Суйбянь – надежда, или разочарование?

      Сладкая мелодия гуциня ударялась о воду, оставляя на ней едва уловимую рябь. По инструменту стекала густая кровь, смешивающаяся с соленой водой и падая каплями утопала в водоеме напротив, сливаясь с рябью, и теряя свой соленый оттенок. Второй Нефрит Ордена Гусу Лань раз за разом проводил по струнам, нисколько не обращая внимания ни на раненые пальцы, ни на происходящее вокруг, полностью отдавая все внимание струнам, желая получить ответ. Ветер покачивал траву подле заклинателя, издавая сухой, еле слышимый звук, словно подпевая тихому вою души играющего. — Ванцзи. — Глава Ордена Лань, не желая мешать, тихо оповестил брата издалека. — Дядя хотел бы тебя видеть.       Лань Ванцзи не ответил, лишь аккуратно приложил ладонь к струнам, чтобы прекратить их дрожь. Как жаль, что с душой так не работает. Он поднялся и в последний раз осмотрел одинокий бережок, который почти стал его домом, после смерти… Вэй Усяня. — Мне жаль. — Лань Сичэнь слегка покашлял, и помахал возле лица, будто не стоило этого говорить, а после провел рукой, приглашая следовать за ним. — Дядя ждет.       Также, не произнося ни слова, Лань Ванцзи оглядел брата, и убрав гуцинь за спину, направился на встречу с дядей. Лань Сичэнь выглядел обеспокоенным, что не скрылось от Ханьгуан-цзюня, но все же, зная брата, он решил не тревожить его расспросами, ведь если Глава Ордена сочтет правильным посветить его в это, значит так тому и быть, а коли нет, то и нечего расспрашивать. Когда до места встречи оставалось не более ста метров, Лань Сичэнь, будто опомнился, нырнул руками в рукава и протянул Лань Ванцзи белоснежный платок. — Не нужно. — Ханьгуан-цзюнь выставил руку в жесте отказа. — Ты знаешь отношения дяди к этому. Прошу тебя. — Лань Ванцзи сдался, и приняв шелковый платок из рук брата, протер лицо от уже высохших слез, также поступил и с руками, испачкав шелк кровью.       Под «этим» подразумевалось ежедневное проведение «расспроса», который из раза в раз был безуспешен. Лань Цижэнь всегда недолюбливал Вэй Усяня, и местами был даже рад, что того отправили в небытие, но как бы не была сильна его неприязнь к пути тьмы, а в особенности к единственному заклинателю, избравшему этот легкий путь, любовь к племяннику была сильнее, от чего сердце разрывалось, глядя на то, как мечется и страдает душа Лань Ванцзи.       Сначала меры были мягкими, насколько это возможно от Лань Цижэня, он пытался отвлечь племянника, задавая переписывания правил, работу в библиотеке, а также отправлял его в роли учителя к приезжающим молодым заклинателям. Как только он понял, что это не возымело никакого действия, Лань Цижэнь принял радикальные методы и обязался наказывать его за «вечерние посиделки у воды». Но и это ничуть не помогло, даже после осуществления наказания, Лань Ванцзи брал гуцинь и отправлялся на тот одинокий берег. — Тебе нужно дать ему время. — Успокаивал Лань Цижэня новый Глава Ордена, но тот лишь тихо вздыхал.       Но время шло, а Лань Ванцзи не только не перестал посещать то место, так и начал нарушать правила, ругаться с заклинателями своего же ордена, кто отзывался весьма нехорошими речами о усопшем заклинатели пути тьмы, и использовать «расспрос» в течении всего дня и ночи. Тогда-то Лань Цижэнь и захворал. После еще нескольких попыток вразумить племянника, Лань Цижэнь сдался, и прекратил все свои вмешательства, лишь попросил его сделать все, чтобы тот не знал, ни время, ни место, ни количество раз «расспроса». Лань Ванцзи согласился с такими условиями и выбрал себе новый берег, еще более одинокий, о котором он рассказал лишь Лань Сичэню. — Что тебя тревожит сейчас? — Глава Ордена остановил брата уже на ступеньках ко входу. — Брат. — Лань Ванцзи убрал грязный платок из рук и повернулся к нему. — Я думаю, что мне следует покинуть Орден. — О чем ты говоришь? — опешил Лань Сичэнь. — Разве для этого есть причина? — Есть. Я скажу об этом дяде. — Лань Ванцзи отворил дверь в цзинши Лань Цижэня, развернулся и добавил. — Один.       Лань Сичэнь не стал препятствовать и остался ждать брата у ступенек. Буквально через несколько минут Лань Ванцзи вышел, сложил руки в поклоне перед Главой Ордена и удалился. Как только Лань Сичэнь вошел в цзинши Лань Цижэня, он увидел усталый, измученный и болезненный взгляд дяди, направленный на кусок бумаги, покоящейся на столе. — Что он сказал?       Приличия были ни к чему, после смерти Вэй Усяня все стало сложным в отношении Лань Ванцзи, не только окружающие это заметили, но и родственники. Он ни с кем не общался, никого не слушал и вел себя совершенно неестественно, как и сейчас. — Это. — Лань Сичэнь взял в руки листок, на который указал дядя и прочитал.       