В конце декабря я приду

Ольга всегда старалась серьезно относиться к своим обещаниям. И если уж твердо пообещала себе напиться в честь красного диплома на выпуском, волей-неволей надо исполнять. В голове царила приятная, вызывающая улыбку, легкость. Но на кой черт они взяли с собой в клуб школьную вожатую? Ах, точно – именно Ирина Шнайдер посоветовала это место, куда Ренатова гордо входила с двумя бутылками наперевес, уже слегка навеселе от смеси счастья и алкоголя. Да и что плохого в том, что женщина из школы повеселится с ними? Они ведь никогда не увидятся больше – Ольга уже присмотрела дешёвую квартирку в соседнем Томске, с поступлением проблем не предвиделось. Почему-то сейчас, стоило плюхнуться на диван, эта мысль отдала горечью. Не увидятся... – У тебя стаканы есть? – слева грузно опустилась Света, слова которой получилось разобрать не сразу. Первый раз на попойке, разнесло человека. – Нет. Так будешь? – протянув подруге бутылку, Ренатова осмотрелась. В приятной полутьме, изредка разбавляемой вспышками стробоскопа, сновали туда-сюда спины в блузках, рубашках и платьях, музыка заглушала голоса. Ольга поудобнее уселась, расставив ноги. Чокнулась бутылкой со Светой. – За все хорошее? – Угу, – девушка сделала глоток, откинула длинные волосы, – Пойдём.. танцевать? – Тебе выпускного вальса мало? – беззлобно усмехнулась Ольга, ероша отросшую стрижку. Непослушные прядки даже после слоя лака норовили упасть на глаза. Косая челка, бесспорно, модная, но абсолютно непрактичная – Ладно, черт с тобой. Пошли. Бутылку она предусмотрительно взяла с собой. Клубная музыка Ренатовой не нравилась никогда, поэтому она выпила ещё, чтобы раскрепоститься окончательно. Прощай, школа, учителя, одноклассники... Иногда Ольга выхватывала взглядом лицо вожатой, особенно красивое в движении, со смазанными скулами, этой теплой и чуть смуглой кожей, подведнными глазами.. Сердце невольно пропускало удар, когда их взгляды пересекались – Ренатова старалась об этом не думать и только чаще прикладывалась к горлышку, двигаясь отвязнее, среди чужих рук и ног, большей частью безликих – вспышки света почему-то упорно выхватывали из толпы только лицо Ирины как-ее-там Витальевны, и делай с этим, что хочешь. Никогда больше... Подумать только. Между тем музыка и свет окончательно сплелись в один судорожный комок, смазались, затерлись до снопов красно-зелных искр и нечленораздельных выкриков, до вспышки сознания о том, что можно было бы и домой ехать. Хотя эта мысль померкла очень быстро, оставив место только для аромата духов – чужих, Ренатова парфюмом почти не пользовалась. Таких свежих, но одновременно с какими-то терпкими нотками. Ее духи. Этой самой вожатой – непонятная должность в постсоветской школе, отметила Ольга, когда обладательница этой самой должности неожиданно присела на диван рядом с девушкой. Та повернула голову в ее сторону, отстраненно любуясь женской красотой. – Как праздник? – Ирина старалась перекрикивать шум музыки, хотя куда сложнее ее голосу было пробиваться через пелену опьянения и тяжести, ударившей Ольгу в виски и затылок. – От.. лично, – в доказательство Ренатова чуть улыбнулась и подняла вверх большие пальцы. Она, пожалуй, сидела слишком вольготно: ноги расставлены широко, совсем немного – коснутся острого женского колена... Ирина говорила что-то ещё, жестикулируя, смеясь; девушка кивала, слышала со стороны свой смех, но все меньше сопротивлялась подступающей волне забытья – слишком много алкоголя, людей, веселья, которое уже не искреннее, а просто пьяное... Женщина рядом с ней тоже не была трезвой, и в какой-то момент сознание прожгло непонятное, не поддающееся