Глава 124.
20 сентября 2024 г., 06:00
Гарри смотрел, как Малфой стремительно меняет окраску — от пунцового до иссиня-белого, но не испытывал к нему ни малейшего сочувствия. Злость, отвращение, и даже некоторую брезгливость. Ну надо же, как его корежит! А ведь ему казалось, что этот заносчивый кретин что-то понял. Осознал, кем был Волдеморт, какой чушью на самом деле являлась эта их доктрина о превосходстве чистой крови! Ни черта. Хорошо рассуждать на словах, но как дошло до дела — оказалось, что магглорожденная волшебница все же недостаточно хороша для такого, как Малфой. И ведь ему не все равно — но нет, на горло себе наступит, затопчет все в грязь, но ни за что не признается — тем более вслух. А тут Гермиона сама узнала — ну надо же, какая неприятность!..
— Ты в курсе, что натворил твой рыжий дружок?
Гарри насторожился. При чем здесь Рон? Гермиона должна была поговорить с ним в субботу — неужели… неужели этот разговор прошел совсем плохо — и Рон сорвался?! Но почему Гермиона сама не пришла к нему? Не рассказала?! И почему рассказала — Малфою?..
— Что случилось?
— Так ты не знаешь?
Глупый вопрос. Такой очевидно глупый — но Малфой отчего-то пристально смотрел на него и ждал ответа.
— Нет, — собрав последние капли терпения, процедил он. — Не знаю. Да в чем дело?!
— Он на ней не женился, Поттер. Церемонию прервали дементоры, и этот кретин знал об этом — но никому не сказал. Грейнджер говорит, что узнала позавчера, и сейчас она намерена об этом объявить.
Не женился? То есть… получается, брак не заключен? И ничего не было? Значит, им даже разводиться не придется? Так это же замечательно!
Гарри перевел дыхание с облегчением.
— А ты откуда знаешь? — все же недоверчиво спросил он.
— Грейнджер сама мне сказала. Вроде того, что все равно все скоро узнают, ну и…
— Гермиона и так собиралась расстаться с Роном. Как с парнем, — зачем-то уточнил он. — Так что так оно и лучше…
— Ты что, совсем тупой?! — взвился Малфой. — Кому лучше?! Они жили вместе! Жили! Вместе! Без брака! И Грейнджер собирается сообщить об этом на всю магическую Британию! Ты соображаешь, что станут о ней говорить?!
До Гарри постепенно начало доходить. У волшебников не очень-то приветствуется секс до брака — а уж секс без брака… Но, в конце концов, кому какое дело?!
— Нет, Поттер, ты либо на самом деле тупой, либо издеваешься! — в отчаянии простонал Малфой, уронив голову на руки, когда Гарри озвучил свой вопрос.
— Я понимаю, тебе сложно, но давай допустим, что я не тупой. Так, в порядке эксперимента, — предложил Гарри. — Я в курсе, у волшебников так не принято. Ну, пообсуждают, языки почешут и забудут. Чего ты трагедию-то развел?
— Забудут? — зло прищурился Малфой. — Такое не забывают, Поттер. После этого к ней ни один порядочный волшебник и на милю не подойдет, а кто подойдет — так с известными намерениями. На таких женщинах не женятся, с ними не создают семью, а если и найдется дурак, так ему до конца жизни будут это припоминать. И его детям не преминут сообщить, что их мать…
— Я бы посоветовал тебе выбирать слова, — вкрадчиво предостерег его Гарри.
— Я-то выбираю. А вот другие не станут, уж поверь.
Поверить было — легче легкого. Гарри слишком хорошо помнил, как травили его самого — не стесняясь ни в выражениях, ни в средствах. Но он пережил и смердяка, и лгуна, и психа — и пережил бы еще хоть сто раз, но Гермиона… Она не заслуживает всего этого. Она не хотела ничего плохого, ничего… Но Малфой прав: скажут совсем другое. Мерлин, он должен был подумать обо всем этом раньше! Не молчать, храня чужие секреты, не смотреть со стороны — он должен был вмешаться, остановить их, не допустить всего этого!.. А теперь… Что делать теперь?
— Что ты предлагаешь?
Он ведь не просто так пришел сюда. Малфой должен знать, что делать — ведь это его мир, и кому, как не ему, лучше всех знать правила игры.
— Они должны пожениться. Довести церемонию до конца. Разумеется, тихо, чтобы никто не узнал. А потом, через пару лет можно будет и разойтись.
— Через пару лет?!
