Координаты: Икс-Игрек-Эпсилон-Тау-Альфа

Если подсчитать, скольких людей Мин Юнги в своей голове уволил за последние три минуты, то на станции из персонала останется только он и хвостатый механик, которого в данный момент на руках держал Джин, чтобы тот перезагрузил наконец магнитный замок, не перенесший встречи с энергией ксилаторетонатерия. Мысленно похвалив себя за то, что наконец выучил это название, командор поднял руку, чтобы стереть испарину со лба, но обнаружил там крепко зажатый обломок планшета главного механика, вполне вероятно, что Юнги-таки отвел душу и сломал девайс об спину Хосока, а еще лучше об голову. Обломок полетел за спину, но вместо ожидаемого стука послышалось до боли знакомое вальяжное: — Ауч-ш-ш… Ким Тэхен уже вернулся из комнаты управления и сейчас немного нервно подпирал стену позади Мина, изображая традиционную аристократическую лень и отстраненность, и потирал ушибленное внезапной атакой бедро. А командор поймал себя на мысли, что впервые с тех пор, как ксарианская заноза объявился на станции, он был рад его таланту появляться в самых неожиданных местах в самые неожиданные моменты. — Уже нашелестел что хотел? Или что ты рвался сделать? — вздохнул Юнги, все-таки дотянувшись рукой до лба.  Тэхен уже открыл рот, чтобы ответить, но в последний момент голос подвел его и, издав вместо обычно бархатного мурчания странный то ли кряк, то ли писк, он захлопнул рот и кивнул. Ксарианца откровенно потряхивало, он вообще очень сильно удивился, когда его в кафетерии от размазывания стандартного вечернего рациона по стенкам контейнера отвлек зубастый доктор и пришлось сначала скормить “грызуну” вилку и пару ножей, чтобы разобрать, что там щекастенький бормочет. —  “Пусть он придет и скажет мне то, что было на записи” — дожевывая зубцы столового прибора сказал Джисон, — так прямо и сказал.  Ким опешил от такой просьбы, чтоб на-варец сам попросил повторить всю ту мутотень сладострастную, которую он говорил в бреду, и не Чонгук ли кривился и скрипел зубами каждый раз, как слышал это, пока они стенографировали свои похождения. —  Ну до этого мы обсуждали возможные фижиолофические п’ичины…— начал Джисон, но Тэхен остановил его жестом и вручил вилку уже с соседнего стола, — простите, когда я нервничаю они быстрее растут. Капитану разведки до звезды в данный момент было до ортодонтических проблем медика, он сидел в легком шоке от просьбы Чонгука. —  Так вот, мы пришли к мнению, что лейтенант под действием магнитного поля может выпадать из реальности и воспринимать гуманоидов в поле доступности как проекцию своего желания… —  Ближе к делу! — резко оборвал его ксаринец понимая, что на лекцию о строении мозга на-варцев в обозримом поле столовых приборов не хватит. — Лейтенант Чон сказал мне, что жизненно важно ради безопасности всех найти вас и попросить прийти в пульт управления на складе на -4 уровне. И чтобы вы в случае чего сказали ему то, что говорили на какой-то записи. У них же там сейчас спарринг с лейтенантом Паком. Чон сильно нервничал из-за этого, боялся, что не сможет… — откусывая еще кусочек от вилки тараторил медик. То есть Чонгук хотел, чтобы Тэхен его разозлил? Он думал, что не сможет ударить Чимина, но услышав внешний раздражитель в виде ксарианской речи он бы неконтролируемо взбесился? — Ауч-ш-ш… — вздохнул Ким, хватаясь за лацкан свежеполученного кителя. В груди что-то сдавило, возможно рационы не так уж и полезны, как это пропагандируют на флоте. Он откровенно не ожидал, что на-варец настолько сильно его ненавидит. И от этой мысли не только желание есть пропадало, но и вообще желание находиться в периметре станции под одним фюзеляжем с этим самоуверенным и наглым варваром. Тэхен медленно поднялся, почти не слушая, что там продолжал говорить Джисон, и нетвердой походкой пошел в сторону лифтов. Если нужно Чону разозлиться, то разведчик ему поможет, так поможет, что за помощь всей станцией благодарить будут, если от нее что-то останется. Ксарианская фурия, успев накрутить себя до предела предусмотренных конструктивом оборотов, буквально вылетел из лифта на нужном уровне и на секунду замер в дверях. Около входа на указанный склад творилось что-то странное. Главный