Глава 54.
5 июня 2024 г., 07:00
Опаснейший хищник обнаружен в водах Шотландии!
Нашему изданию стало известно, что в субботу, 23 июля, неизвестный хищник напал на мирно купавшихся волшебников в заливе Лох а’Кеэн Уан. К счастью, им удалось спастись, не получив сильных увечий. О происшествии было сообщено в Министерство магии. Специалисты Отдела по контролю и регулированию магических популяций в сопровождении авроров немедленно отправились на место происшествия. Выяснилось, что этот хищник — танива, редкое и опасное существо, предположительно, разумное — хотя до сих пор не нашлось достаточно желающих, чтобы выяснить это достоверно. Танивы обитают у побережья Новой Зеландии, для наших мест этот хищник нехарактерен. Возможно, эту особь случайно принесло течением, либо завезли на своих судах магглы. Мисс Гермиона Грейнджер, глава отдела по контролю и регулированию магических популяций, заверила нас, что танива, напавшая на купальщиков, обезврежена и больше не представляет опасности. Других представителей этого вида в заливе обнаружено не было, что, впрочем, не означает, что их нет в других водах у побережья. Мы просим наших читателей соблюдать осторожность и не заплывать далеко от берега, а также избегать больших глубин, подводных пещер и мест с сильным течением. Танива представляет собой существо, похожее на огромную рыбу размером в 10-15 футов, с длинным темно-серым телом, острыми шипами на голове и вдоль хребта, и голубовато-белыми зубами. Отразить её нападение практически невозможно: их шкура устойчива к воздействию магии, они способны развивать необычайную скорость и могут проглотить человека целиком. Если вы заметите в воде существо, похожее на таниву — немедленно выбирайтесь на сушу и сообщите в Министерство магии при первой возможности! Мы надеемся, что мисс Грейнджер возьмет расследование под личный контроль и выяснит, каким образом этот опаснейший хищник оказался в мирных водах Шотландии. Обещаем держать наших читателей в курсе событий!Блестящая помолвка отпрысков блестящих семей!
Семьи Малфой и Паркинсон счастливы объявить о помолвке младших представителей рода: мистера Драко Малфоя и мисс Пэнси Паркинсон. Драко Малфой, наследник богатейшей семьи волшебного мира, в настоящее время — прилежный и ответственный сотрудник Министерства магии, вполне заслуженно считается одним из самых завидных женихов магической Британии. С прелестной мисс Паркинсон его связывает дружба с раннего детства, но в последние месяцы это чувство переросло в более нежное и романтическое. Взаимную склонность молодых людей неоднократно замечали их близкие, и этот союз, несомненно, доставит большое удовольствие как юным влюбленным, так и их родным и друзьям. Дата свадьбы пока не разглашается, как и другие подробности, но мы уверены, что это будет впечатляющее торжество — и обещаем нашим читателям осветить его в мельчайших подробностях!Ежедневный Пророк, 25 июля 1999 г.
***
Гермиона бездумно рассматривала передовицу сегодняшнего номера «Пророка». Колдографию танивы репортерам достать, разумеется, не удалось — кто бы позволил им фотографировать распотрошенный труп, выловленный из воды? — поэтому заголовок об опасном хищнике очень удачно соседствовал с крупными колдографиями Малфоя и Паркинсон. Интересно, и кому же из этих двоих больше подходит это определение?.. Колдографии привели её в смущение еще и потому, что на них она узнала ту самую девушку, что видела у Малфоя в кабинете. За то время, что они не встречались, Паркинсон превратилась из злобного мопса во вполне симпатичную, если не сказать красивую, девушку — во всяком случае, внешне. И в тот день, на том столе точно была она — имея перед глазами колдо, пусть с какого-то бала и в гораздо более одетом виде, ошибиться было невозможно. Тогда как понимать то, что наплел ей Малфой — о чистокровных девушках, которые должны блюсти невинность до свадьбы, и о таких же чистокровных волшебниках, которые даже на свидания не ходят — не то сразу придется жениться?! Тот… инцидент произошел еще в середине июня, а сейчас уже конец июля. Что-то он не торопился бежать с предложением! Тогда она решила, что все дело в статусе крови — девушка была недостаточно чистокровна, чтобы Малфой относился к ней хоть сколько-нибудь серьезно. Но Паркинсон таких претензий не предъявить. Значит, дело в чем-то другом? У Гермионы было чувство, что её обманули. Провели, как ребенка, навешали