Гарри ожидал услышать что угодно, только не это. Он не знал, как прошел их разговор, как отреагировал на все это Рон — но зато он точно знал, как нелегко далось Гермионе решение о расставании. Как она мучилась, как боялась… А теперь — снова замуж? И годами лгать и притворяться? Делать вид, что они — супружеская пара?
— Гермиона на это не пойдет.
— Я в курсе её позиции, спасибо, — криво усмехнулся Малфой. — Когда я сказал об этом ей, она обозвала меня гребаным лицемером и послала к черту. Она не понимает...
— Ты ей об этом сказал?!
— Ну а что мне было делать? Молча смотреть, как она ломает себе жизнь?
— А тебе-то что за дело? — прищурился Гарри.
— Мне?.. — он отвел глаза, уставившись куда-то в сторону. — Ровно никакого. Просто...
— Просто — что?
Гарри смотрел, как Малфой ерзает на стуле, нервно подергивает пальцами, кривит губы — в общем, вертится, как треска на сковороде. Но помогать ему не собирался.
— Просто это глупо, — наконец проговорил Малфой, поняв, что какой-то ответ дать все же придется. — Пускать всю жизнь под откос из-за упрямства.
— А ты, видимо, вступил в ассоциацию борьбы с чужими глупостями, — ядовито поддакнул Гарри.
— Что-то вроде того, — кивнул он.
— По доброте душевной.
— Именно.
— Малфой...
Гарри вздохнул. Вот где он так нагрешил? За что ему все это?..
— По-моему, Гермиона была права.
— Это насчет чего? — удивился тот.
— Ты гребаный лицемер. Хочешь, чтобы я поверил, что тебе наплевать? После Мунго, после свадьбы, после того, как ты караулил меня у камина — сколько? Час? Полтора?
— Двадцать пять минут, — сквозь зубы процедил Малфой. — Это все не имеет...
— Значения, да, я так и понял! Но раз уж это все настолько не имеет значения — ты-то чего суетишься? Можно запудрить мозги другим, но ты-то знаешь, как обстоят дела на самом деле! И что? Разве это что-то меняет?! Зачем тебе эта видимость благополучия?
— Ты правда не понимаешь, — хмыкнул он. — Дело не во мне. Вообще не во мне. Меня нет в этом уравнении.
— Почему? Потому что она — магглорожденная?
— Да, — твердо ответил Малфой и наконец посмотрел ему в глаза. От этого взгляда мороз продрал по коже — Мерлин знает, что в нем было такого, но презрительная гримаса застыла у Гарри в глубине мышц, так и не проступив наружу. — В этом. И в том, что даже разведенная женщина, не говоря уже о той, кто открыто сожительствовала с мужчиной — для Малфоев табу. И, когда я говорю, что я здесь ни при чем — я не лицемерю и не кокетничаю, пойми ты наконец. Есть ты. Есть Грейнджер. И если ты ей друг, если тебе на неё не плевать — ты должен её остановить, пока она сама себя не уничтожила. Не ради меня. Ради неё, Поттер.
***
Денек выдался на редкость унылым. Если в воскресенье еще заходили редкие зеваки, которые почти ничего не покупали, но создавали хоть какое-то движение, то сегодня было так тихо, будто Косой переулок вымер. Не слышно было голосов, не звенел дверной колокольчик. Верити полировала ногти, сидя за простаивающей без дела кассой — по прикидкам Рона, за это время любые ногти можно было сточить до основания; Джордж периодически спускался вниз, распространяя вокруг себя усиливавшийся с каждым разом запах алкоголя, обводил мрачным взглядом пустой зал и тут же исчезал. Сохранность ногтей Верити Рона мало волновала, но вот Джордж… С этим надо было что-то делать. Вот только что? По словам Верити, наплыва покупателей раньше Рождества ждать не стоит. Можно было начать готовиться, придумывать какие-то новинки — но в голову, как назло, ничего веселого не приходило. И над фейерверком Джордж отказался работать, заявив, что, пока не будет клиента с предоплатой, он и пальцем не пошевелит — а потом еще и запустил пустой бутылкой в Рона, так, что он чудом успел захлопнуть перед собой дверь. По всему выходило, что надо бы написать Паркинсон, спросить у неё насчет заказа. Не очень-то хорош он был в написании писем… Может, попросить Гермиону? Так она тоже на работе… Прихватив конверт, пергамент, перо