Глава 79.
8 июля 2024 г., 07:00
— Неужели обманула?! — в сердцах воскликнул Гарри.
Рон только пожал плечами. Ему нестерпимо хотелось взглянуть на Гермиону — и в то же время он чувствовал себя так, будто больше не имеет на это права. Будто он совершил что-то плохое, стыдное… Но ведь он хотел, как лучше!..
Вряд ли карга обманула — если она заключила магическую сделку, этого просто не могло быть. А значит... значит только одно — его поцелуй не был поцелуем истинной любви. Но ведь он любит её, любит — да как же можно не любить?! Если бы он мог, то сам бы выпил проклятое зелье вместо неё, сам бы впал в спячку, или даже умер — лишь бы Гермиона была жива. Разве это не любовь? Тогда что вообще такое, эта любовь, и существует ли она?! А может, все дело в том, что Гермиона не любит его?.. Ну то есть любит, но как-то неправильно, не так, как надо? Или, может, она разлюбила?..
В груди ныло — так, будто там пробили дыру, в которую хлестал ледяной, стылый воздух. Это не он, не Гарри… Лучше не знать. Не проверять, потому что — а вдруг правда? Не испытывать судьбу, не… И что — она будет спать до тех пор, пока не умрет? Только потому, что ему противно и страшно — Мерлин, как же ему страшно!.. И почему-то очень больно — но не где-то в определенном месте, а вообще, в целом, везде, точно боль разлита у него под кожей, сочится сквозь мышцы, зудит в костях…
Рон сжался в комок, закрыл ладонями лицо. Он хотел бы разозлиться — чертовски хотел!.. Лучше бы злость, ярость, ненависть, лучше бы он кричал, крушил все вокруг, мечтал удавить этого гада собственными руками — все лучше, чем это. Но злость не приходила. Только боль, тоска — и странное, будто хрустальное, спокойствие.
— Позови Малфоя, — проговорил он через силу, чувствуя, как слова оседают золой в глотке.
Он не смотрел на Гарри — но мог бы поклясться, что сейчас у него лицо, как у лягушки, которой вставили трубочку в известное место и хорошенько надули. Эта мысль отчего-то развеселила.
— Ты совсем умом тронулся?!
Ну вот. Точно, лягушка. Рон едва не расхохотался — до того было забавно.
— Давай вообще всех парней позовем, мимо которых она проходила — ну а что, пусть целуют твою невесту, что такого! — разбушевался Гарри. — Зачем ограничиваться Малфоем? Давай еще Нотта, и Забини, да что уж, и Джинни с Луной тоже надо — вдруг её истинная любовь девчонка, и хрен с ним, что Гермиона об этом понятия не имеет!..
— Уймись, — коротко огрызнулся Рон. — И без тебя тошно. Ты видел, как Малфой на неё смотрел в том лесу?
— Я видел, как ты ему по морде дал ни за что, — недовольно буркнул Гарри.
— А я видел. Потому и дал. Надо было больше, — он зажмурился изо всех сил — глаза отчего-то закололо. — Позови Малфоя.
Воздух колыхнулся, шорох ткани раздался совсем рядом — Гарри подошел и уселся у стены прямо на пол, рядом с ним.
— Она ведь для него… сам знаешь, кто. Какая любовь? Я понимаю, поцелуй не сработал — но дело ведь не в любви, а в том, что карга нас обманула…
— А если не обманула? — тоскливо спросил Рон, уставившись в потолок. — Если Гермиона… не любит меня по-настоящему?
— А Малфоя, по-твоему, любит? — фыркнул Гарри. — Да она на такого, как он, и не взглянет!..
— Она рыдала из-за него.
— И не один раз! — горячо поддержал Гарри. Дурак!
— Нет, по-настоящему. Плакала. Когда они к русалкам поплыли, и этого гада та тварь покусала. Герм его в Мунго отправила, а сама ко мне пришла. Будто… будто мертвого оплакивала, знаешь.
— Почему я ничего об этом не знаю? — нахмурился Гарри.
— Может, потому и не знаешь?..
Повисло тяжелое молчание.
— Я-то думал, она боится без работы остаться. Или скандала там… Он же говнюк…
— Говнюк, — согласился Гарри.
— И в лес с ним пошла…
Молчание стало еще тяжелее.
— Да ну, бред какой-то, — затряс головой Гарри. — Мы сейчас всерьез это обсуждаем? Гермиона и Малфой?!
— Но поцелуй-то не сработал, — пожал плечами Рон.
— Да и хрен с ним, с этим поцелуем! Зельевары сварят противоядие — надо только подождать!
— Тебя здесь не было. А я был. Твои зельевары понятия не имеют, что делать. Мечутся, как куры, которым голову отрубили... А она... Знаешь, сегодня она выглядит хуже, чем вчера. Этот сон её убьет.