осмыслению чувство: тяжесть на ее плече.. или наоборот – точка опоры? И еще колено, вспышка тактильности от секундного соприкосновения ног в районе коленей... Помещение клуба раскачивалось перед глазами, но это все было лишним, отвлекало от сути: от тепла, от чуть хриплого голоса, от глаз со жгуче-черными стрелками и осыпавшимися тенями, от того, как стучит в груди сердце, то ускоряясь, то замедляясь. Но всё-таки глаза – именно глаза рвали внутри что-то тонкое, причиняя счастье... Первым ощущением после пробуждения стала ломота в теле. Голова была, на удивление, лёгкой, только пустой – Ольга не сразу поняла, где она. Потянулась рукой в сторону, но нащупала только чье-то плечо и моментально одернула руку, села рывком. С удивлением обнаружила, что она сидит на двуспальной кровати абсолютно голая, а буквально в сантиметрах от нее – женская спина и копна темных, чуть кудрявых волос. И запах, который Ренатова не забыла бы никогда – ее духов. – Пиздец.. – девушка запустила руку в волосы, попыталась прикрыться одеялом и тихо ругнулась матом. Лежащая перед ней женщина шевельнулась, поворачиваясь к Ольге. Ирина приоткрыла глаза – после секундной паузы легкая улыбка спала с лица, ее зрачки расширились: узнала. Повисло молчание, которое никак не удавалось разрушить, точно все слова исчезли. Наконец, Ирина совершила какое-то неловкое телодвижение, и обе женщины нервно рассмеялись, опуская головы. – Я выйду, а ты пока оденься, наверное.. – Ольга кивнула, стала глядя на грациозный женский силуэт, выпутывающийся из одеяла и удаляющийся. Внизу живота распространялось приятное, волнующее тепло. "Вот черт" Одежда лежала неаккуратной кучей на столике и стуле, откуда Ренатова стянула свою черную рубашку и запахнула ее полы, как халат. Серебристой юбки нигде не было видно и, подумав, она надела попавшиеся под руку домашние штаны. На ходу пригладила волосы, отметив в маленьком зеркале, что через обесцевеченные прядки уже пробиваются темные корни. И пошла в неизвестность. Ирина сидела на кухне в неподвижной задумчивости, положив под голову руку. Шорты и футболка свободно сидели на ней, не скрывая жилистой фигуры тела тридцатилетней женщины. Ольга некоторое время постояла рядом, потом тихо сказала: – Наверное, нам надо поговорить.. – Наверное.. – эхом отозвалась Шнайдер, не поднимая глаз. Ренатова закатала рукава рубашки и огляделась. – Тебе чай или кофе? – Чего? – вожатая наконец вырвалась из оцепления. – Говорю: вы.. ты.. чай или кофе будешь? – А, – женщина слабо улыбнулась – Кофе. Но у меня только растворимый. – Хорошо. Ренатова в нерешительности замерла перед большими полками, но здесь на помощь пришла Ирина, и уже через минуту Ольга разливала по кружкам кипяток, а в воздухе разлился тонкий кофейный аромат. Ренатова присела на край стола, стараясь изредко кидать взгляды на женщину, отпивающую маленькими глотками свой напиток. События прошедшей ночи плавно вырисовывались в голове, и она словно наяву слышала смеющийся вопрос: "Ой, а поехали ко мне?", свой нетрезвый ответ, такси... И руки, руки. Нежные такие. И кожа. Кожа пахла сногсшибательно, хотя она и без того уже не могла бы стоять на ногах. Скрип кровати, какая-то возня, а потом.. Ольга чуть слышно что-то промычала, возвращаясь в реальность. – Так, значит, мы переспали? – протянула она. – Да, Оля, – мотнув головой, Ирина наконец посмотрела на девушку долгим, внимательным взглядом – Все.. все нормально? Тебе.. – она не закончила, щеки с остатками румян и тональника чуть вспыхнули. Ренатова улыбнулась, сразу уткнувшись в свой стаканчик. Но быстро сказала, мечтательно запрокинув голову: – Мне? Мне было.. просто