и чернильницу, Рон устроился поблизости от Верити. Тщательно разложил все принадлежности — но она никакого интереса к его занятию, вопреки ожиданиям, не проявила. Испустил тяжелый вздох. Никакого эффекта. Тихонечко застонал. Ноль. — Верити, а ты умеешь писать письма? — сдался наконец Рон. — Что тут уметь-то? — фыркнула она, не прекращая своего занятия. — Берешь и пишешь. Не вышло. А он-то надеялся, что Верити сжалится и набросает письмецо за него — ей-то это никакого труда не составит! Да и Паркинсон не подумает лишнего — а так еще решит, чего доброго, что он без её заказа с голоду помирает!.. — А что писать-то? С чего начать? Тут клиент приходил, спрашивал про фейерверк под заказ, а потом потерялся. Хочу спросить, надо ему или уже нет. — Ну, так и пиши. «Дорогой мистер Смит!» Или как его там… «Мы хотели бы уточнить, заинтересованы ли вы в заказе фейерверка. Примерный срок изготовления составит столько-то дней, ориентировочная стоимость — столько-то галлеонов. Мы сможем приступить к выполнению заказа сразу же по получении предоплаты в размере…» Ну, в общем, ты понял. — Ага, — без энтузиазма протянул Рон и задумчиво почесал в затылке. «Дорогая мисс Паркинсон!» Да лысый леший, какая она ему, к соплохвостам, «дорогая»?! Эта кобра-то? Да у него рука отсохнет такое написать. А уж как она будет покатываться со смеху!.. — Слышь, Верити… А можно как-то по-другому? Ну, без «дорогой»? — Ну напиши «многоуважаемый». Тоже пойдет. «Многоуважаемая мисс Паркинсон…» Гы, да она решит, что он издевается! Ну, тоже неплохо. Формально-то все вежливо, как полагается. Не придраться Итак, «Многоуважаемая…» Нет, лучше не так! Лучше: «Глубокоуважаемая мисс Пэнсифлора Паркинсон…» Он корпел над письмом не меньше часа, прикусив от напряжения кончик языка, то и дело вычеркивая, стирая и переписывая заново. Для итогового варианта даже взял зачарованное перо с автоматической проверкой орфографии, чтобы не опозориться на каком-нибудь пустяке. Перо, правда, категорически отказывалось выписывать имя «Пэнсифлора» — странно, и что ему не нравится? Нормальное ведь имя! — но в остальном справилось на отлично. Рон аккуратно сложил пергамент, вложил его в конверт, заклеил… и обнаружил новое препятствие. Как подписаться? Рон Уизли? Рональд Уизли? Рональд Билиус Уизли? Сотрудник магазина «Всевозможные волшебные вредилки»? Работник? Или — уж ладно, можно чутка и приукрасить, — совладелец?.. Он почти уже разрешил эту мучительную дилемму, когда дверной колокольчик вдруг звякнул. Верити встрепенулась и заинтересованно подняла голову, он с досадой отложил перо — но это оказался Гарри. Всего лишь Гарри. — Я смотрю, у вас тут оживленно, — заметил он, обведя взглядом абсолютно пустой магазин. — Сентябрь, что ты хочешь, — вздохнул Рон. Внезапное появление Гарри, да еще вечером, далеко после окончания его рабочего дня, не предвещало ничего хорошего. Рон знал, что этот момент настанет — обязательно настанет, и даже собирался с силами, чтобы прийти к Гарри и обо всем рассказать самому. Но вот, не успел... Уши стали нестерпимо горячими. Гарри наверняка злится из-за того, что он так затянул и не рассказал сразу про эту чертову церемонию — если обо всем остальном Рон не жалел, то это жгло его будто раскаленной кочергой. Но толку-то? Маховика времени у него нет; назад не отмотаешь. Задним-то умом хорошо соображать... — Ты здесь надолго? — спросил Гарри как бы между прочим. — Да нет, все равно нет никого, — вздохнул Рон. — Могу хоть сейчас уйти. Верити, закроешь? — Ага, — отозвалась она. — Тогда пойдем ко мне. Разговор есть, — сказал Гарри. — Понятное дело, — он смущенно потер шею. — Только по пути на почту зайдем, ладно? Мне письмо надо отправить… А может, не к тебе, а хоть в «Дырявый котел»? Жрать хочется — сил нет! — Кикимер там готовит ростбиф, как раз успеем к ужину, — хмыкнул Гарри. — Ну, тогда ладно, — сдался Рон. Ростбиф — это хорошо. С ростбифом даже как-то полегче.