механик каким-то ломом пытался раздвинуть створки раздвижных дверей, в то время как первый помощник откуда-то из-за угла с заносом на повороте нес подмышкой хвостатого механика, а командор героически крушил голографический планшет об эту самую закрытую дверь. Ситуация по всей видимости была внештатная. — Командор, — начал прямо от дверей лифта Тэхен, видимо опасаясь подходить ближе. —  Тебя вот только не хватало, — закатил глаза Мин, — Тэхен, принеси пользу во благо Империи и своего народа — уйди отсюда. Как ни странно, в тот момент капитан Ким готов был его послушаться, ведь по всей видимости происходящего либо его помощь о которой просил Чонгук больше не требовалась, либо требовалась, но не его. Но имея встроенную настройку “непреодолимого желания чисто позырить”, Тэхен вместо лифта скользнул в дверь, ведущую на пост механиков и пульт управления. За стеклом помещение, даже обшитое дополнительной защитой, выглядело как после неплохого такого взрыва, вмятина по всему периметру на стене, кое-где даже расплывающаяся радужным светом оксидной пленки, трещина в полу, и сгоревшие датчики с тонкими струйками сизоватого дыма. Посреди всего этого безобразия, медленно пятился к стене Чимин на чуть дрожащих ногах, в защитном жесте выставив руки, а на него так же медленно надвигался Чонгук, с закрытыми глазами и безмятежным выражением лица, судя по движению губ он что-то говорил на своем, но ни звука через стекло не доносилось. Выражение лица Пака было настолько испуганным, что бедняжку даже стало жалко, хотя, что его жалеть, взял и сдал командору. Хотя подождите, Ким же сам себя сдал. И вновь на авансцену вышло непреодолимое любопытство, и Тэхен потянулся к кнопкам на пульте. — Вы правда хотите слышать это в прямом эфире? — усмехнулся профессор, который сидел и практически не моргая наблюдал за сценой, словно боялся пропустить что-то важное. — Не думал, что вас так это заденет. Вот прямо сейчас происходит то, что отправит его, как минимум под имперский трибунал, а там дальше разборки на На-варе, и, на вашу радость, казнь. Или в обратном порядке. Ваша честь восстановлена, очищена кровью врага. Вы же этого хотели? Почистить честь кровью врага — это любимое времяпрепровождение ксарианцев, но вот почему-то на слове “казнь” из уст этого странноватого профессора, сказанного абсолютно ровным тоном, будто он сводку космических ветров передавал, больно резануло где-то внутри. Видимо в столовой тоже халатно исполняют обязанности. Рука в противовес мыслям сама потянулась к кнопке, еще и с ускорением, видимо, чтобы не передумать. Тяжелое дыхание Чимина, с трудом стоящего на ногах, не помогало разобрать, что там настукивает зубами Чонгук, но он явно местами пытался перейти с родного на ксарианский – выходило откровенно плохо. Настолько, что Тэхен поежился, ровно до того момента, пока не услышал в этой какофонии звуков собственное имя. Не просто “Тэхен”, а даже без приставки — змеюка, прибью, шипящее и так далее. Чон во сне лепетал странную околесицу про то, что был…неправ? И что ему больно? Такого просто не может быть, не в этой вселенной. Здесь он должен не оставлять попыток придушить или…Мысли совсем не к месту скакнули сначала к событиям в коридоре, где Чонгук наорал на него, а потом заслонил собой, или к событиям в другом коридоре, где Ким заливался проклятиями, а Чонгук просто смотрел на него, держа от себя подальше, почему-то, конечно, в районе шеи. — Да чтоб тебя, — сжал зубы капитан и, нажав другую кнопку, промурчал на родном пару фраз. Чон замер прислушиваясь к странным звукам из динамиков по периметру, словно пытаясь понять, где источник. — Меня там нет, качок недалекий…— прошипел Тэхен, но в микрофон продолжил шипеть и разливаться какой-то бессмысленной лабудой, что Чон хороший и умный варвар, и не должен подходить к Чимину, что самого Тэхена там нет и трогать никого не нужно, и что ему вообще надо отойти в уголок и присесть. — А теперь, лейтенант, иди к двери, пока там командора приступ не хватил, он и так разбил планшет Хосока об эту чертову дверь, — выдохнул капитан на последней капле самообладания. И все было вроде хорошо, Чон попятился назад, Чимин несмело и слегка покачиваясь