охрененно! Такое.. такой кайф.. – девушка ненадолго погрузилась в воспоминания: смазанные, наполненные все тем же нетрезвым смехом. Но потом, потом все прекратилось, она будто бы чуть протрезвела: только чистое, острое, как натянутая струна, наслаждение – а потом, апогеем, стуна лопнула с яркой вспышкой. И дальше уже была спокойная, ровнаяи уютная темнота. – Боже.. – Шнайдер прикусила губу, собираясь что-то сказать – Как это.. вообще.. Ольга пожала плечами: неожиданным образом событие не вызывало в ее душе никаких сильных эмоций, кроме какого-то глубокого удовлетворения происходящим. Она скользила глазами по лицу Ирины, по волосам и плечам, уже хотела сказать, какаяона красивая, и как хорошо все получается, и вообще... Все рухнуло, когда Ольга наконец заметила обручальное кольцо, которое Шнайдер нервно покручивала на пальце. И сжато выдохнула, впиваясь пальцами в ладони. Ирина тоже взглянула на свою руку. Поняла. – Да, Оля. Поэтому, сама понимаешь, нам.. лучше будет прекратить общаться. – Ты права, – голос прозвучал глухо. Ренатова слезла со стола, поставив на него почти пустую кружку – Все равно я уезжаю.. Так что да, лучше. Однозначно. Ирина подалась навстречу девушке, не в силах подобрать каких-то слов. Просить остаться? Нельзя. Захлопнуть за ней дверь? Мучительно больно. – Подожди.. – она слабо улыбнулась и неожиданно ее руки легли Ренатовой на плечи: всего лишь поправить заломившийся воротник рубашки. Ольга усмехнулся опуская взгляд. Ее пальцы на несколько секунд переплелись с ладонями Ирины, когда она спешно приводила себя в порядок. Нашлась ее короткая юбка, и девушка бодро влезла в нее, растеряв мимолётное сходство с обаятельным юношей, который мог иногда показаться в угловатой и смешливой девушке. Стоя в полутемном коридоре, где Ольга подхватила свой рюкзак, женщины ещё немного помолчали. – Оля.. я ведь.. ты же была девственницей? И вот так, со мной.. – Брось, это был лучший стратап в моей жизни, – легко дотронувшись до плеча женщины, произнесла Ренатова – Ты как? – Нормально, – она отмахнулась. Не хотелось вспоминать про мужа, уехавшего куда-то с друзьями. Хотелось смотреть на Ольгу, такую юную, но одновременно серьезную и решительную, хотелось убрать с ее глаз челку, взять, наконец, за руки и никуда не отпускать, только шептать, бесконечно шептать, какая же она красивая, и замечательная, и самая лучшая... – Ну что, давай? – скомканно бросила Ренатова. Мотнулась в сторону приоткрытой входной двери, но в последний момент отшатнулась обратно – и всё-таки прижалась к груди Шнайдер, позволяя ее рукам обвить свою спину и чуть сжать. Сколько раз они обнимали друг друга в школе? Но это было совсем не так, даже глупо сравнивать, хотя какая-то искра зарождалась уже тогда. – Давай. И уже оглянувшись через порог, Ольга вдруг бросила утвердительно: – А ведь мы ещё встретимся.. – Обязательно. – Мне ждать тебя? – Если будут силы. – Когда? – сюрреалистичный диалог затягивался. Казалось, между словами уже нет никакой связи, но она всё-таки была.. – В самый усталый месяц в году. – Заметано, – хмыкнула, через силу, Ольга. Взмахнула рукой и начала спускаться по ступенькам, постепенно ускоряясь. Хотелось убежать: от себя, от мыслей, от дел, лета, учебы, переезда.. не хотелось бежать прочь только от маленькой квартиры на краю нефтяного городка, но именно от нее Ренатова так стремительно удалялась. На ходу достала из сумочки новенькую Нокию с круглой клавиатурой – куча сообщений, звонки... Не родители, и ладно. Она сказала им, что переночует у подруги, подруге – что ее можно не ждать. И хорошо, и замечательно... Май две тысячи третьего для Ольги начинался до жути весело.