В Токио шёл снег

Седьмого декабря в Токио шёл снег. Падал сверху мелкой рисовой мукой и таял почти весь, не коснувшись земли. Редкие снежинки падали на камни и расплывались на них крошечными мокрыми пятнышками. Токийский снег был скорее противный, чем холодный, и ничего не предвещало, что в самом начале декабря погода выкинет такое издевательство. Вчера так и вовсе светило солнце. Кугисаки ещё прискакала в школу со стаканом холодного кофе. “Давно хотела так сделать”, — вызывающие объяснила она, едва заметив, как сдвинулись брови у Фушигуро на лице. Холодное в холод — ему было не понять, и Кугисаки пустилась в рассказ, насколько Токио теплее, чем её северная деревня, а ещё там ни одной кофейни нет, но классные девчонки всегда ходят на занятия со стаканом кофе. — Как скажешь, — пробормотал Фушигуро и отвернулся к окну. Окно заливал солнечный свет, зимний, нежаркий, но в глаза бивший вполне себе. Вчера было так, сегодня как назло всё затянуло тучами и посыпалось… вот это вот. Сатору высунул язык и поймал снежинку. На вкус тоже противные, конечно. — Саторуу. Простудишься. Судя по тому, что ему мерещились голоса — точнее, один голос — он уже простудился, лежал в забытье и словил лютую лихорадку со слуховыми галлюцинациями из прошлого. Из вредности Сатору подставил язык под ещё одну снежинку. Если у него глюки, уже всё равно, а если нет, то не слушаться же этих замечаний. — И ученикам плохой пример подашь, Сатору. Невольно представилось, как во двор школы выбегает Итадори, видит его так — и немедленно встаёт рядом, тоже высунув язык. Сатору фыркнул. Воображаемый или нет, Сугуру всегда умел его повеселить случайной фразой. — Болеть в день рождения мерзко, а, Сатору? С днём рождения. Плечи потяжелели, как будто из тяжёлой стальной тучи наверху выпала целая груда снега и вся свалилась на Сатору. Внезапно стало холодно щекам, ногам — мокро, и лучше бы он лежал больной с температурой, чем боялся обернуться во дворе своего же магического колледжа и увидеть настоящего Сугуру. Того самого, чью проклятую энергию Сатору чувствовал рядом ещё до того, как поймал первую снежинку, но не хотел об этом думать. Сугуру, наверное, улыбался, когда говорил про дурной пример. “А ты что, помнишь, когда у меня день рождения?”, подумал Сатору. “А тебе какая разница?”, подумал Сатору. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — сказал он вслух и всё же обернулся на голос. Почему-то первым делом в глаза бросились круглые серьги на мочках его ушей; Сугуру носил всё те же, что и в школе, ну или такие же. А те, что он носил в школе, ему подарил Сатору — на его день рождения. — Выметайся, — сказал Сатору и поднял руку к повязке. Если не послушается, придётся… Сугуру успокаивающе поднял руки и мягко проговорил: — Ты же знаешь, я ничего против тебя не имею. — Мои ученики… — И против них тоже. — Он звучал горько и как будто чуть-чуть виновато; Сатору его слишком хорошо знал, чтобы поверить, будто Сугуру винит себя за всё сделанное. Скорее за то, что так и не смог заставить его поверить в свою безопасность для школы и учеников. Повязку Сатору пока так и не снял. Ждал — чего-то. Что Сугуру свалил сам. Или хотя бы объяснит, как попал сюда, миновав защитные барьеры. Чтоб больше не повторилось. Сугуру вздохнул. — Ты можешь один день не пытаться меня прикончить? — Нет, — ляпнул Сатору до того, как сообразил. Сугуру рассмеялся в ответ. Не поверил, конечно. Он вообще вряд ли искренне верил в то, что Сатору реально планирует его прикончить. Хуже всего было, что и сам Сатору в это не верил. — Я просто хотел сказать именно это: с днём рождения. Сугуру сложил руки в свои длинные рукава и чуть