Комната поцелуев

Акира плохо помнит детали переезда в Токио. Но первый день в Сюдзине у него в памяти откладывается надолго. «Прохлада щекотала щеки, и на полпути к школе, несмотря на заверения прогноза погоды о солнечном дне, начал лить дождь. Добежав до ближайшего навеса, Акира бросил взгляд на часы — до звонка пять минут, льет как из ведра, и как назло зонт остался лежать забытый на чердаке. Где-то совсем рядом шлепнула звучно лужа, и Акира обернулся на звук. Тогда он и увидел его — высокого и невероятно красивого парня в школьной форме Сюдзина, забежавшего под тот же узкий навес и смахивавшего влагу с волос.» — Эй, все хорошо? — Юсукэ аккуратно трогает его за плечо. От неожиданности Акира вздрагивает. Но он благодарен Юсукэ, потому что они сейчас находятся в ситуации, когда нельзя позволять себе отвлекаться. Их окружают стены искаженного подсознания Камошиды, сердце которого им необходимо изменить. Иначе всех их вышвырнут из школы. Акира кивает, пряча улыбку, и они вчетвером продолжают исследовать дворец и биться с тенями. Не смотреть на точные атаки Юсукэ не получается. Они слишком филигранны — про себя Акира смеется, потому что таким словом можно было охарактеризовать Юсукэ и только Юсукэ — и изысканны для такой пропитанной похотью дыры. И на таком ярком контрасте выглядят еще лучше. Завершив атаку звонким щелчком катаны, Юсукэ оборачивается и возвращает внимательный взгляд, улыбаясь. Они играют в эту игру с момента знакомства под тем самым навесом: Акира смотрит, не в силах оторваться, а Юсукэ ловит каждый взгляд, посылая в ответ улыбку. Они не разговаривают об этом, оставляя недосказанность оседать надеждами в легких. Под четким руководством Морганы они медленно, но верно прокладывают дорогу к сокровищу тирана, который считает всю их школу — сборищем персональных рабов. Каждый день после уроков они приходят тренировать своих Персон в смердящий похотью Дворец. — Вижу впереди что-то странное… — говорит Мона по внутренней связи, следя за картой из безопасной комнаты. Именно в этот момент сзади раздается грохот. Акира резко оборачивается и обнаруживает грузно закрывшуюся необычную железную дверь, отделившую его и Юсукэ от остальной команды. — Мы попали в ловушку? — неверяще спрашивает Юсукэ. Акира осматривается в поисках выхода, но вокруг — лишь стены, статуи женских бюстов и железные двери. — Твою мать! — выругивается он себе под нос. Он же должен быть самым внимательным из всех, так какого хрена они раз за разом оказываются из-за него то окруженные врагами, то на пределе своих сил, то запертыми в ловушке?! Все-таки они слишком поторопились, выбрав его лидером. Главным надо было сделать Юсукэ или Моргану, знающего о метамире больше всех них вместе взятых. — Смотри, там появилась какая-то надпись! — Юсукэ кивает на висящий на стене экран, и Акира следит за его взглядом. «Попались, непослушные рабы! Развлеките короля Камошиду, устройте ему шоу! Двери этой комнаты не откроются, пока запертые в ней не поцелуются! P.S. Поцелуй должен длиться хотя бы тридцать секунд» Мир за пределами комнаты перестает существовать. И, кажется, Акире самому впору иметь Дворец, потому что — он ненавидит себя за это — он благодарен Камошиде за такую возможность. — Какой же он отвратительный человек… — бормочет Юсукэ. — Быть вуайеристом такого действия, это просто- — Ужасно, да, — быстро соглашается Акира, потому что сердце внутри начинает биться как ненормальное, потому что дышать становится тяжело, а сделать шаг навстречу Юсукэ — хочется до потери сознания. — Извини меня за то, что я сейчас сделаю с тобой. «Извини меня за то, что я получу удовольствие» — Не нужно извиняться, — говорит Юсукэ, поднимая маску и подходя ближе. Он застенчиво улыбается, а его щеки — с расцветшим румянцем. — Судя по всему, мы не выберемся отсюда иначе. Акира кивает, отзеркаливая чужие движения и оставляя маску в волосах. Он старается выглядеть увереннее, натягивая улыбку Джокера. Он тянет руки к щекам Юсукэ и даже сквозь перчатки чувствует, какая у него мягкая и прохладная кожа. Пальцы мелко потрясывает, и он в последний раз смотрит в серые глаза напротив. Гул заходящегося сердца оглушающе стучит в ушах. «Это всего лишь полминуты, это совсем немного», — говорит себе Акира, но в ту же