Глава 6
24 июня 2024 г., 17:07
Выйдя из здания, Тал Тал оставил этих двоих наедине, а сам спустился по ступенькам. Подле них сидела свита Ван Ю. Все они были в отчаянии, но пытались сдержать свои эмоции, а евнух Пан даже пустил слезу.
— Вам стоит меньше болтать, — бросил Тал Тал в их сторону и быстро удалился.
***
Ван Ю и Сон Нян сидели напротив. Они смотрели друг другу в глаза, но ни один не мог прервать это молчание. — Ты очень красива, даже так, — наконец начал мужчина, взглянув на слегка растрёпанные волосы Нян, которые она собрала в хвост. — Благодарю, господин Ван Ю, — с трудом проговорила девушка. — Вы злитесь на меня? — Моя злость осталась в прошлом. Для меня Сон Нян давно умерла, — ответил он. — Не вспоминайте о том, что между нами было, — сказала Нян. — Я тоже не хочу об этом вспоминать. Это было давно… Сейчас это не имеет никакого смысла, — грустно закончил Ван Ю и поднялся с места. — Пока мы ждали, когда распустится наш цветок любви, все остальные цветы в нашем саду завяли, — сказала девушка перед тем, как он встал. — Простите меня, — и вновь прошептала она. Это заставило мужчину остановится. — Простите меня, — вновь повторила Сон Нян, но на этот раз её голос был громче. — Не нужно просить прощения. Это я оставил тебя. Никто тебя не винит, даже я. Не извиняйся и не плачь, — Ван Ю обернулся и увидел на лице девушки слёзы, что она так долго сдерживала. — Иди своей дорогой, а я пойду своей, не оглядываясь и ни о чём не жалея. У меня теперь свой путь. Забудь меня и будь счастлива. Мужчина снова подался вперёд, чтобы уйти, но Нян встала и, подойдя ближе, протянула ему руку. — Что это значит? — растерянно спросил Ван Ю. — Теперь мы идём разными дорогами, но они будут пересекаться до тех пор, пока мы не свергнем Эль-Тэмура, — ещё одна слеза скатилась по её щеке. — Я дала обещание жить, больше никогда не любя. Нам нужно стать лишь союзниками, поклявшись больше никогда не возрождать любовь в наших сердцах. Мужчина еле заметно кивнул и дотронулся до руки девушки своей. После чего, опустив взгляд, сделал шаг за порог комнаты. Сон Нян тоже отошла и села обратно за стол. Теперь, оставшись одна, она могла больше не сдерживать свои эмоции. — Могу ли я вас кое о чём попросить? Это моя последняя просьба, — говорила Нян, зная, что мужчина уже не слышал её. — Простите меня… Ван Ю действительно не знал, что она говорит, но, всё ещё стоя в коридоре около входной двери, слышал плачь возлюбленной. — Простите меня, — бесчисленное количество раз слёзно повторяла она.***
Тал Тал поднялся с кровати, немного поморщивсись от боли, и стал надевать на себя рубашку. На его оголённом торсе чуть выше живота находился шрам. Рядом с ним, перебирая бумаги, сидел лекарь. — Это произошло так давно, а будет беспокоить вас всю жизнь, — вздохнул он. — Что поделать, рана очень глубокая, даже внутренние органы были задеты. Чудо, что вы вообще выжили. Благо, вас удалось спасти…***
(Много лет назад)
Многотысячная армия во главе с генералом Байяном стояла где-то на границе Юань. Ветер обдувал лица бывалых войнов, которые смело смотрели вдаль. Из-за склона показалось ещё одно войско. Издалека оно казалось не меньше первого. Но даже внешне они отличались: высокие башлыки и длинные, изогнутые на конце мечи в руках — всё это обозначало их как армию Османской Империи. Янычары. Эти умелые воины быстро приближались к юаньской армии. Грозные тюркские лица уже вызывали страх, но генерал Байян не отступал. Мужчина уверенно продвигался навстречу янычарам. — Сегодня твой первый бой, — обратился он к Тал Талу. — Станешь настоящим воином. Не подведи! Его племянник лишь гордо склонил голову. Ещё несколько шагов, и бой начался. Мужчины из обоих войск закружились в танце с мечом. Пару минут, и поле уже заполонили трупы павших бойцов. Тал Тал робко отбивался от молодых янычар и, порой, прятался за спиной своего дяди. Постепенно генерал Байян начал отдаляться от парня, всё больше уходя вглубь сражения. Тал Тал отдохнул всего несколько секунд, пока на горизонте не показался тюркский главнокомандующий. Этот бывалый воин быстро и решительно двигался в сторону юноши. Лишь пару ударов Тал Тал с трудом смог отразить, а после их мечи скрестились. Янычар со злостью дышал в лицо парню, что еле-еле удерживал свой меч. Казалось, главнокомандующий, напротив, вовсе не уставал. Сил больше не оставалось. Тал Тал предпринял последнюю попытку нанести удар, но что-то вдруг его остановило. Острая боль прожгла всё его тело. Парень издал истошный стон. Это привело в ужас генерала Байяна, и он, пробивая себе дорогу, ринулся к племяннику. Как только мужчина прибежал на место, он увидел племянника, наполовину в крови, насквозь проткнутого мечом. Тюрок резким движением вынул свой меч из живота парня. Тал Тал лишь почувствовал, как его тело постепенно обмякает, и свалился на землю. Янычар злостно усмехнулся, увидев генерала, и без раздумий бросился на него. Внутри Байяна бушевали чувства: тревога за Тал Тала, ненависть к тюркам и бесконечное чувство вины. Но нужно было сражаться. Каждый удар давался удручённому изнутри всё сложнее. Оба были равным соперниками, и бой предстоял нелёгкий, а с каждой минутой Тал Тал терял всё больше крови. Медлить было нельзя. Тем временем из-за облаков постепенно стало выходить солнце. Заметив это, генерал занёс меч чуть выше, чем обычно, а сам сделал шаг в сторону, развернув врага. Яркий солнечный луч попал в глаза янычару. Он зажмурился и пропустил удар. Этот удар оказался для него смертельным. Наконец Байян подбежал к Тал Талу. Тот тяжело дышал и стонал от боли. Дядя оттащил его на безопасное расстояние, ведь сам парень не мог даже сдвинуться с места. Байян судорожно разорвал рубашку и, рассмотрев рану, удручённо закрыл глаза. — Ты выдержишь! Ты просто не можешь умереть! — он пытался привести в чувства Тал Тала. — Слышишь, только не теряй сознание…***
