Волшебники, звери и прочие неприятности

      К лифтам шли молча. В том же молчании они поднялись наверх, пересекли атриум и направились к выходу.       — Куда сначала? — поинтересовался Малфой.       — В Хогсмид, — коротко бросила Гермиона. В его присутствии она ощущала странное волнение — и совсем не хотела, чтобы он его заметил.       — Почему не летучим порохом? — вздернул бровь Малфой.       — Куда? — в тон ему ответила она. — В «Три метлы»? Спасибо, на этой неделе я уже дала достаточно поводов для сплетен.       Он промолчал — видимо, согласился с тем, что появиться вдвоем прямо перед носом мадам Розмерты было бы верхом безрассудства. Оставалось только надеяться, что визит в совятню не является каким-то вопиющим нарушением очередных правил приличия, о которых она понятия не имеет. Черт, все-таки надо поискать книги на эту тему… Хотя, если бы являлся — Малфой, уж наверное, сказал бы?       — У отделения совиной почты? — уточнил он, прервав её размышления.       Гермиона не сразу поняла смысл вопроса. Потом сообразила. Конечно… конечно. Не станут же они трансгрессировать вместе. Уж по дороге в Хогсмид как-нибудь не заблудится.       Коротко кивнув, она повернулась на месте первой. Спустя мгновение неприятного сжатия она стояла на знакомой улице, перед тускло-красной дверью с застекленными оконцами — и тут же рядом возник Малфой.       Они вошли — и Гермиона пораженно ахнула. Нет, ей приходилось бывать здесь раньше, но тогда она и подумать не могла, что однажды все эти совы станут не удивительной диковинкой, а объектом её работы. Боже, да сколько их здесь?! Двести? Триста?..       — Добрый день, Министерство магии, Отдел регулирования магических популяций, — скороговоркой представилась она, все еще пытаясь пересчитать сов, сидящих на насестах.       Это не произвело на пожилую волшебницу за стойкой ни малейшего впечатления: она продолжала смотреть на них с выражением равнодушной вежливости на лице. Вот-вот озвучит тарифы на отправку писем, не иначе. И, судя по её лицу, скидки ждать не приходилось.       — Почтовые совы попали в поле зрения магглов, и их очень заинтересовало это явление…       — Какая ерунда! — отчеканила волшебница. — Наши птицы здесь совершенно ни при чем.       — Вы используете специальные чары?       — Ну разумеется, — оскорбленно поджала губы та. — И обновляем их раз в три недели!       — И последний раз был?..       — Десять дней назад!       — Ну, это легко проверить, — внезапно подал голос Малфой, который до этого момента вел себя так, будто его здесь вовсе не было. — Вы позволите?       Вопрос был задан чисто формально, так как не успела волшебница раскрыть рот, как он уже достал волшебную палочку и направил её на ближайшую птицу, бормоча что-то вполголоса. Витиеватый росчерк — и… ничего не произошло.       — Никаких чар нет, — констатировал очевидный факт Малфой. — Следующую?..       Не оказалось их и на следующей сове. И на следующей. И еще на одной…       — Постой! — поморщилась Гермиона. Она чертовски не любила признаваться в том, что чего-то не знает, но еще больше не любила не понимать, что происходит. — Что за заклинание ты используешь? Ты уверен, что выполняешь его верно?       — Уверен, — хмыкнул он. — Это простейшее диагностическое заклинание, показывает, есть ли на объекте какие-то чары. Любые. Вот смотри…       Он повторил заклинание с очередной птицей, на этот раз тщательно проговорив его вслух и сделав росчерк палочкой чуть медленнее, чтобы она успела уловить движение.       — Все верно, мисс, мы и сами им пользуемся, если с какой птицей что не то, — раздался растерянный голос волшебницы. — Но как же так? Я же сама, собственной палочкой!..       — Что ж, видимо, придется сделать все заново, — вздохнула Гермиона и снова оглядела насесты, сплошь занятые самыми разнообразными совами — и уходящие высоко вверх. — Начнем сверху или снизу?..       — Сверху, — решил Малфой. — Ты слева, я справа — или наоборот, как угодно. И предлагаю их обездвижить, чтобы не разлетелись.       — Разумно, — вынуждена была признать Гермиона.       Сбоку от стойки лентой вилась к потолку узкая винтовая лестница — другого способа попасть наверх не было; разве что как-то научиться летать. Гермиона оценила ширину ступенек, а затем перевела помрачневший взгляд на свои туфли. Упадет, как пить дать, упадет!.. И снова при Малфое! Ну уж нет!       — Дамы вперед! — усмехнулся тот и отвесил клоунский поклон.       — Иди первым, — отказалась она. — Мне нужно переобуться.       Он только пожал плечами и направился к лесенке. Быстро выманив из сумки пару кроссовок, Гермиона сменила обувь и поспешила за ним. Пока она возилась, птицы уже оказались обездвижены, а Малфой добрался до середины лестницы. Он забрался бы и выше, если бы не очищал брезгливо каждую ступеньку перед тем, как поставить туда ногу. Чистоплюй и выпендрежник!.. Хотя, с другой стороны, стоило признать, что идти по чистым и сухим ступенькам было легче и безопаснее.       Они поделили насесты и приступили к делу. Некоторое время Гермиона искоса наблюдала за действиями Малфоя, но, убедившись, что он не пытается отлынивать, не пропускает ни одной птицы и накладывает заклинания тщательно и безошибочно, она потихоньку расслабилась и полностью сосредоточилась на своей работе. Уже после первого десятка сов нужные заклинания получались сами собой, и Гермионе пришло в голову, что момент, пожалуй, подходящий для того, чтобы прощупать почву. В конце концов, она уже целую вечность собиралась выяснить, что Малфою понадобилось в Министерстве, и за месяц не приблизилась к разгадке ни на шаг!       — Откуда ты знаешь диагностические заклинания? — как бы между прочим спросила она. — В Хогвартсе этому не учили.       — Видишь ли, не то чтобы я завален работой, — отозвался Малфой. — Поэтому много читаю.       Гермиона почувствовала, как начинает краснеть. Много читает, как же! Знает она, что именно он читает!..       Малфой глянул на неё, и уголок его губ пополз вверх. Щеки запылали пуще прежнего.       — Я читаю разные книги, Грейнджер, — с иронией добавил он. — Круг моих интересов довольно широк, знаешь ли.       — Зачем тебе вообще эта работа?! — вспыхнула она, отбросив всякую дипломатию. — С тем же успехом ты мог бы сидеть и дома!       — Ты разве не читаешь «Пророк»? — приподнял он брови в притворном удивлении. — Мне особенно нравится вот это: «занял низовую должность мелкого клерка, что говорит о том, что этот юноша скромен и благонамерен»...       — Боже, ты настолько самовлюблен, что заучиваешь наизусть то, что о тебе написали?! — закатила глаза Гермиона.       — Если бы в этих словах был заключен смысл всей твоей жизни на годы — ты бы их тоже запомнила, Грейнджер, — тихо ответил он, и на этот раз — абсолютно серьезно.       На мгновение ей стало не по себе. Но только лишь на мгновение — в следующую секунду она вспомнила, с кем имеет дело. Это же Малфой!.. Он сделал достаточно, чтобы оказаться в Азкабане, но так туда и не попал; так за что же его жалеть? «Скромен и благонамерен», как же!.. Просто никто не знает о том, чем он занимается на своей непыльной работе в Министерстве за закрытыми дверями!.. Сплошное лицемерие и двуличность, только и всего!..       Гермиона заставила себя снова сосредоточиться на выполняемых заклинаниях. Постепенно работа захватила её с головой, все остальное отошло на второй план. Молчание не тяготило; они работали быстро и слаженно, в одном и том же темпе: стоило ей закончить уровень на своей стороне и спуститься на несколько ступеней ниже — и Малфой делал то же самое. Палочки раз за разом синхронно взмывали в воздух, губы в унисон шептали одни и те же слова. Они будто подчинялись единому ритму, исполняли один и тот же танец — минута за минутой, шаг за шагом, чередуя вдох и выдох так, будто были одним организмом.       — Ну что, остались только те, что за стойкой, и можно снимать Петрификус.       Его голос вывел Гермиону из транса. Они закончили? В самом деле? Она бросила взгляд на часы: прошло всего пятьдесят минут!.. Отделение совиной почты в Хогсмиде было самым крупным в их списке, а значит, с остальными они справятся еще быстрее — а до вечера еще далеко! Она широко улыбнулась и привычно вскинула взгляд, чтобы встретиться им с тем, с кем привыкла делить радость — но напоролась на совсем другие глаза: чужие, серые, недоуменно-удивленные.       Улыбка погасла.       — Заканчивай, я проведу инструктаж, — сухо бросила она.       В этом не было необходимости — Гермиона почти сразу же убедилась, что волшебница прекрасно владела нужными заклинаниями, и так же прекрасно понимала необходимость их использования — отчего пребывала в полной растерянности, обнаружив, что большинство её сов заколдованы не были. Впрочем, кто знает? Может, она просто неплохая актриса, а на самом деле напрочь забыла о каких-то там чарах? В любом случае, надо же было чем-то заняться, чтобы иметь предлог отвернуться и не замечать этого пронзительного, острого взгляда, который прожигал её насквозь.       Еще две минуты — и помещение вновь наполнилось уханьем, клекотом, хлопаньем крыльев и звуками птичьей возни. Гермиона уже прощалась с волшебницей, которая вдруг стала неимоверно разговорчивой, осознав, что наказания от Министерства на этот раз не будет, когда за спиной раздалось покашливание. Отвратительно; прямо как Амбридж!..       — Что?! — рявкнула она, развернувшись всем телом.       — У тебя… там… — Малфой жестом указал на собственные волосы.       У неё что, какие-то проблемы с прической? Подумаешь! Нашёл время!..       Гермиона вскинула было руку, чтобы заправить выбившуюся прядь — или что там еще могло случиться?!       — Не трогай!!!       Она замерла, в недоумении хлопая глазами. Спятил он, что ли?! Он приподнял волшебную палочку.       — Позволишь?..       Гермиона вздрогнула. Рука с зажатым в ней древком взметнулась сама собой.       — Не смей!       Малфой вздохнул и послушно убрал свою палочку с глаз долой. И вместо неё достал из кармана белоснежный носовой платок.       — Сама ты это не уберешь, — заметил он. — Хотя можешь, конечно, попробовать...       Медленно до неё начало доходить. Совятня… птицы… у неё что-то в волосах… Господи, на неё, что, нагадила сова?!       Очевидно, брезгливость отчетливо отразилась на её лице, потому что Малфой усмехнулся. Усмехнулся, гад! А потом шагнул к ней, протянул руку с зажатым в ней платком и дотронулся до её волос.       Его движения были мягкими, бережными, почти невесомыми; ноздри щекотал уже знакомый аромат; волоски шевелились под его дыханием. Гермиона замерла, не смея пошевелиться, забыв, как дышать, не в силах осмыслить то, что сейчас происходило. Малфой в самом деле сейчас вытирал её волосы от совиного помета своим собственным платком, собственными руками?! Невозможно; немыслимо!..       Все прекратилось — так же внезапно, как началось. Он отступил на шаг и критически обозрел результаты своих трудов.       — Магией вышло бы лучше, но для следующей совятни и так сойдет.       — Спасибо, — тихо проговорила Гермиона.       — Здесь мы закончили? — небрежно спросил он, будто ничего не случилось.       — Да, можем… можем идти.              Сердце стучало, выбивая барабанную дробь, ноги отчего-то стали ватными, во рту пересохло — но им и в самом деле нужно было уходить. Причин задерживаться не было.       