секунду, когда их губы соприкасаются, он тонет. Теряет счет времени и забывает о смущении, которое еще секунду назад билось тахикардией под ребрами. Когда ледяные руки Юсукэ ложатся ему на плечи, Акира неожиданно понимает, что именно этого он и хотел с момента, когда они вдвоем застряли под навесом в проливной дождь. Тогда Акира не осознавал, что чувствовал, ощущая покалывания в сердце от простого знакомства. Это понимание ломает привычный, прошлый мир, в котором существовал Акира, оно пьянит и кружит голову, и сдерживать себя не получается. Потому что Акира, на самом деле, по уши влюблен в Юсукэ — в своего друга и соратника, в человека, которому он готов доверить жизнь в бою с тенями, а еще в безумно красивого и талантливого парня. Акиру ведет, он видит фейерверк под веками и прижимается теснее, проникает языком и чувствует, как под чужими пальцами сминается на плечах его пальто. Он не успевает понять, что Юсукэ отвечает ему и сам жмется ближе и хватается в отчаянии сильнее, когда их прерывает объявление. «Какие хорошие рабы! Вы показали отличное шоу королю Камошиде! Можете быть свободны, двери откроются через минуту!» Они медленно отстраняются друг от друга, пытаясь восстановить дыхание. Акира не успевает ничего сказать, только замечает, насколько покраснел Юсукэ, когда двери распахиваются, и к ним вбегают перепуганные Анн, Рюджи и Моргана. К счастью, они натягивают маски быстрее, чем получают первый вопрос о цвете своих лиц. — С вами все хорошо? Мы так перепугались, когда вас заперло там! — лепечет Анн, и Акира сдерживается, чтобы не признаться, что так хорошо ему давно не было. — Мы сбегали за Моной в безопасную комнату, но он сказал, что никогда не видел таких дверей… — добавляет Рюджи. — А как вы выбрались? Вздрогнув, Акира резко переводит взгляд на Юсукэ и встречается с ним глазами. Они оба паникуют, но из них двух лидер — Акира, а значит он и должен придумать что-нибудь правдоподобное. — Мы, э-э-э, победили теней, которые ждали в засаде, — он врет и надеется, что это не выглядит слишком очевидно. — Офигеть, только вдвоем?! Ну вы крутые… — ошеломленно отвечает Рюджи и, кажется, это задает дальнейшую атмосферу. Им верят, поддавшись чужому искреннему удивлению. *** Спустя неделю с того поцелуя во Дворце — его первого поцелуя в жизни, между прочим! — Юсукэ понимает, что их с Акирой переглядывания полностью прекратились. Они не говорят о том, что произошло тогда. И о том, что происходит сейчас — не говорят тоже. Акира с самого первого дня в их школе показался Юсукэ привлекательным и таинственно завораживающим. Такой человек мог склонить монахинь к греху, чего уж говорить о простом художнике, который с того проклятого дня разучился рисовать все, кроме своего нового одноклассника. Юсукэ думал, что те долгие взгляды что-то значили. Что, возможно, он тоже, хоть немного, нравился Акире. Верить в то, что его лидер был похитителем сердцем еще и в реальном мире, не хотелось, но исключать такую вероятность полностью было нельзя. В тот день, когда они оказались в ловушке, Акира поцеловал его так легко, совершенно не сомневаясь и позволяя страсти управлять им. Мог ли он так… целовать всех? Могло ли так быть, что тот поцелуй совсем ничего для него не значил? Юсукэ стряхивает дурные мысли и пытается сосредоточиться на уроке. Это невозможно, потому что Акира сидит прямо перед ним, отклонившись на стуле назад. Его голова так близко, что если всего лишь чуть-чуть податься вперед и развернуть к себе, то можно… — Китагава-кун! Ты слушаешь? — учитель в раздражении стучит мелом по доске, и Акира оборачивается к нему, практически стукаясь своим носом о его. Он так близко, прямо как тогда, во Дворце Камошиды… — И-извините пожалуйста, — сдавленно бормочет Юсукэ, садясь ровно и немного отодвигаясь назад. Над ним посмеиваются девчонки с соседнего ряда. С Акирой о произошедшем в классе они также не говорят. Не говорят день, два, три, и так незаметно приходит время очередной вылазки во Дворец. Мысли об Акире не отпускают, точат и разъедают разум. Юсукэ не может не замечать, насколько часто Каваками-сенсей просит его задержаться после уроков, и с какой надеждой на него смотрит Анн, когда рассказывает о Шихо и своей семье. Воображение рисует некрасивые, но до живого