лапши на уши — а она и поверила, как последняя дура!.. Бросилась перекраивать собственную жизнь, руководствуясь правилами, на которые плевали даже те, кто их придумал. Но как же Рон?.. Он-то ведь делал ей предложение абсолютно серьезно, и тоже говорил о том, что так — правильно, так — полагается… Нет, ей не о чем жалеть, и не в чем себя упрекнуть. Но сосущее чувство в животе отчего-то никуда не уходило. Да почему?! Что такого произошло, чтобы сейчас, глядя на эти колдографии, она ощущала разочарование и горечь? Малфой оказался двуличным, лицемерным мерзавцем? Вот так новости!.. Как будто она не знала этого раньше. Да её это и не касается, не должно касаться — они бывшие однокурсники, в прошлом — враги, а сейчас — начальник и подчиненный, только и всего. И, как начальника, её совершенно не должен волновать моральный облик подчиненных. Её и не волнует. А позавчера… Ну, позавчера она беспокоилась о его жизни — это вполне естественно. Гермиона решительно отложила газету. Сегодня у неё были дела поважнее: её ждет отчет о таниве на общей планерке. И отчитываться надо будет так, чтобы никто не заметил лжи и мелких нестыковок. Кингсли, разумеется, знал правду — ему она честно обо всем рассказала еще вчера, но он так же, как и Нарцисса Малфой, посоветовал ей не афишировать подробности. Поэтому сегодня её рассказ должен звучать как самый обычный отчет о проверке, проведенной по результатам обращения граждан, а вовсе не как повествование об одном из самых кошмарных эпизодов её жизни. Поначалу все шло неплохо — ровно до тех пор, пока она не закончила излагать официальную версию событий — гладко, как по бумаге. А потом посыпались вопросы. — Если вы говорите, что танива неуязвима для магии, как этим волшебникам удалось её убить?! Кто они такие?! — В этом заливе живут русалки, почему не привлечь к поискам их? — Как мы можем быть уверены, что эта тварь была одна? — Вы что, предлагаете обшаривать все британские прибрежные воды?! — Мы будем подавать жалобу на Новую Зеландию за незаконный импорт своих тварей? Гермиона едва сдержалась, чтобы не закрыть ладонями уши — так резал слух этот гвалт. Вместо этого она вдохнула поглубже и постаралась спокойно ответить на все по порядку: — У танивы было распорото брюхо, видимо, это её уязвимое место. С русалками чрезвычайно сложно договориться — их танива не трогала, а дела волшебников и магглов их не волнуют. Не можем никак, поэтому я и сказала, что нужно продолжить поиски. Нет, я не предлагаю обшаривать воды, сейчас мы работаем над получением информации из альтернативных источников. Нет, мы не будем подавать жалобу, маловероятно, что танива была ввезена намеренно. — Из каких это «альтернативных источников»? Будете допрашивать гриндилоу? — фыркнул МакДорманд и дробно захихикал над собственной шуткой. Она уже открыла рот, чтобы сказать, что сектор Уординга со вчерашнего дня изучает местную прессу, выискивая случаи необъяснимого исчезновения магглов в прибрежных районах, но не успела и слова сказать — посреди стола материализовался громадный призрачный олень, и голосом Гарри Поттера проговорил: — Гермиона, ты нужна мне срочно. Центр подготовки авроров, тренировочный зал. Поторопись. Все голоса разом смолкли. Присутствующие изумленно таращились в центр стола — и Гермиона, несмотря на экстраординарность ситуации, не смогла сдержать гордой улыбки. Патронус Гарри и в самом деле производил незабываемое впечатление. Но, черт, что такого случилось, что он вызывает её вот так, прямо с планерки — да еще срочно?! — Иди, — Бруствер понял её без слов. — Потом расскажешь, что произошло. Гермиона кивнула, поспешно собрала бумаги и вихрем вылетела из кабинета.***
Строчки газетного шрифта расплывались перед глазами уродливыми пятнами. Уродливо. Вот как это было. Как глупо. Как наивно!.. Впервые она увидела его в свой девятый день рождения — и её глупая память запечатлела эту встречу так живо, так ярко, будто это было вчера. Его белые, аккуратно причесанные на косой пробор волосы поразили её — по сравнению с её, невзрачными черными, они казались такими красивыми!.. Он стоял рядом со своими родителями — прекрасными, величественными, словно король и королева из сказки, и их сын — он был, разумеется, принцем. Кем же еще?.. В тот день ей было весело, как никогда. Они улизнули от взрослых и других детей и пробрались на кухню, где домовики дали им столько пирожных и