наклонил голову вперёд. Одежда верховного сектанта по-прежнему выглядела на нем чужой, хотя её он носил уже намного дольше, чем любую другую. По плечам струились волосы, длинные-длинные, ещё длиннее, чем в школе. Каждый раз, когда они встречались после разрыва — обычно не по своей воле — Сугуру неуловимо менялся, и Сатору думал, видны ли такие же изменения в нём самом. Каждый раз он надеялся, что Сугуру предстанет перед ним чужим человеком, и никогда этого не случалось. Он был другой, но он всё ещё был тот самый Гето Сугуру, класс 1А, которому Сатору поставил подножку в первый же учебный день. — Как ты… — Я никого не убивал для этого, — перебил его Сугуру и как-то болезненно сжал губы. — Сатору, один день. Давай сегодня будем как раньше? — Зачем это? — Сатору положил ладонь на подбородок, наморщил лоб, будто действительно раздумывал о предложении Сугуру, и очень серьёзно. Может, это не у него лихорадка, а вовсе даже наоборот? — Потому что это твой день рождения, — Сугуру посмотрел вбок, туда, где виднелось здание колледжа. — И я ничего не имею против тебя. И… у нас были весёлые твои дни рождения, пока мы учились. — Пока ты всё не выкинул, — уточнил Сатору. Сугуру скривился в ответ: — Пока ты не поставил то, что ты сильнейший, выше, чем… — Как ты сюда пробрался? — ещё раз повторил Сатору, не давая ему договорить. — Тебя должны были остановить и… — Да это я его впустила. Шоко помахала рукой чуть издали и остановилась, ища зажигалку. Прикурила, затянулась. Сатору ждал, что она скажет что-то дальше, но Шоко молчала — как обычно, ей было лень объяснять. Вместо неё сказал Сугуру: — Шоко позвала меня, потому что у тебя день рождения. Шоко подошла ближе, выпустила дым сквозь ноздри и похлопала Сатору по предплечью. — Не кидайся техниками во все стороны только, — примирительно сказала она. Затем бесстрашно ткнула Сугуру под рёбра. Совсем как в школе, только сейчас рядом с ней стояли не два её непутёвых одноклассника, а маги самого особого ранга и непримиримых противоречий. — А ты его не провоцируй, — сказала Шоко, обращаясь к Сугуру, и тот кивнул. Улыбнулся ей, затем перевел взгляд на Сатору, всё ещё улыбаясь. Но на самом деле, подумал Сатору, медленно опуская руки, всё ещё два её одноклассника. — Я подумала, что уже столько лет прошло, — Шоко завела руки за голову и посмотрела на них по очереди снизу вверх. Она казалась абсолютно спокойной, но всё равно кусала фильтр от сигареты куда активнее, чем обычно. — Столько лет, и у Сатору день рождения, и… Не знаю. Вы не соскучились по тому, как мы в школе отмечали? Я подумала, что я да. Сатору промолчал. Признать, что она сделала ему лучший подарок, какой он только мог представить, было выше его сил. Пришлось бы сознаться, что он скучал каждый год, каждый день, не только в день рождения, а этого Сугуру знать не стоило. — Я тебе торт принёс, — вдруг сказал Сугуру, не глядя на него. — Если только ты всё ещё любишь тот же самый торт, а то ты же теперь сильнейший… — Я тебя убью, — пообещал Сатору. И так он всё знал. Это же Сугуру. Шоко фыркнула и схватила их обоих под локти. — Вы придурочные, — сообщила она, положив голову на руку Сугуру. Кимоно служителя культа так странно сочеталось с её белым халатом. — Давайте один день не будете друг другу грозиться, а? И кстати… Её рука скользнула к ней в карман, откуда Шоко вытащила свой старый телефон. — Улыбнитесь в камеру оба. — Последний раз? — иронично заметил Сугуру, вглядываясь в дурную камеру престарелой раскладушки. Шоко щёлкнула кнопкой, и воспользовавшись паузой, Сатору схватил его за волосы прямо поверх её макушки. — До 3 февраля, — сказал он. — До 3 февраля последний раз.