Волшебники, звери и прочие неприятности

      Они стояли на окраине крохотной деревушки. Не деревушка, одно название: несколько старых домов, которые, казалось, держались на одном лишь шотландском упрямстве. Это была самая ближняя точка, куда они смогли трансгрессировать. Дальше был лишь лес.       Сейчас, солнечным утром, он казался необыкновенно приветливым, почти сказочным: изумрудные купы деревьев над головой, затянутые голубой дымкой холмы вдалеке, веселый птичий гомон, густой, настоянный запах трав и листвы. Вдоль опушки светлой лентой вилась тропинка — поросшая травой, но еще ясно различимая. Она производила странное, двойственное впечатление: влекла за собой, будто нашептывала «пойдем!» — но в то же время пробуждала в душе смутное чувство опасности и тревоги. Впрочем, так на Гермиону, наверное, подействовал бы вид любого леса.       Передернув плечами в безотчетном желании прогнать неприятные ощущения, Гермиона достала из кармана легкой куртки карту, проверила с помощью палочки расположение сторон света. Тропинка уходила на восток. Им нужно было взять южнее.       — Туда, — наконец махнула она рукой в нужном направлении. При мысли о том, что им не придется идти по тропе, она почему-то почувствовала себя увереннее.       Малфой молча кивнул и двинулся в указанную сторону. Она закатила глаза и пошла вслед за ним.       Он вообще вел себя странно. С того момента, как явился к ней в кабинет, и до сих пор не сказал ни слова, вообще ни одного — даже трансгрессировали они в полном молчании. Как будто и не было их совместных поисков дракона, не было оранжереи, не было путешествия к русалкам… Все изменилось как по мановению волшебной палочки — там, в ресторане. А может быть, дело вовсе и не в ресторане — в конце концов, не сказала она там ничего такого, что могло бы его оскорбить! — а в том, что теперь Малфой помолвлен? И, с его точки зрения, общение и разговоры с посторонней девушкой, пусть даже она его начальница — это вопиющее нарушение очередных правил приличия, о которых она понятия не имела? Так ведь здесь они одни…       Гермионе очень хотелось спросить — но спрашивать было как-то неловко. Как будто эта помолвка её касается, будто что-то меняет лично для неё, будто она претендует на нечто большее, чем просто общение между коллегами. Ничего подобного у неё и в мыслях не было! Просто… просто идти вдвоем по лесу молча, словно они незнакомцы, было неестественно и странно.       И вдобавок это начинало порядком злить: на что бы он там ни обиделся, сейчас они вступают на неизвестную территорию, где на каждом шагу может скрываться опасность. Обиды и недопонимания в такой ситуации — слишком большая роскошь, которой Гермиона никак не могла себе позволить.       — Малфой, в чем дело? — наконец не выдержала она.       Он обернулся и смерил её невыносимо высокомерным взглядом — аж руки зачесались врезать по этому надменному лицу от всей души.       — А что тебя, собственно говоря, не устраивает? — осведомился он. — Ты велела идти в лес — я иду в лес.       — Может, поговорим? — предложила она, изо всех сил сдерживая рвущееся желание треснуть его первой попавшейся под руку палкой.       — Не знал, что развлекать тебя беседой входит в мои обязанности.       Гермиона потеряла дар речи. И это тот самый Малфой, который две недели назад предложил ей поплавать вместе в заливе — без необходимости, просто так? Тот, с кем они играли в прятки среди водорослей, тот, кто закрыл её от танивы своим Протего?! Тот же Малфой, что, несмотря на боль в ноге, пришел помочь ей с шишугами?.. Да какая муха его укусила?!       — Развлекать необязательно, — процедила она. — Но общаться по-человечески ведь можно?       — Я полагал, что нам нужно идти. Но если желаешь — можем остановиться и побеседовать, почему нет. Какую тему предпочитаешь?       Она с трудом сдержала злобный рык. Хочет вести себя, как заносчивая задница — пожалуйста! Не очень-то ей и нужны его разговоры. Фыркнув, как рассерженная кошка, Гермиона прибавила шаг.       Слева вновь показалась тропа. Та же или другая?.. Она еще раз сверила направление и с сожалением отвернулась от соблазнительной дорожки: им было не по пути. Интересно, откуда вообще здесь тропа?.. Лес пользуется дурной славой, да и наложенные на него чары должны отпугивать магглов… Хотя, быть может, именно так они и действуют? Заставляют людей неосознанно выбирать путь в обход защищенных мест? Тогда, получается, кентавры совершенно точно не имеют никакого отношения к этим исчезновениям — магглы пользуются тропой, раз уж она до сих пор не заросла, а ведет в другом направлении… Так, может, им и не стоит тратить время на кентавров, а просто пойти по тропе?..       