боком пытался пробраться к выходу. Чонгук продолжал бормотать что-то на своем, но одна фраза далась ему так четко, что словно набат прокатилась по помещению. Ким сначала моргнул пару раз, пытаясь понять, не послышалось ли ему, а затем сорвался с места и буквально побежал к тому месту, где оставил командора и его несчастных жертв. Успел он как раз вовремя, если у этого абсурда был какой-то тайминг, совершив неудачную попытку стыковки с обломком несчастного устройства, которое по касательной таки задело его, он прислонился-таки к стене пытаясь выровнять дыхание и понять, что же он такого съел, что в груди так жжет. Дверь с тихим шипением открылась, сработали экстренные пневмозатворы, и в дверной проем буквально выпал лейтенант Пак. Сокджин, успев ругнуться, отбросил в сторону хвостатое недоразумение и кинулся ловить пилота, ибо падение Чимина может быть началом падения карьеры первого помощника. Командор гулко выдохнул, почти повторив звук двери, и тоже кинулся к тарийцу. А Тэхен, просочившись вдоль стенки и, ведомый пресловутым щекочущим любопытством, просочился мимо толпы прямо к дверному проему. — Капитан Ким, — хриплым голосом окликнул его пилот, — спасибо! Тэхен обернулся и сдавленно улыбнулся, он не рассчитывал, что его заметят. — И может быть что-нибудь сделать…со мной? — оглядел присутствующих Чимин. Командор на этих словах похолодел как Туманность Бумеранга. — В смысле пощечину дать или током ударить, Гуки надо разбудить, — усмехнулся пилот, глядя на остолбеневшего Мина. — Не надо, — резко отрезал Тэхен, вновь поворачиваясь к проему, и вполголоса прошелестел, — Тогда усну я. А я хочу это запомнить.  Как только он переступил порог склада, то метнулся к кнопке закрытия, будто его кто-то собирался преследовать. И под сдавленное “Ну, твою мать, шипящее!” от главного механика дверь шустро задвинулась в исходную позицию. Назад пути не было, да он и не нужен был. Чонгук продолжал стоять посреди помещения и, повесив голову, выщелкивал периодически что-то несвязное. Тэхен понимал практически все. — Я тоже по тебе скучал, там на Аатале, — поджав губы, сказал он, подойдя вплотную. Шпиону было интересно до дрожи, что же такого в этом на-варце, что его тянет как магнитом, как только рассудок покидает тело. Кожа Чона оказалась горячей в отличие от самого ксарианца, щека под тонкими пальцами просто пылала, хотя на вид казалась обычной. Такой обычный и при этом неуловимо другой, не пугающий, не грозный, а такой мягкий. Чон слегка дернулся от прикосновения и прижался к щеке плотнее, густые темные ресницы чуть дрогнули, и на секунду показалось, что он сейчас проснется. Тэхен отшатнулся, к такому он не был готов, как он вообще все это объяснит в первую очередь себе. Но пилот и не думал возвращаться в эту реальность, он только шумно втянул воздух и, перехватив запястье ксарианца, притянул того к себе. И уже с этого момента Тэхен начал понимать себя спящего — поцелуи Чона были просто космическими. Он в безмолвном танце требовал и получал, что хотел — Ким растекался в его руках как протоплазма, растворяясь в горячих объятиях, так что осадка не оставалось. Тэхен и сам не понял, каким таким образом его руки оказались на широкой спине Чонгука, и как так быстро он сумел стянуть с того футболку, практически не отрываясь от поцелуев. Свет выключился. И в кромешной темноте остались только ощущения, острые и нежные одновременно. Звякнула очередная пуговица с кителя Тэхена, но на это было плевать, хотелось больше, ближе, ярче. И за холодом системы кондиционирования накатывал жар чужих прикосновений, Ким извивался, стараясь урвать побольше тепла и практически рвал одежду на лейтенанте. Он понимал, осознавал все, но желание, горячее чем кожа на-варца, уже заливало его и выплескивалось наружу судорожными вздохами и редкими звуками на родном. В ответ ему стрекотал Чонгук, покрывая шею, плечи и грудь тонкими едва весомыми поцелуями, от которых мурашки разбегались по коже, запуская цепную реакцию по всему организму, который и так уже был на грани. Чон прошелся чуть грубоватыми подушечками пальцев вдоль позвоночника и опустился ниже, будто нарочно игнорируя нежнейшие места на теле ксаринца, что горели сейчас