— Рон, ты уверен?..
Уверен ли он?.. Да Мерлин знает!.. Если не сработает — что ж, по крайней мере он перестанет об этом думать, перестанет мучить себя, снова и снова прокручивая в памяти картины того, что он видел, и воображая те, что не видел. А если сработает… больнее уже не будет.
— Уверен.
— Гермиона нас убьет.
— Пусть очнется — и тогда убивает.
Гарри вытащил из кармана волшебную палочку. Покрутил её в руках, все еще сомневаясь. Но потом все же вызвал Патронуса, надиктовал сообщение — и отправил. К нему. К Малфою.
Скоро все прояснится. Скоро — так или иначе — кончится.
***
Драко вернулся домой в смешанных чувствах. Ему полагалось бы радоваться — ведь он молодец, сумел договориться с каргой, узнал способ разбудить Грейнджер… Карга, правда, сбежала — так и черт с ней, в одиночку она не так уж и опасна. А Грейнджер… Грейнджер наверняка уже проснулась. Слушает, развесив уши, невероятный рассказ Уизела о поцелуе истинной любви… От одной мысли об этом было тошно. Салазар, ну почему это рыжее недоразумение?! Почему хотя бы не Поттер?.. Впрочем, ему-то какая разница? Хоть Уизел, хоть Поттер, хоть оба сразу — его это не касается. Свою роль он сыграл, очередную звездочку заработал — нашел способ спасти подружку Поттера! Молодец, хороший мальчик, слава ему и почет. Хотя для Грейнджер было бы лучше проспать пару месяцев, а лучше полгодика — но кто знает, пережила бы она эти месяцы? Карга сказала, что без пищи её мать умрет. Так и Грейнджер не солнечным светом питается… В памяти всплыло то, как она подозрительно осматривала, а потом уминала за обе щеки сэндвич — и губы тронула улыбка. Черт, она такая… смешная?.. Забавная?.. А тогда, в заливе, когда она обнаружила, что при каждом слове из её рта вылетают пузыри? А когда он догнал её и дернул за волосы — а она… Драко нестерпимо захотелось побиться головой о ближайшую стену. Он так яростно, так отчаянно бежал от собственных мыслей — а они преследовали его, преследовали по пятам, точно волки — добычу. Она сейчас с Уизли. И всегда будет — с Уизли. Потому что Уизли — это то, что ей подходит; то, что ей нужно. Уизли останется рядом с ней, что бы ни случилось — и очень скоро такая преданность Грейнджер окажется весьма кстати. А ему нужно проветриться и перестать забивать голову всякой чушью. Он уже собрал спортивную сумку — тренировки всегда неплохо помогали прочистить мозги, но не успел даже выйти из квартиры: путь ему преградил уже знакомый призрачно-голубой олень. — Малфой, ты нужен в Мунго. Четвертый этаж, палата сорок два. Да чтоб вас всех!.. Сумка выпала из разжавшихся пальцев. Четвертый этаж, сорок вторая палата — палата Грейнджер, он знал точно! И на кой черт он там?! У мисс всезнайки, едва она раскрыла глаза, появились вопросы, на которые он обязан, прямо из-кожи-вон-вылези, ответить прямо сейчас?! А то, что у него могут быть личные дела в законный выходной, этим гриффиндорцам вообще в голову не приходит?! Чертыхаясь всеми способами, которые только пришли ему в голову, Драко все же трансгрессировал в больницу Святого Мунго. Покончить с этим побыстрее — и все! С него хватит! По лестнице он взлетел так, будто за ним по пятам гнался дементор, без стука распахнул дверь палаты — и замер на пороге, как вкопанный. Грейнджер спала. Совершенно точно спала — вот только лицо осунулось, побледнело, под глазами залегли синеватые тени. И эти два её вечных телохранителя слоняются из угла в угол мрачными призраками. Да что тут происходит вообще?! Поцелуй не сработал? Точно, не сработал — и они решили обвинить в этом его?! Не выйдет! — Поттер, ты же сам говорил, что вы слышали каждое слово, — срывающимся не то от злости, не то от чего-то еще голосом проговорил он. — Это не я придумал! Я не соврал! — Никто и не говорит, что ты соврал, — глухо отозвался тот. Уизел двинулся на него — и Драко невольно попятился, машинально дотронувшись до челюсти. Благодаря целебным мазям от синяка уже и следа не осталось, но желания повторить от этого больше не становилось. Но Уизли не собирался драться. Во всяком случае, не прямо сейчас. — Поцелуй её, — мерно проговорил он. — Давай. — Спятили? — Драко ошеломленно перевел взгляд с Уизли на Поттера и обратно. — Ну, точно, чокнулись! Я-то тут при чем?! — А ты попробуй, — все с