Глава 207.
5 февраля 2025 г., 06:00
Примечания:
Вторая часть главы содержит сцены эротического содержания; любители сюжета могут не тратить свое время)
Тиберий Огден, Верховный чародей Визенгамота, найден мертвым в собственном доме!
Тело мистера Огдена обнаружила сегодня утром мисс Гризельда Питерс, работавшая у него кухаркой и домработницей. По факту смерти Верховного чародея Визенгамота проводится расследование, но, по нашим данным, смерть наступила от естественных причин — скорее всего, к ней привел сердечный приступ. Мистер Огден на протяжении долгого времени состоял в числе судей Визенгамота, и покинул его в девяносто пятом году, когда Альбус Дамблдор, занимавший в то время пост Верховного чародея, был отстранен от должности по надуманным обвинениям, выдвинутым против него Корнелиусом Фаджем. В Визенгамот мистер Огден вернулся в июне девяносто восьмого года, и в результате голосования был избран Верховным чародеем нового состава Визенгамота. Тиберию Огдену было семьдесят шесть лет, и его смерть, безусловно, оказалась неожиданностью для всех нас. Наша редакция приносит глубочайшие соболезнования семье и близким покойного. О дате прощания будет сообщено позже.Ежедневный Пророк, 21 октября 1999 г.
***
Гарри не верил собственным глазам. Нет, он вчера и сам предложил кандидатуру Огдена в поджигатели — но на самом деле не очень-то в это верил. Однако Приори Инкантатем не могло ошибаться: одно из последних заклинаний, что наколдовала волшебная палочка Огдена — Адское пламя. Быть может, кто-то воспользовался его палочкой — так же, как его собственной тогда, на Чемпионате мира? А потом подбросил обратно? Но нет — на палочке были лишь отпечатки самого Огдена. По большей части смазанные, так что нельзя исключать, что палочку мог взять кто-то в перчатках, но ведь на улице холодно — перчатки мог надевать и сам Огден… Он или не он поджег дом Гермионы? Если он — то зачем? За что? А если не он — то кому выгодно подставлять Верховного чародея? Будь он жив, то легко бы доказал свою невиновность. Может, и в его смерти что-то нечисто?.. — Причину смерти уже установили? — спросил он у Робардса, который как раз вернулся в дом Огдена, где они проводили осмотр — Гарри вызвали сюда в числе других авроров ни свет ни заря, как только приходящая служанка обнаружила труп. — Да. Колдомедики абсолютно уверены, что это сердечный приступ — никаких сомнений. Да еще Паркер нашел у него среди лечебных зелий настойку наперстянки — так что проблемы с сердцем у него, по-видимому, были давно, просто он их не афишировал. Да это и понятно… — То есть убийство мы исключаем? — еще раз настырно уточнил Гарри. — Нет никаких следов присутствия постороннего — ты же сам видишь. Никто не приходил к нему вечером, Огден был один. Даже если и имела место передозировка наперстянки — это, вероятнее всего, его собственная ошибка. — Он жил один, — настаивал Гарри. — Если к нему кто-то приходил, это было просто некому увидеть. — Не летал же он бесплотным духом по воздуху, верно? — резонно возразил Робардс. — Нет ни отпечатков пальцев, ни следов — ничего. — Он мог быть в перчатках. — Если бы к тебе кто-то пришел и не снял перчатки, ты бы, уж наверное, не стал распивать с ним чаи в ожидании, что он тебе этими руками в перчатках что-то подольет? Огден ведь не полный идиот. Да и большинство волшебников не в курсе ни о каких отпечатках — потому и не стали бы так осторожничать. — Если это естественная смерть, то тогда, получается, что Адское пламя в Косом переулке вызвал сам Огден, — осторожно заметил Гарри. — Вы с этим согласны? — Его палочка на месте. И именно ей было вызвано Адское пламя, — сказал Робардс. — Факты говорят сами за себя. Хотя непонятно, зачем ему это… — Оборотни-магглы?.. — предположил Гарри — больше для того, чтобы проверить, как на это отреагирует Робардс. — Он убил её, чтобы они не вышли на свободу? — Предложение мисс Грейнджер все равно не прошло бы в Визенгамоте, — поморщился он. — не было никакого смысла из-за этого… — Мистер Робардс! Мы тут кое-что нашли! В дверях стоял аврор с какой-то вещью в руках. Белая рубашка или блузка… — На блузке стоит метка «Г. Грейнджер». — Вот как? — удивился Робардс. — Она что, бывала здесь? И забыла блузку?.. — Выбросьте это из головы, — жестко отрезал Гарри. — Если блузка оказалась здесь — значит, у Гермионы её украли. — Вот как? — ухмыльнулся Робардс — но под тяжелым взглядом Гарри тут же стер сальную ухмылку с лица. — Хоукс, ищите дальше. Посмотрим, что еще здесь есть. Обыск продолжился — и чем больше открытий они совершали, тем меньше становилось желание Робардса ухмыляться — это Гарри ясно видел по его лицу. Список всех магглорожденных Министерства, личные дела некоторых из них — по случайному совпадению, именно тех, в чьих отделах в последнее время случались инциденты с нарушением Статута — или почти случались, как было с О’Брайеном… Блузку Гермионы нашли в тайнике в кабинете, чары сокрытия с которого спали со смертью хозяина — и, помимо блузки, там обнаружился пустой фиал с несколькими каплями какой-то жидкости на дне, карта маггловского Лондона, несколько мест на которой были обведены красным карандашом — и в том числе Пикадилли-Серкус, книга о горных троллях и еще одна — «Доктрина чистой крови: чистота крови — залог выживания!» неизвестного авторства, но весьма красноречивого содержания. — Полагаю, теперь у нас нет вопросов касательно мотива, мистер Робардс? — ледяными тоном процедил Гарри после того, как они ознакомились со всеми находками. — Очевидно, что именно Огден причастен к тому, что мантикора оказалась на Пикадилли — а блузка Гермионы, должно быть, предназначалась для того, чтобы эта тварь могла выследить её по запаху. И она выследила, если помните! Да и горные тролли оказались не случайностью. Я не удивлюсь, если в этой склянке было зелье, которое привлекает драконов — помните тот инцидент в Глазго?.. — Но зачем ему хранить улики против самого себя?.. — растерянно возразил Робардс — но ни малейшей уверенности в этих возражениях не чувствовалось. — Вы же видите, там осталось немного — может, он надеялся приманить еще одного дракона? Ущерба от мантикоры оказалось недостаточно. — Зелье надо доставить в лабораторию, — согласился Робардс. — Пусть зельевары изучат… — И надо предъявить Огдену обвинения в поджоге Косого переулка, покушении на убийство Гермионы Грейнджер, намеренное нарушение Статута и организации нападений волшебных существ на магглов, так ведь? — с нажимом спросил Гарри. — Да, Гарри. Теперь ситуация выглядит однозначной. Однако, прежде чем дать делу ход, мы должны поставить в известность министра. Верховный чародей Визенгамота оказался магглоненавистником — и это после всего, что было!.. Если мы предадим это гласности, скандал будет грандиозный. — Скандалы меня не волнуют, — отчеканил Гарри. — Но они, вполне вероятно, волнуют министра, — вздохнул Робардс. — В любом случае, решение принимать ему.***
Шторы были открыты, и через большие прозрачные окна в комнату лился холодный дневной свет. Гермиона проснулась от непривычной тяжести, что придавливала её к постели — и, опустив еще сонный взгляд вниз, вздрогнула. Рука. Мужская. С серебряным перстнем на пальце… Все произошедшее прошлой ночью мгновенно всплыло в памяти — и заставило щеки вспыхнуть смущением. Запоздалым, если так подумать… Она осторожно повернулась, стараясь не потревожить Драко — это ведь она вчера весь день проспала, а у него такой роскоши не было. До рабочего дня оставалось еще больше двух часов, судя по будильнику на тумбочке, он мог поспать еще немного. Он даже не пошевелился — продолжил крепко спать. И, Мерлин, каким же красивым он был даже во сне!.. Не то, что она — слюна засохла в уголке губ, да и волосы наверняка похожи на воронье гнездо… Не без труда справившись с искушением еще немного полежать вот так, чтобы просто смотреть на него, Гермиона тихонько выбралась из постели. Нужно принять душ и хотя бы почистить зубы… И тут обнаружила, что она голая — совсем!.. А её ванная, её зубная щетка, её вещи и все остальное — в другой комнате. Не идти же в таком виде! Конечно, здесь, кроме них, никого нет, но все-таки… Свою одежду она обнаружила на пуфе рядом с кроватью — но влезать сейчас в джинсы не было никакого желания. Дверь в гардеробную была приоткрыта, и Гермионе пришла в голову идея… Его рубашка по длине как раз заменит ей халатик — очень короткий халатик, правда. Тем более, раз уж он берет её вещи — разве не справедливо будет и ей одолжить у него что-нибудь?.. Набросив на себя его белую рубашку — их в гардеробной оказалось больше десятка, совершенно одинаковых! Зачем ему столько? — Гермиона пробралась в гостевую спальню, приняла душ, почистила зубы и расчесала волосы — последнее потребовало значительных усилий. Опуская зубную щетку в стаканчик, она задумалась — имеет ли это вобще смысл?.. Наверняка в эту комнату она теперь будет приходить только для того, чтобы переодеться. Но лучше так — у неё будет собственное пространство, хоть и в чужой квартире. Хотелось есть, но как в