сильнее на-варской груди, которую Ким так тщательно выцеловывал, будто старясь запечатлеть в памяти весь рельеф, каждую родинку, каждый шрам. Его подхватили под бедра как пушинку, и через мгновение в контрасте с жаром чужой кожи на спине появился холод металла. Тэхен зашипел, разлетаясь от новых ощущений, и лишь сильнее изогнулся, стараясь быть ближе к своему личному реактору. Ему казалось, что еще пара мгновений и Чонгук проснется, а значит, взрыв неминуем, поэтому он торопился, торопился запомнить как можно больше ощущений, торопился целовать, торопился отдаться. Эластичность кольцевых мышц ксарианцев будто идеально создана прихотью эволюции для физиологии на-варцев с их естественной смазкой – и взрыв произошел, стоило Чону проникнуть. Никогда и ни с кем Ким такого не ощущал и не чувствовал, это было сродни метеорному потоку, когда темнота космоса в один миг рассекается волной мириад, сияющих и неуловимых, к которым нельзя прикоснуться, но можно ощущать. Ярким блеском и волнами сияющих частиц, накрывающих тебя с каждым движением, это было непостижимо и идеально настолько, что Тэхену казалось, что это он потерял связь с этой вселенной, что он не здесь, а где-то вне пространства, где есть только он и Чон, и эта пугающе сильная страсть на грани физического магнетизма, заставляющая жадно целовать каждый сантиметр и стонать от каждой фрикции, словно в молитве на непонятном языке. Чон ластился, прижимался, ловил каждый вздох ксарианца губами, брал жадно, глубоко и отдавал всего себя в ласковых словах и крепких объятиях. Они — тесная двойная система, где звезды делятся спектральной массой, только сейчас эта система готова коллапсировать в любой момент, доведенная до исступления опасной близостью и неистовой страстью. С каждым движением внутри себя Киму хотелось быть еще ближе, словно от этого зависела его жизнь. Будто поняв партнера без слов, лейтенант подхватил Тэхена под бедро, закинул себе на плечо и притянул еще ближе. Между ними не осталось ни нанометра расстояния, а Киму и не надо было, он заливался сладким урчанием, вперемешку с влажными тягучими поцелуями, старался поймать ритм движений Чонгука, но срывался, получая все новую и новую волну ослепительного яркого удовольствия в кромешной тьме. Мир вокруг становится неважен — только внутренний взрыв, только близость, только слияние двух вселенных под глухим металлическим потолком. Отдавшись ритму и сиянию друг друга, они растворяются в последнем, почти невесомом движении, где сон встречает реальность, а жар тел настолько велик, что кажется расплавит обшивку. — Командор, а может все-таки посмотрим, тебе ж самому интересно было про ногу? — сцепив указательные пальцы хитро улыбался Хосок. — Я сказал выключить свет и все камеры, что не ясно?  — вздохнул Мин. Его мало интересовали подробности совокупления своих подчиненных, пока они совокупляли не его мозг. Сегодняшний день и так затянулся, до отбоя было 20 минут, а он еще ничего не ел, не пил и даже не наорал ни на кого, а еще надо было проверить показатели Пака после осмотра и, вдохновившись подвигами разведчика, попробовать хоть на прогулку по верхней палубе его пригласить. Но видимо то, что ксарианец осознанно пошел на акт соития с на-варцем, сдвинуло какой-то из космических столпов, и коммуникатор разразился трелью. — Командор Мин, сэр, у нас чрезвычайная ситуация, — сглотнул Первый помощник на голограмме. — Если ты про Чона с Кимом-то я в курсе, — устало провел ладонью по лицу Юнги.  — А, так Тэхен все-таки отомстил Чону за ногу? Хоби только не говорите, я ему денег проспорил. Командор зыркнул на главного механика, но тот сделал вид, что кнопки на неработающей панели — самое интересное, что он видел в жизни. Где только этих придурков обучали, да еще так качественно. — Внештатная ситуация, — напомнил о цели звонка командор, мысленно прикидывая, насколько уместно будет вломится в каюту к собственному пилоту после отбоя, который неминуемо приближался. — У нас нарушение периметра охранной зоны станции. — Пираты? — выглянул из-за собственной ладони командор, думая, что в каюту уже и вламываться не надо будет, ведь только он сейчас относительно боеспособный звеньевой. — Конфедераты…