно с кем-то сражаться, нужно вечно кого-то спасать — потому что ты уже не мыслишь себя иначе. И мирная жизнь тебе не нужна, и счастье не нужно — тебе нужен новый враг, потому что только в этом ты видишь смысл!.. Он мог бы возразить. Мог бы поспорить. Мог, в конце концов, рассказать ей о Джордже и зелье — почему-то люди, которые не понимают, для чего спасать других, очень даже не против, если речь заходит о спасении их и их близких. Но Гарри не стал. Может, он просто устал доказывать — а может, и в самом деле больше не видел во всем этом смысла. Он молча пожал плечами и вышел из кухни. Нужно было найти Рона.***
Гермиона в ужасе смотрела на передовицу «Пророка» и не понимала, что там написано. Она и Гарри?.. Перемены в личной жизни?.. Помолвка?! Да с чего они взяли весь этот бред?! Господи, а если это уже увидел Рон? Нужно немедленно его найти и все объяснить!.. Однако с этим пришлось повременить: сперва надо было вернуть взятые напрокат вещи. Если не сделать этого до одиннадцати утра, придется оплачивать стоимость еще одних суток — а таких трат Гермиона никак не могла себе позволить. К счастью, при помощи волшебства ей без труда удалось привести и платье, и туфли в первозданное состояние, так что проблем с возвратом не возникло. Разделавшись с этим, самым срочным делом, и отложив все остальные на потом, она отправила Патронус Рону с просьбой о встрече — и была крайне обескуражена, когда в ответ получила вежливый, но твердый отказ. Все в порядке, но у него, мол, дела. Дела?! Серьезно?.. Да какие у него могут быть дела в воскресенье — учеба у них по будням, да и на работу он возвращается только с завтрашнего дня?.. Не зная, что и думать — хотя нет, в глубине души Гермиона была уверена, что Рон в очередной раз глупо ревнует, и это порядком её разозлило, — она отправилась на Гриммо. Надо же узнать у Гарри, как вчера все прошло. И заодно обсудить, что они будут делать с этой гадкой газетенкой. Ловко послав Жалящее заклинание в пятую точку прятавшегося в кустах на площади фотографа и порадовавшись, что Гарри так и не снял защитные заклинания с особняка — иначе с них сталось бы заглядывать в окна! — Гермиона поднялась по ступенькам и постучала. Дверь ей открыл Кикимер и своим вечно брюзжаще-дребезжащим голосом важно сообщил, что хозяина нет дома — но она была слишком взвинчена, чтобы так просто уйти. Устроившись в гостиной с чашкой кофе, Гермиона приготовилась ждать до победного, развлекая себя предположениями о том, где носит Гарри. Объясняется с Джинни по поводу статьи? Докладывает Робардсу о результатах вылазки? Разбирается с редакцией «Пророка»?.. Гарри появился только через час, когда кофе уже плескался у неё где-то в районе горла. Злой, как венгерская хвосторога и растрепанный, как будто только что с одной такой подрался. — Как дела? — решила дипломатично начать издалека Гермиона. — Паршиво! — в сердцах выпалил он. — Пророк не станет давать опровержения. Сами виноваты. — Это в чем же?! — Гермиона от возмущения подпрыгнула в кресле, как ужаленная. — Оказывается, такие правила, что незамужняя девушка может появляться в обществе либо в сопровождении родственника, либо мужа. Типа все об этом знают, а кто не знает — так это их проблемы. То есть, в данном случае — наши. Поскольку я тебе не родня, все и подумали то, что подумали. — Дикость какая-то! — ужаснулась Гермиона. — Да это… это же прошлый век! А ничего, что я на работу одна хожу?! — Работа — это, видишь ли, другое, — процедил Гарри и от злости пнул ножку дивана — о чем немедленно пожалел. — Все, чего мне удалось добиться от Каффа — это обещания впредь не публиковать ничего, связанного с нами, без получения подтверждения. Но, знаешь, я не удивлюсь, если это обещание он давал, скрестив пальцы за спиной. — У тебя тут в кустах, кстати, фотограф сидит, — вспомнила она. — Хотя сидеть ему, наверное, теперь не очень удобно… — Да и пусть сидит хоть до зимы! Ничего интересного не увидит, пусть хоть обсидится! — А домой я как пойду?.. — Под мантией! — Тогда они напишут, что я осталась у тебя ночевать, — рассудительно заметила Гермиона. — Он ведь видел, как я заходила. Гарри закатил глаза и с размаху плюхнулся в кресло. — А как результаты обыска?.. — осторожно рискнула поинтересоваться она — Паршиво! — Так, ладно, — Гермиона на минутку закусила губу, прикидывая, о чем бы еще спросить, чтобы не разозлить его еще больше. — А как Джинни отреагировала на все это?.. Ответом ей был такой мрачный и тяжелый взгляд, что очередного «Паршиво!» даже не понадобилось. — А Рон не хочет меня видеть, — вздохнула она. — Я предложила встретиться, а у него «дела»! — Рон сегодня вообще какой-то странный, — Гарри задумчиво почесал покрытую щетиной щеку. — Я его видел. Говорит, что все понимает, и что в газетах ерунду пишут. Но вообще он до странности мало говорит. И очень задумчивый. Для него это… как-то нетипично, согласись? — Ну, может, он жалеет о том, что напрасно начал со мной встречаться, и теперь задумался, как бы вернуть все, как было, — передернула плечами Гермиона, стараясь не дать прорваться наружу вспыхнувшей внутри горечи. — Глупости-то не говори, — стрельнул в неё Гарри строгим взглядом. — Не совсем же он идиот. — А может, он и прав, — тихо проговорила она, вспомнив подробности этого проклятого бала. Стал бы Рон с ней встречаться, если бы узнал, с кем она оказалась в одном чулане — и какие чувства при этом испытывала?.. Она бы на его месте не стала. Нет, это, конечно, не измена, и она вовсе не хотела всего этого чувствовать, но… — Так что там у Лестрейнджа? — переменила она тему. — Да ничего! — всплеснул руками Гарри. — В том-то и дело! Столько проблем — а толку никакого! Я там в каждую дверь зашел, в каждый угол заглянул! Либо он держит их где-то на территории — поместье-то огромное, поди проверь! Либо вообще в другом месте. Там, кстати, и лаборатория может быть, потому что в доме я ничего похожего тоже не увидел. Проследить бы за ним… — Вряд ли получится. Даже если ты хвостом за ним будешь ходить в мантии-невидимке — он трансгрессирует, да и все. И, кроме того, у нас же работа… — Да уж, работа… Оба погрузились в мрачное молчание, пытаясь придумать что-то еще — но безуспешно. В самом деле, не подливать же Лестрейнджу веритасерум в чай в расчете на то, что он выложит все свои секреты!.. Хотя было бы неплохо — вот только подходящий случай вряд ли теперь представится... — Придется мне завтра поднять этот вопрос на планерке, — вздохнула Гермиона, так ничего и не придумав. — Пусть это будет головная боль Робардса. По крайней мере, никто не ткнет меня носом в то, что у нас тут разводят веретенниц для опьяняющих зелий, а я не в курсе. — А с Джорджем что делать будем? — Ну, если вам не удастся в ближайшее время перекрыть канал поставок зелья, придется сообщить мистеру и миссис Уизли. А что мы еще можем?.. Гарри эта идея не понравилась, но ничего лучше он предложить пока не смог. На том друзья и разошлись.