этом доме добывать завтрак, Гермиона понятия не имела. Драко явно вызывал домовиков, да и вряд ли они готовили ту еду, что подавали им вчера, здесь, на маггловской кухне. Его домовики, конечно, слушаться её не станут. И вряд ли в этом роскошном двустворчатом холодильнике найдутся хоть какие-то продукты… Так и оказалось — если не считать поистине впечатляющих запасов минеральной воды и содовой. Зато она отыскала кофе, сахар и с помощью кофемашины смогла сварить себе вполне приличный кофе. Можно было продолжить разбор бумаг Огдена, или начать готовить речь для слушания в Визенгамоте, или хотя бы почитать книгу — но Гермиону неудержимо тянуло обратно; к нему. Прошлой ночью Драко почти не дал ей возможности сделать что-то самой — и сейчас ей хотелось хотя бы рассмотреть его при дневном свете. Сосчитать все родинки, запомнить все шрамы… Она вернулась в спальню, тихо притворив за собой дверь. Драко по-прежнему крепко спал. Она расстегнула рубашку — пуговица за пуговицей, хмелея от собственной отчаянной смелости. Сбросила её с плеч, тут же скользнула под одеяло — и замерла: его рука тут же обхватила её за талию, точно хищник, поджидавший свою добычу в засаде. — Так ты не спишь? — бесхитростно удивилась Гермиона. — Меня разбудил запах кофе, — усмехнулся он и подтащил её ближе — так, что её кожа коснулась его. — Как ты посмела стащить мою рубашку и не разбудить меня, чтобы полюбоваться этим потрясающим зрелищем? — О, я вовсе не планирую тебе её возвращать! — невинно округлила глаза Гермиона. — Это будет справедливо, ты не находишь? Мерлин знает, что он находил, а что нет — Драко предпочел не тратить время на пустые разговоры, а занимать рот чем-то более приятным — например, поцелуями. Он по-прежнему был раздет до пояса — только на бедрах вместо джинсов сейчас ощущалось что-то мягкое, шелковистое. И Гермиона была твердо намерена получить то, чего так хотела. Её руки свободно скользили по его телу — теперь она позволяла себе куда больше. Она чувствовала, как напрягаются мышцы его спины под её ладонями, как с его губ сорвался короткий изумленный выдох, когда она собрала волосы на его затылке и сжала их в горсти, как его тело прошила мелкая дрожь, когда она осмелилась провести языком вверх от плеча к шее… Он попытался провернуть тот же трюк, что и вчера, уложив её на спину, но на этот раз Гермиона не собиралась так сразу поддаваться. Она выиграла эту короткую схватку — и оказалась сидящей верхом на его бедрах прежде, чем сообразила, насколько неприличный вид открывается ему с этого ракурса. Он не дал ей опомниться, сжав её бедра, а она не собиралась терять время понапрасну. Наклонилась, покрывая его грудь короткими, дразнящими поцелуями, которые становились все длиннее и тягучее… Чтобы дотянуться до его шеи, ей пришлось встать на колени — и этот наглец, разумеется, тут же этим воспользовался! Его руки, нагло мявшие ее задницу, порядком отвлекали — но пока Гермионе удавалось сохранять контроль над собой. Ровно до тех пор, пока его пальцы не пробрались вниз, и один из них не скользнул внутрь нее. Она изумленно распахнула глаза. А Драко, ухмыльнувшись ей в лицо, начал медленно, толчками, двигать рукой, проникая в неё все глубже. Это было странное ощущение — такое незнакомое, совершенно ни на что не похожее. Не такое яркое, как вчера, когда он ласкал её клитор, но в то же время более… Он ускорился — и она потеряла нить размышений, тут же захлебнувшись ощущениями. Добавил еще один палец внутрь, второй рукой прошелся по складкам снаружи — и мир полетел к чертям. Все силы уходили лишь на то, чтобы сохранять равновесие на полусогнутых руках, и выгибаться, и поднимать бедра все выше и выше, насаживаясь на его пальцы все сильнее, быстрее, глубже… На этот раз оргазм пришел почти сразу. Тело обмякло, ноги разъехались в стороны, и Гермиона рухнула прямо на него. Влажную от пота спину тут же накрыло мягкое одеяло — и его руки; в наступившей тишине было слышно лишь громкое, сбитое дыхание обоих. — Доброе утро, милая, — услышала она ехидный, донельзя довольный голос у себя над ухом. — Очень доброе, — пробормотала она и, не открывая глаз, потянулась за поцелуем. — Если ты не накормишь меня завтраком, я умру от голода. — Так просто ты от меня не сбежишь, — хмыкнул Драко. — Сейчас организую… Однако вызвать эльфа и отдать ему приказ он не успел: прямо перед кроватью из воздуха возник серебристый олень и заговорил голосом Поттера: — Немедленно открой дверь, ублюдок, или я взорву стену Бомбардой! У тебя тридцать секунд.