правдоподобные картины, как Акира целует то Каваками, то Анн, обеих по очереди, обеих страстно, проводя пальцами по их шеям, заставляя их млеть и таять, и, наверное, только сейчас Юсукэ понимает, что это — самая настоящая, черная и липкая ревность. Ему определенно не стоит думать об этом в месте, где в любой момент могут напасть тени. Губы сжимаются в тонкую линию, а брови хмурятся почти до боли. Юсукэ плетется в конце, замыкая их группу, не решаясь подходить ближе к Акире, когда неожиданно слышит до ужаса знакомый звук. Он вскидывает голову, и сердце внутри останавливается, потому что перед собой он видит Моргану, Рюджи и… ту самую железную дверь, в этот раз выбравшую Акиру и Анн. — Чё-ё-ёрт, — тянет Рюджи, почесывая затылок, — снова нападение из засады? — Он — самый настоящий трус, раз пытается разделить нас, — фыркает Мона, и Юсукэ виновато опускает взгляд. Сейчас Анн поймет, что никаких теней нет и не было, и расскажет команде, как они с Акирой обманули их и тогда- Поток мыслей прерывает очередной грохот, но в этот раз — Юсукэ не верит своим глазам — дверь, сминаясь, словно бумажная, открывается. За ней стоит тяжело дышащий, но тем не менее прямо стоящий Акира, а над ним — горящий синим пламенем Арсен. Юсукэ никогда его таким не видел. Их обоих. — Я буду ждать твоего следующего шага, — призрачным эхом ревет Персона и исчезает в сизом дыму. Акира растеряно кивает, и на его лицо языками того же пламени возвращается маска. — Что у вас случилось?! — кричит Моргана. От нетерпения он залез, как самый настоящий кот, на плечо Рюджи. — Леди Анн, вы не ранены? — Нет, все хорошо, со мной же был Акира! — она лучезарно улыбается, но Мона только меркнет от этой улыбки. — Там никого не было, но поскольку Акира уже попадал в такую ловушку, он сразу сказал, что сейчас вылезут враги. А потом он застыл и… И с одного удара вышиб ногой дверь. Нужда немедленно это нарисовать, пронизывает Юсукэ насквозь. Он неверяще смотрит на смутившегося Акиру, к которому прикованы взгляды всей команды. — Чува-а-ак, — ошарашено выдает Рюджи, — ты нереально крутой. Остальные молча с ним соглашаются. *** Акира никогда не подозревал, что способен так стесняться. Сначала он корит себя, насмешливо сравнивая с девчонкой. Но потом смотрит на Анн, сидящую перед ним в классе и понимает — нет, он намного, намного хуже. Он не может даже посмотреть на Юсукэ после того поцелуя, а должен как минимум объясниться, но… Но ему слишком страшно узнать, что на самом деле Юсукэ поцеловал его только чтобы выбраться из ловушки. Страх перерастает в отстраненность. Та мутирует в холодность. Акира хоронит свою влюбленность, и себя вместе с ней, пытаясь параллельно вести дела в Метаверсе и не давать жизни развалиться на части. Неопределенность убивает, но еще больше — надежда, что, может быть, все получилось бы и- Акира гонит от себя эти мысли — Юсукэ не влюблен в него в ответ, и не стоит даже рассчитывать на обратное. В таких мыслях Акира проводит дни, пока в один из вечеров ему не снится Арсен. « — Долго ты еще будешь отрицать очевидное? — без приветствий начинает он. — Я не могу, — хрипло отвечает ему Акира. Ему не нужно гадать, чтобы понять свой внутренний голос. — Если он мне откажет, это будет слишком бо-… Это будет слишком. Ему смешно с самого себя. Бравирует перед отражением своей души, которая видит его насквозь, не осмеливаясь признать, что боится невзаимности от Юсукэ больше, чем боялся в свое время отказа родителей от него. Арсен испускает рокочущий вздох. — Мальчик страдает из-за твоей отстраненности, которой ты защитился. Джентльмены так не поступают, Акира. — Ты просто хочешь успокоить меня, — выдыхает Акира, не желая верить в то, что он услышал. — Отнюдь. Я не успокаиваю тебя, Акира, я тебя предупреждаю. Если продолжишь отрицать свои чувства, то снова разделишься со своей Тенью. Я исчезну, а ты станешь обычным подростком.» Акира силится что-то ответить, воскликнуть, но только резко садится на кровати, хватая ртом воздух. После этого Акира замечает. Замечает, как Юсукэ витает в облаках на уроке и совершенно точно не из-за нахлынувшего вдохновения. Замечает залегшие круги под глазами. Замечает, как тот безучастно идет в конце их группы, тогда как раньше всегда старался держаться поближе к