тем же пугающим спокойствием предложил Уизли. — Да нет уж, спасибо, — предельно вежливо отказался Драко и сделал вид, что стряхивает невидимую пылинку с плеча. — Я лучше пойду, а вы тут сами с ума сходите. — Да я тебе сейчас!.. — Уизел угрожающе схватил его за грудки, но тут к ним подскочил Поттер — и он смиренно убрал руки. — Малфой, мы понимаем, как это звучит, — пробормотал Поттер, старательно пряча глаза и делая вид, что он вовсе не предлагает ему лютую дичь. — Но у нас есть теория. Тебе сложно разве? Сложно?! Поцеловать Грейнджер?! По просьбе этих двоих?! Нет, кто-то здесь точно спятил — и на минуту Драко засомневался, уж не он ли сам. — Я, между прочим, помолвлен, — передернув плечами, сообщил он. — Почти женат. — Она тоже, — своим новым фирменным замогильным голосом напомнил Уизел. — Ну вот ты её и целуй! Уизли отвел глаза — и в груди Драко что-то взорвалось мстительной радостью. — А, я, кажется, понял. Ты поцеловал, но она так и не проснулась, да? Сочувствую, Уизел — не очень-то веселые новости накануне свадьбы. Но я все еще не понимаю, при чем здесь я. Раз уж ты решил предлагать Грейнджер всем подряд — начни хоть с Поттера, что ли. Драко не особо задумывался над тем, что нес — просто болтал все, что в голову приходило, но, увидев, как мгновенно помрачнели их лица, осекся. Поттер уже попробовал! И тоже неудачно. Твою ж мать!.. Но при чем… при чем же здесь он?.. Сердце застучало сильнее и чаще, барабанная дробь в груди отозвалась шумом крови в ушах. Ноги вдруг стали ватными, ладони вспотели. — Нет, парни, если это шутка — то она не смешная. Мы с Грейнджер… То есть я и Грейнджер… Вы же это не всерьез, верно? Это же даже звучит, как бред… — Брезгуешь? — как бы между прочим спросил Уизел. — Нет! — возмутился Драко прежде, чем сам понял, что сказал. — Нет, дело не в этом… Просто… — Просто — что? Мерлин, да если бы он знал!.. Его охватило смятение, полнейшая неразбериха, но одно Драко знал точно: он не должен её целовать! Ради себя самого, ради неё, ради всего святого — не должен!.. Грудь сдавило, стены будто приблизились и обступили его со всех сторон. Нет! Нет-нет-нет. Если он тотчас же не успокоится — словит паническую атаку, и прямо на глазах у этих. Ни за что! Драко выставил вперед руку, не позволяя ни одному из них приблизиться. Обвел помещение тяжелым взглядом, заставил себя выровнять дыхание. — Послушайте, вы, два идиота. Ведьма сказала про поцелуй — но она ведь не уточнила, верно? Может, этот поцелуй должен случиться в полнолуние. Или во время парада планет. Или вокруг свечи надо расставить, руны какие-то начертить… Заставить всех парней магической Британии её перецеловать — не выход! За все эти годы с Грейнджер вы что, ничему не научились?! Ведьма сказала, что это старая магия, основы — ну так топайте в библиотеку, ищите трактаты о магии ведьм, читайте, что там с этим поцелуем не так! Гриффиндурки озадаченно переглянулись. У Драко от сердца отлегло — ну слава Мерлину! Кажется, до них начало что-то доходить! — Рон, а ведь и вправду… — Подожди, Гарри, — рыжий повел плечом и уставился на него, не мигая. Во взгляде у него промелькнуло что-то знакомое — такое, что мороз пополз по коже. Он уже видел такие глаза — словно стеклянные, обращенные внутрь — и одновременно горящие огнем. Огнем подступающего безумия. — Библиотека, говоришь? Хорошо, мы пойдем в библиотеку. Но сначала ты. Её. Поцелуешь. — Думаешь, ей это понравится? Уизли застыл, будто его Петрификусом приложили. — Понравится, что её целуют, пока она спит? Что вы предлагаете её, как шлюху, каждому желающему, не спрашивая, хочет она этого или нет?! На этот раз удар был коротким и быстрым: он не успел увернуться. Да и не очень-то хотел. Боль электрическим разрядом прошила нервы, мгновенно усмирив вскипающую панику. — Я думаю, Гермионе очень не понравится умереть во сне только потому, что у кого-то не хватит смелости на один поступок, — раздался холодный, пробирающий до костей голос Поттера. Сердце со свистом ухнуло куда-то вниз — и вслед за этим на Драко снизошло спокойствие. — Хорошо, — согласился он. Ему вдруг стало легко. И абсолютно безразлично, что будет дальше. — Я её поцелую. Но не при вас. — Думаешь, я оставлю её с тобой наедине?! — угрожающе прорычал Уизел, разом