печенья, сколько они смогли унести — никогда в жизни ей еще не доставалось столько сладкого! А потом они ели все это богатство в саду, хохоча и пачкаясь кремом, а он о чем-то говорил, говорил и говорил — она мало что понимала и помнила, но это было так здорово!.. До этого на её дни рождения приглашали только девочек — с ними было, конечно, тоже неплохо, но совсем-совсем не так. Этот день стал особенным. День, когда она встретила его. А дальше потянулось ожидание — долгое, невыносимое. От встречи до встречи, от визита к визиту. День рождения Дафны, Милисенты, Алисы, Памелы, Астории. За два года она видела его еще четырежды: один раз у Гринграссов, один — у Флинтов, и дважды родители брали её с собой в Малфой-мэнор. Его дом оказался таким же сказочным, как он сам: настоящий замок, старинный и пугающе роскошный. Вот только больше он не предлагал ей сбежать ни на кухню, ни в сад; и вообще гораздо больше внимания уделял глупым мальчишкам, притворяясь, что её едва знает. Но время от времени Пэнси ловила на себе его взгляд, и от этого ей становилось жарко и как-то особенно хорошо. Он не забыл её; и у них был общий секрет, общая тайна. А потом был Хогвартс. Его везде сопровождали эти тупицы — Крэбб и Гойл, но она всегда, всегда была рядом!.. На каждом уроке старалась сесть так, чтобы быть ближе к нему — и он встречал её одобрительной улыбкой. Потом, когда он стал ловцом — не пропускала ни одного квиддичного матча. Носила ему сладости в больничное крыло после того ужасного случая с гиппогрифом. Поддерживала все его затеи, смеялась его шуткам, ненавидела тех, кого ненавидел он, и бережно хранила в сердце каждый жест, каждый взгляд, каждую улыбку… Он пригласил её на Святочный бал. Её!.. Не красавицу Дафну, которая рассчитывала получить приглашение, а её!.. Они танцевали, пили пунш, смеялись — все было так, как должно было быть. А потом он впервые пригласил её вместе пойти в Хогсмид, где спустя три недели, состроив ужасно самоуверенный вид, а на деле — жутко смущаясь, впервые поцеловал. На пятом курсе они уже были настоящей парой — и пусть на людях он всегда вел себя, как джентльмен, не позволяя себе ничего лишнего, даже коснуться её руки, она всегда знала, что для него она — та самая, единственная, особенная. В тот день, когда он на глазах у всех в Хогвартс-экспрессе положил голову на её колени, она чувствовала себя самой счастливой, самой гордой на свете!.. А потом все покатилось к низзлу под хвост. Он больше не проводил с ней время, никуда не приглашал, и вообще будто перестал замечать. Он изменился, и больше не был блестящим принцем. Нет, он был потерянным, испуганным, жалким — она одна видела это, одна замечала, но ни разу не унизила его, показав это знание, ни намеком, ни жестом. Она просто… хотела быть рядом. Только и всего. И верила, как последняя дура, верила, что он хочет того же — вот только обстоятельства не позволяли! Но как только все закончится… Она мечтала о том дне, когда он придет в дом её родителей, опустится на одно колено и, глядя на неё взглядом, полным обожания, попросит её руки. Скажет, как он ценит все, что она для него делала, что без неё не справился бы, что она одна — смысл и свет его жизни. И все станет еще прекраснее — прелестная она, невероятный он, их свадьба — и целая жизнь, полная счастья, смеха и радости. Ничего этого не будет. И не могло быть — никогда. Все — ложь, обман, притворство. И лгала, обманывала и притворялась она сама. Когда закрывала глаза на все, что не укладывалось в картину её прекрасной мечты, когда игнорировала его действия и поступки, когда отказывалась замечать очевидное. И вот он, результат — он даже не счел нужным тратить время на формальности. Не пришел, не попросил, даже не ответил на её письмо!.. Его мать просто сторговала её у родителей, как корову на рынке — только и всего. И это объявление в газете — как последний стук молотка перед тем, как ведущий громко объявит: "Продано!". Вот они — её мечты. Её любовь. Её грёзы. Этого она ждала, об этом столько лет мечтала. Лестрейндж был прав — она совершенно не знала Драко Малфоя. Думала, что знает — но… И сейчас, когда Пэнси смотрела затуманенным взглядом на собственную колдографию в газете, внутри неё с оглушительным грохотом рушились воздушные замки, рассыпались в прах мечты, сгорали в адском огне иллюзии. Её первая, горячая, самая нежная любовь — умирала. На этот раз — безвозвратно.