Никто не смел и не имел права обвинять Ханьгуан-цзюня в том, что он причастен к неожиданной болезненности Лань Цижэня, но каждый именно об этом и думал, тихонько обсуждая между собой. Да и сам Лань Ванцзи винил себя на этот счет. Когда подобные речи дошли до ушей Главы Ордена и дяди, всех, кто нарушил правило, которое запрещало обсуждать заклинателя за его спиной, были изгнаны, из-за чего у Ордена появились новые проблемы. Лань Ванцзи больше не мог терпеть, что его душевная боль отражается не только на нем, но и на дяде, брате, и всем Ордене в целом и сообщил ему о своем желании покинуть его. — Дядя, ты позволил ему уйти? — Не неси чушь. — Лань Цижэнь устало опустился на пол и закрыл лицо рукой. — Я предложил альтернативу: пускай сначала попробует уединенную медитацию, обдумает все, взвесит свое решение. В конце концов я все еще верю, что это его поведение закончится. Иначе я сам найду душу Вэй Усяня и испепелю на мелкие кусочки. — Но если это не поможет? — А если нет, то…– Лань Цижэнь замолчал и перевел взгляд к портрету своего брата. — То пусть уходит. На том и решили. Лань Ванцзи ушел в уединенную медитацию, подобно своему отцу, заковав себя в невидимые цепи, без возможности выйти из дома. Так прошли годы. Лань Цижэнь поправился, орден восстановил свою репутацию и желающих самосовершенствоваться в нем стало в разы больше. Лань Сичэнь оправдывал свою должность Главы Ордена и заслуги, помогал всем нуждающимся, вернул дружеские, то есть настоящие дружеские, отношения с каждым Орденом и получал уважение от каждого существующего заклинателя. По просьбе Лань Ванцзи, никто не смел подходить, тревожить и, естественно, заговаривать с ним, пока он заточен в доме. Эта просьба была выполнена. И вот, через пять лет, два месяца и двадцать восемь дней Лань Ванцзи освободился от несуществующих оков и открыл дверь своей «темницы». Нет, он ничего не забыл, вся боль осталась, чувство скорби и разбитого сердца не покидало его ни на секунду, но все же, стало слабее. Он был готов вернуться. Дядя был прав, и его решение уйти было неверным, на это потребовалось время, но все же Лань Ванцзи осознал свою ошибку и очень хотел раскаяться перед дядей за столь необдуманные поступки. Первым же делом он вернул свой Бичэнь и Ванцзи, которые терпеливо дожидались своего владельца, а после чего, не застав по пути брата, направился на его поиски. По пути, завидев вдалеке молодых адептов различных Орденов, прибывших на обучение в Гусу, Лань Ванцзи пробежав по ним беглым взглядом, замер. Он просто не мог поверить своим глазам. Молодой юноша, с волосами цвета вороньего крыла, звонко смеясь, крутил в руке бутыль вина, споря с пропускающими заклинателями. Те же черты лица, та же манера поведения, разве что, одежды были не схожи. — Вэй Ин? — прошептал Лань Ванцзи. — Немыслимо, как похож, правда? — улыбался подкравшийся Лань Сичэнь. Лань Ванцзи, не отрывая взгляда, продолжал изучать юношу издалека, но сам не заметил, как оказался близ ворот в Облачные Глубины. Глава Ордена Лань, мило улыбаясь, направился за ним, и завидев его, все опустились в приветственном поклоне. По лица прибывших заклинателей пробежало удивление: что заставило самого Главу Ордена встречать молодых адептов? — В Облачных Глубинах запрещен алкоголь. — безмятежно произнес Ханьгуан-цзюнь, и все присутствующие сделали шаг назад, выдавая с потрохами пытающегося нарушить правила. — Да тут столько правил, при всем уважении, Глава Ордена Лань. — обратился он к Лань Сичэню. — Жуть берет, да и я все еще не на территории Облачных Глубин. Стоящие рядом заклинатели боязно переглянулись. Лань Сичэнь взглянул на Лань Ванцзи и приветливо поинтересовался: — Молодой Господин? — Ву. Ву Юншэн из Шаньвэя. — гордо произнес тот. — Молодой Господин Ву, Ванцзи прав, вы не можете пронести алкоголь на территорию. — Хорошо. — согласился Ву Юншэн. — Тогда я выпью его здесь, это ведь правилами не запрещено? — ухмыльнулся он и припал губами к сосуду. Бичэнь вылетел из ножен, озаряя все вокруг голубым сиянием и направился прямиком в наслаждающегося вином заклинателя, звонко разбивая сосуд, заставляя вино разлиться по его одеждам, и вернулся на место. — Ванцзи! — заволновался Лань Сичэнь. — Что ты творишь? — возмутился Ву Юншэн. — Это весьма негостеприимно с твоей стороны. Лань Ванцзи долго смотрел на него, во время чего все затаили дыхания, а Ву Юншэн уже порывался достать меч, подозревая скорую драку, но Лань Ванцзи подскочил к нему, схватил за рукав и направился в Облачные Глубины, потащив за собой. Растерявшийся на долю секунды Лань Сичэнь, быстро собрался, лучезарно улыбнулся, и произнес: — Вопрос с проходом решен, прошу остальных адептов следовать за мной. Просто сходство, обычное предположение, но Лань Ванцзи было необходимо удостовериться, и он знал, что Суйбянь, который он тайно хранил эти годы, поможет ему узнать правду.