нему. Неужели он правда… Расстроился, что после того поцелуя ничего не было? Быстрее, чем Акира успевает почувствовать окрыляющую надежду, за его спиной снова опускается массивная дверь, но в этот раз он заперт с Анн. Это та же комната, те же экраны и те же женские бюсты. И вот-вот появится та же надпись, предлагающая «повеселить короля». «Не хочу!!!» — кричит сознание, — «Не хочу целовать Анн, не хочу целовать вообще никого! Я хочу к Юсукэ, я должен ему все рассказать!» Решимость переполняет его, когда он походит к металлической двери. К ней примешивается злость на самого себя, когда Акира с силой пинает ее. Он ожидает чего угодно: что она слегка приоткроется или останется невредимой, но точно не того, что она сложится как картонка под его ударом. Только почувствовав покалывание по всему телу от переполнявшей Эйха, Акира понимает, кто пришел ему на помощь. Несмотря на поджимающий срок, эту вылазку они завершают довольно быстро. Вернее, ее завершает Акира, не в силах больше терпеть вырвавшуюся из-под замка влюбленность. — Все отлично постарались, на сегодня все, — он обводит взглядом команду. У всех в глазах — один и тот же вопрос, который никто так и не решается задать — почему так быстро? Акира не собирается отвечать на него никому, кроме Юсукэ. — Расходимся, но, Лис, мне будет нужна твоя помощь в дупликации карт. Юсукэ слабо кивает, смотря в землю, и они все выходят из Метаверса. Чтобы как-то затащить Юсукэ в уединенное место, Акира врет, что забыл исходники и пустые карты дома. По пути в Леблан оба молчат. Юсукэ понуро проводит пальцами по лямкам своей сумки, а Акира в сотый раз прокручивает в голове слова, которыми собирается поделить свою жизнь на «до» и «после». В кафе темно и пусто, Сакура закрылся пораньше, а Моргану Акира попросил немного погулять. — Ну, какие карты надо скопировать? — Юсукэ кидает сумку на узкий диван и сам опускается рядом. Он смотрит на свои руки, не поднимая глаз на Акиру. Акире слишком страшно, поэтому он так и остается стоять посреди комнаты, уткнувшись взглядом в пол. — Извини, я соврал. Мне не нужны карты, — начинать быть честным оказалось сложнее, чем он себе представлял. — Я позвал тебя, чтобы поговорить. Дело в том, что я… Мне… Ты мне нравишься! Он жмурится, словно ребенок, пытаясь спрятаться. Пальцы до побеления вжимаются в ручку школьной сумки, которую он, замерев на месте от страха, так и не смог снять с плеча. — С нашей первой встречи! Ты очень красивый, а еще талантливый художник, но самое главное — ты хороший человек! И мне поэтому всегда нравилось смотреть на тебя и т-тогда в комнате, я… Я хотел тебя поцеловать! Кажется, он охрип от волнения, но он уже не может остановить поток откровений. — И-извини, если тебе это все неприятно слушать, обещаю, я не буду к тебе лезть и- Юсукэ не верит своим ушам. Акира… Правда позвал его к себе в комнату только чтобы признаться в любви? Это точно не сон? Когда дурманящий жар сменяется освежающей прохладой, Акира едва осознает, что его обнимают. — Ты мне тоже нравишься, — тихо говорит Юсукэ куда-то ему в волосы. — Ты невероятный, удивительный, и все мои альбомы заполнены только тобой. Пожалуйста, можно… Можно я поцелую тебя? Ему достаточно уверенного кивка, чтобы притянуть к себе. Они больше не скованы временем и не обременены наблюдателями, поэтому Юсукэ позволяет себе любить Акиру так, как мечтал, представляя различные сценарии перед сном. Он зарывается своими длинными пальцами в мягкие черные волосы, проводя большими по ушному краю. От неожиданного укола под ребрами Юсукэ дергается и случайно прикусывает чужую губу. — Извини, щекотно? — шепотом спрашивает Акира, убирая руки. Юсукэ перехватывает их, прижимая назад, к бокам, надавливая на пальцы, чтобы костями чувствовать их тепло. — Вот так. Не щекотно, — отвечает он и улыбается, видя, как сильно смог смутить Акиру. Акире кажется, что лучше уже быть не может, потому что его самые смелые мечты только что воплотились в реальность, но затем обветренные губы касаются его шеи, и Акира понимает, что есть еще много приятных вещей, о которых ему только предстоит узнать. Например, о долгих поцелуях и совместных ночевках, о крепких объятиях и держании за руки. И Акира счастлив, что все эти вещи они будут исследовать вместе с Юсукэ.