Гермиона обернулась — но они уже успели отойти слишком далеко, и никаких следов тропинки видно не было. Вернуться? Впрочем, все же лучше сперва переговорить с кентаврами и узнать, какая тварь их может поджидать. Подготовиться к встрече, а не идти наугад.       Думать связно становилось все сложнее — мысли разбегались, и сосредоточиться на чем-то одном не получалось. Чем дальше они углублялись в лес, тем сильнее становилась тревога. Гермионе казалось, что она слышит хруст веток за спиной, что чей-то взгляд неотрывно следит за ними, прожигая лопатки. Она знала, почему чувствует это — и гнала прочь тяжелые мысли, беззвучно повторяя, как заклинание, снова и снова: «Никто за тобой не охотится. Здесь никого нет. Все закончилось». И брошенное украдкой Гоменум Ревелио неизменно подтверждало эти слова.       Если поначалу идти было легко — деревья росли не очень густо, прошлогодняя листва под ногами приятно пружинила, да и местность уходила под гору, то постепенно лес менялся. Низкая трава сменилась папоротниками и высоким кустарником, ноги все чаще и чаще оскальзывались на камнях, поросших мхом, то и дело приходилось перелезать через стволы поваленных деревьев и обходить нагромождения камней и веток, сплетенных плющом в единое целое. Сухие сосновые иглы сыпались за воротник, одежда цеплялась за ветки, а кроссовки все чаще погружались в чавкающую жидкую грязь, которую было не разглядеть подо мхом и зеленью.       Гермиона с немалой завистью посматривала в спину Малфоя — его сапогам грязь была нипочем, а через препятствия он перелезал так легко, как будто всю жизнь в качестве хобби форсировал пересеченную местность. Ей было трудно держать такой темп, но просить его идти помедленнее не позволяла гордость.       Очередной спуск — и они оказались перед ручьем, окруженным крупными серыми камнями. Ручей не был очень уж широк, и через него вполне можно было перебраться, перепрыгивая с камня на камень. Малфой прошел первым — даже не балансируя руками, и при этом ни разу не поскользнулся и не оступился. Гермиона последовала за ним — и тут же поняла, насколько эта легкость была обманчива. Ей не хватало роста, чтобы просто шагать, приходилось перепрыгивать, и облепленные грязью кроссовки так и норовили соскользнуть с гладкой покатой поверхности. На последнем прыжке Гермиона почувствовала, как камень качнулся, сила тяжести потащила её в противоположную сторону — и она бы точно грохнулась в воду, если бы Малфой не успел схватить её за руку.       — Может, отдохнем? — смущенно предложила она, потирая запястье. Его хватка оказалась крепкой — на коже остались следы.       Собственный голос прозвучал непривычно — слишком резко, слишком громко. Где-то наверху забила крыльями вспугнутая птица, зашумела потревоженная листва. Гермиона вдруг остро ощутила, насколько они чужие здесь, насколько — даже несмотря на магию — беспомощны.       Малфой остановился и, бросив полный отвращения взгляд по сторонам, тяжело осел на ближайший валун, с виду чуть более сухой и чистый, чем все остальные. Правую ногу он вытянул перед собой, осторожно пристроив её на выступающий камень — и невольно поморщился, когда она соскользнула, оставив на светлой поверхности камня широкий мазок грязи.       — Болит? — обеспокоенно спросила Гермиона. Она вдруг вспомнила, что он хотел поговорить с ней о чём-то еще в Министерстве, а она и слушать не стала. Что, если о ноге? Конечно, он уже ходил без трости — но коридоры Министерства и улицы Лондона не сравнить с лесом!.. Щеки полыхнули стыдом.       — Нормально, — отмахнулся он. — Просто немного устал.       — Малфой, если нога болит, так и скажи. Мы еще и полпути не прошли, а еще обратно возвращаться.       — Я сказал — нормально, — отрезал он, и в голосе зазвенело раздражение. Она лишь пожала плечами.       — Тогда о чем ты хотел поговорить?       — Неважно, Грейнджер, — он вздохнул и отвел взгляд. — Уже неважно.       Она неодобрительно поджала губы.       — Либо говори, либо мы возвращаемся. Сюрпризы мне не нужны.       — Поздновато для подобных ультиматумов, не находишь? — усмехнулся Малфой.       — Мы не так уж далеко ушли, — упрямо продолжала настаивать Гермиона. О том, что она станет делать, если Малфой и в самом деле окажется не в состоянии продолжать путь, ей думать не хотелось       Он рассеянно рассматривал подошву своего сапога, облепленную грязью, листьями и травой, и брезгливо морщился. Хотелось бы надеяться, что брезгливость предназначалась этой грязи, но особого оптимизма на этот счет Гермиона не питала.       — Тебе не приходило в голову, что твое недоверие переходит всякие границы? — наконец лениво обронил Малфой.       Она изумленно уставилась на него во все глаза.       — Сегодня ты всем дала понять, что я не способен справляться со своими обязанностями. Что мне нельзя доверить даже ту работу, которую я должен выполнять согласно занимаемой должности. Что дальше, Грейнджер? Станешь проверять за мной каждую бумажку?       — Дело не в этом, — обескураженно пробормотала она. — Совсем не в этом!..       — А в чем тогда? — прищурился Малфой.       — Дело не в том, что я не доверяю тебе, — Гермиона смущенно закусила губу. — Наоборот. Ты единственный, кому я могу доверять!       Он вздернул левую бровь.       — Ты же понимаешь, что кто-то слил информацию о неприятностях в лесу «Пророку»? Знали только ты, Уординг и Диггори. У тебя… только у тебя нет причин меня подставлять.       Малфой, казалось, задумался — или просто язык проглотил от удивления. А потом вдруг рассмеялся — горько, зло.       — С чего ты взяла, что знали только трое?       — Я больше никому не говорила, — ответила она, стараясь не показать вспыхнувшей обиды.       — Мерлин, Грейнджер, нельзя же быть такой наивной! — в сердцах воскликнул он. — Так просто не бывает! Подумай сама: во-первых, ты не сама об этом узнала, тебе кто-то рассказал. Вот тебе первая возможная точка утечки…       — Мне рассказал Хагрид! — зло сверкнула глазами Гермиона. — Он не стал бы трепаться!       — Салазар всемогущий, да этот великан говорит так, что его на три мили вокруг слышно!       — При этом разговоре не было посторонних! — категорично заявила она. — Никто из них не стал бы!       Перед глазами вдруг всплыло лицо Лайелла Люпина, который сидел почти напротив Хагрида — но она поспешила отогнать это видение. Глупости!       — Допустим, — неожиданно легко уступил Малфой. — Ты доложила о ситуации министру, ведь так?       — Подозреваешь Бруствера?!       — У него есть секретарша, — пожал плечами он. — И у тебя, кстати, тоже.       — Секретаря там не было! И Кэти ни о чем не знала!       А вот Тибериус Огден — был. Но он же верховный чародей Визенгамота!..       — Секретари всегда суют нос, куда только могут — такая работа. Послушай, я не утверждаю, что кто-то сделал это нарочно — хватило бы случайной оговорки, одной брошенной фразы. У всех есть родня, друзья, приятели. Один сказал другому, другой — третьему, дошло до репортеров «Пророка», и они раздули сенсацию на ровном месте. А ты строишь теории заговора! Тебе что, нечем заняться?!       — Есть чем! — зло процедила Гермиона. — Например, найти кентавров и выяснить, что здесь происходит!       Она одним движением поднялась и начала карабкаться вверх по склону, цепляясь за ветки кустов и листья папоротника. В груди клокотала ярость. Почему никто не воспринимает её слова всерьез?! Бруствер просто отмахнулся, велев заниматься своей работой, а теперь и Малфой туда же! Но ведь не бывает таких совпадений! Даже Диггори сказал, что в последние два месяца на отдел так и сыпятся неприятности, которых раньше и в помине не было — и что, только ей одной кажется, что здесь есть связь?!       Выбравшись на относительно ровное и сухое место, Гермиона снова достала карту, чтобы сверить направление. Однако палочка почему-то отказывалась слушаться — она медленно вращалась на её ладони вместо того, чтобы указать на север.       — В чем дело? — недовольно спросил Малфой из-за её спины.       — Да ерунда какая-то, — озадаченно отозвалась она. Взмахнула палочкой — на кончике зажегся крошечный огонек. Вновь положила на ладонь, тихо прошептала заклинание направления, но палочка по-прежнему вращалась. — Попробуй ты.       К её удивлению, Малфой заклинание знал — вот только это не помогло. Его палочка точно так же вращалась, словно никак не могла определиться, в каком положении замереть.       — Может, здесь что-то мешает? — неуверенно предположил он. — Давай пройдем дальше.       Гермиона кивнула — ничего другого, в общем-то, и не оставалось. Но и через сто, и двести, и триста футов результат остался тем же. Под ложечкой неприятно засосало. Солнце висело высоко в небе, мох густо облеплял стволы деревьев со всех сторон, и ни одного, даже самого завалящего муравейника не было видно! Куда же им идти?..       Малфой достал из своего рюкзака карту — точно такую же, как у неё. Ну и что он, интересно, хотел там найти?       — Впереди должны быть озера. Даже если отклонимся от курса — их не пропустим, а там уже сориентируемся.