растеряв все свое напускное спокойствие. — Она уже была со мной наедине. И именно поэтому ты так бесишься, Уизел — с ума сходишь от одной мысли, что она могла предпочесть не тебя. Так ведь? Ты не думаешь, что я могу её разбудить — ты этого боишься. Что, если Грейнджер — такая святая, такая непогрешимая Грейнджер и в самом деле влю… Кулак просвистел в считанных миллиметрах от его носа — Драко успел уклониться лишь потому, что ждал удара. А в следующую секунду Поттер гирей повис на локте Уизела. — Хватит, Рон, — отчеканил он, и в голосе зазвенела сталь. — Это все безумие какое-то. Пойдем пороемся в книгах, в самом деле… — Нет. Нет, Гарри. Я хочу знать. Я должен знать. У тебя две минуты, — он дернул плечом, сбросив руку Поттера, и тяжелым шагом пошел к двери. Очкастый уставился на него исподлобья. — Ты правда это сделаешь? Драко в ответ пожал плечами. Почему бы, собственно, и нет? Вот только… — Пообещай, что она никогда не узнает. Что никто никогда не узнает. Поттер прищурился. — Если ничего не выйдет — о чем говорить? А если выйдет… Она должна знать, тебе не кажется? — Нет, — резко ответил Драко. — В любом случае, Поттер. Если сработает, скажешь, что... что это был Уизли. Или ты. Мне без разницы. Пообещай. Зеленые глаза за стеклами очков изумленно расширились. — А я-то думал, Рон спятил… — проговорил он. — А ты в самом деле… — Ничего подобного! Просто мне потом с ней, — он кивнул головой на кровать, — еще работать. И, знаешь, вряд ли она будет рада… — Но если это… — «Это» никому из нас не нужно! Ни мне, ни ей! Думаешь, Грейнджер обрадуется, если узнает, что вы здесь устроили?! Поттер смерил его долгим, задумчивым взглядом. — Дело твое, — наконец обронил он. — Мы не скажем Гермионе о... твоем участии. Он вышел, закрыл за собой дверь и оставил его наконец одного. Если не считать Грейнджер. Спящей, ни о чем не подозревающей Грейнджер. Если бы она могла — сбежала бы отсюда быстрее гиппогрифа. Но она не могла. И не сможет, зацелуй он её хоть от макушки до пяток. — Я ведь тебе даже не нравлюсь, — тихо проговорил он, подходя ближе к кровати. Может, и не пытаться? Просто сказать Уизелу, что не получилось — результат и так, и так будет один и тот же. Какая, в самом деле, разница? Вот только… вот только он тоже хотел бы знать. Драко присел на край кровати. Протянул руку, коснулся её лба, бережно смахнул упавшую на него прядь волос. Как они целовали её?.. Нежно? Страстно?.. Кончики пальцев скользнули вдоль виска. Он согнул их, провел фалангами по щеке — мягкая. Такая мягкая… Она ведь спит, верно?.. И никогда не узнает. Опустился ниже. Подушечкой большого пальца очертил изгиб верхней губы. У неё красивые губы… И сама она — красивая. Удивительная. Такая смелая и такая… хрупкая. Может быть, в другой жизни, в параллельной вселенной, о которых так любят мечтать магглы, они могли бы... могли бы попробовать. Кто знает, как это было бы?.. Наверное, замечательно. Наверное... Он закрыл глаза. На обратной стороне замелькали картины — их общего прошлого; невозможного, неслучившегося; такого, каким оно могло бы быть. Полеты на метле — те, где он крепко обнимает её, её волосы щекочут его лицо, он смеётся — и она смеётся вместе с ним. Догонялки в воде — те, где он ловит её, прижимает к себе и целует, целует так, будто хочет отдать весь кислород из бездонных легких — а она готова его забрать. Он пригласил бы её на танец на балу — и танцевал до утра; он пошел бы за ней на край света; он поцеловал бы её в той палатке — и они занимались бы любовью до рассвета. Может быть, где-то, в другой вселенной, все это случилось. И там он — другой он, свободный и смелый, — и в самом деле смог разбудить её поцелуем. А здесь... Его две минуты таяли. Убегали, уносились прочь, забирая с собой единственный шанс, единственную возможность… Драко оперся рукой о спинку кровати — чтобы не коснуться её лишний раз, чтобы не позволить себе слишком многого, чтобы не украсть больше, чем ему позволено — не ею. Наклонился к её лицу, прикрыл глаза, поймал дыхание — легкое, едва уловимо щекочущее кожу. Замер, балансируя на самом краю. Еще можно отказаться, можно отступить. Но знать ведь лучше, чем не знать?.. Он опустил голову ниже — и осторожно накрыл своими губами её — мягкие, теплые, сухие.