Попрощавшись с волшебницей, они вышли наружу — и направились к точке трансгрессии.       — Может, разделимся? — нарушил молчание Малфой. — Будет быстрее.       — И думать забудь, — огрызнулась Гермиона. Она не могла простить ему того, что он вверг её в такое смятение самым простым, элементарным действием. Но и отпускать одного? Вот уж дудки!       — Грейнджер, почему мне кажется, что ты нарочно ищешь предлоги, чтобы остаться со мной наедине?       Гермиона закатила глаза. Господи, ну за что?! Почему ему приспичило лезть со своими шуточками именно сейчас, вместо того, чтобы оставить её в покое?!       — Потому что ты эгоцентричный придурок, вот почему, — буркнула она. — Ты всерьез полагаешь, что я в свободное время прошлась по всем совятням Британии и сняла чары с сов, чтобы обеспечить тебя работенкой? И весь отдел заодно!       — Несколько трудозатратный способ, тут ты права, — вынужден был признать Малфой. — Но всех остальных ты отправила по одному. Мы могли бы поделить оставшиеся четыре адреса — я, как джентльмен, мог бы взять даже три, а ты…       — Вот еще! — фыркнула Гермиона. — Я не такая идиотка, чтобы отправить тебя одного.       — Не доверяешь? — прищурился Малфой.       — А с чего бы мне тебе доверять?! — возмущенно всплеснула она руками в ответ.       — Ну, я ведь помог найти дракона, разве нет? — вздернул левую бровь он. — И с метлы тебя не столкнул, хотя возможность была.       — Я сидела перед тобой, — напомнила ему Гермиона. — Чтобы столкнуть меня с метлы, тебе пришлось бы её перевернуть и упасть самому.       — Это детали, — поморщился Малфой. — Я мог бы и бросить тебя там, но ведь не сделал этого.       — И ты полагаешь, что этого достаточно? — удивилась Гермиона.       — Ну… в общем, да?       Это было настолько нелепо, что она едва не рассмеялась ему в лицо. И в следующую секунду ощутила, как сильные пальцы сомкнулись на её локте       — Убери руки! — прошипела она, надеясь, что он не заметил, как от этого прикосновения по всему телу пробежала дрожь.       — Нет, Грейнджер, правда. Давай поговорим. Ты не можешь быть моей нянькой вечно, это, в конце концов, просто ненормально.       Гермиона оглянулась по сторонам. На улочке, как назло, не было ни души, словно все нарочно попрятались. Желудок на мгновение сжался, но гнев почти сразу же поглотил все прочие чувства и ощущения.       — Хочешь поговорить? — переспросила она, и решительно стряхнула его руку. — Что ж, изволь. Я не доверяю тебе, потому что когда-то доверяла — и чертовски ошиблась!..       На красивом лице Малфое проступило недоумение.       — Тогда, на шестом курсе! Гарри с самого начала, еще с той встречи в Косом переулке, все про тебя понял. Он говорил нам, говорил тысячу раз, что ты принял метку, что ты что-то замышляешь! Думаешь, я поверила? Нет!.. Впервые я не поверила Гарри, я не верила ему до последнего — до тех пор, пока не стало слишком поздно! Мне казалось, что ты… что ты не такой. Конечно, ты всегда был высокомерным снобом и заносчивым хамом, ты шпионил за нами и не упускал случая подставить — но ты никогда не переходил границ. И я думала, что не перейдешь! Я верила в тебя, и не верила своему лучшему другу — и кто оказался прав? Так что не проси у меня доверия — я не сделаю одну и ту же ошибку дважды!..       Он побледнел, на скулах выступили розовые, лихорадочные пятна; рука с длинными белыми пальцами дернулась к шее. Гермиона смотрела на него во все глаза — смотрела и ждала, сама не зная, чего. Какая-то часть её хотела объяснений, оправданий — в то время как другая знала, что не примет ни первого, ни второго.       — Что ж… — Малфой усмехнулся — эта усмешка вышла кривой и жалкой. — Может, ты и права.       Гермиона опешила. Что, черт побери, он имел в виду?!       Но спросить не успела: Малфой повернулся на месте и растаял в воздухе.