(Настоящее время)
Тал Тал быстрым шагом двинулся к выходу, но вдруг остановился. — Об этом ведь никому не известно? — серьёзно задал вопрос советник, даже не оборачиваясь. — Нет. Конечно, нет! — стал отнекиваться лекарь. — Никто не должен знать о моём слабом месте… — бросил в ответ Тал Тал и вышел за порог. Старик остался в комнате собирать мази, что оставил там. А в его голове то и дело всплывал разговор с Нян.***
Тогон сидел за столом, положив голову на руки, и скучал. Он то и дело перебирал страницы какой-то книги, но не хотел открывать её. Колта, всё это время стоящий у дверей, медленно приблизился к императору. — Ваше величество, вы уже выучили иероглифы, что вам дала госпожа Байян-Хутуг? — шёпотом спросил евнух. — Её светлость с минуты на минуту должна придти сюда. Тогон лишь досадно вздохнул и попытался найти оправдание: — Да как я могу выучить эти закорючки! Я даже не знаю, как там Нян! Она ведь должна была выжить, да?! — Разумеется, господин, это ведь ваша Сон Нян! — утешал его Колта. Посидев ещё немного, император раздражённо спросил: — Ну и где твоя Байян-Хутуг? Мне, значит, учить эти иероглифы, а она даже придти вовремя не может! Евнух лишь пожал плечами, но в этот момент, быстро забежал в покои, придворный стражник что-то сообщил ему на ухо. Колта кивнул и отправил его обратно, после чего неуверенно обратился к Тогону вновь: — Её светлость попросила передать, что задержится сегодня. Императрица собрала всех наложниц в главном зале гарема, чтобы сообщить важную новость. — Ну да, опять Танашри… — недовольно бросил тот.***
Девушки, собравшиеся в зале, привычно переговаривались между собой. — И зачем было нас вызывать в столь поздний час? — спрашивала одна. — Может, что случилось? — другая тоже была в недоумении. Вдруг двери распахнулись, а из-за них послышалось: — Её императорское величество! Танашри неспешно вошла и повернулась к девушкам. Вслед за ней в комнату заглянула и вдовствующая императрица, слегка опущенные брови которой выдавали недоумение. — Ваше величество, и вы здесь. Как прекрасно, тогда начнём, — наигранно сказала Танашри. Поднявшись по ступенькам, Будашири тоже встала у своего кресла и кивнула в знак согласия: — Мне уже и самой интересно, для чего же вы собрали всех в вечернее время. На это императрица никак не отреагировала, а сразу начала свою речь: — Как вы все уже знаете, через три недели состоится праздник, посвящённый четвёртой годовщине становления меня как императрицы. И в этот день я устрою для вас праздник. — Ваша забота о нас так велика, ваше величество! — хором ответили наложницы, предварительно поклонившись. Танашри довольно усмехнулась и продолжила: — В этот день я удостою вас честью преподнести для меня лучшее блюдо, что вы сможете приготовить. — Благодарим вас, ваше величество! — вновь поклонились девушки. Байян-Хутуг сегодня не выделялась из общей массы, точно также повторяя все вежливые слова и кланяясь вместе со всеми. Будашири, тоже улыбнувшись, заключила: — Как верно вы заметили эту возможность. Я даже не подумала, но это действительно превосходная идея. — Полагаю, вы тоже захотите присутствовать на данном мероприятии. Приглашаю и вас, ваше величество, — немного тише проговорила императрица. — На этом моё известие заканчивается. Можете идти. Уже который раз поклонившись, девушки покинули зал.***
Ван Ю и Тал Тал ехали рядом, везя за собой большую деревянную клетку, в сопровождении множества стражников. В той клетке сидели люди из дома Орла: Хок Су и Он Би Су. Остановшись, мужчины развели костёр и сели на бревна. И Ван Ю, и Тал Тал долго наблюдали за языками огня, поднимавшимися из пламя всё выше. А сзади под охраной свиты короля около небольшого костра смирно стояли Би Су и Хок Су. Взглянув на них, советник серьёзно, но тихо начал: — Зачем мы взяли с собой девчонку? Но ответа не послышалось. Ван Ю продолжил удручённо водить небольшим бревном по пеплу. — Приведите их, — приказал Тал Тал. — Да! — быстро послушались оба его стражника. Первого привели Хок Су. Он хромал сильнее обычного, ведь его тащили поспешно. — Ты знаешь, почему ты здесь? — даже не взглянув на него, спросил парень. — Об этом я спрошу господина регента, когда увижу его, — уверенно ответил вождь. Тал Тал поднялся взгляд, а после и сам встал с места. — Это вряд ли, — прошептал он. — Господин регент сам отдал приказ о твоём аресте. Вряд ли он захочет тебя видеть. С каждой минутой Ван Ю становился всё более озабоченным. — Так что… — протянул Тал Тал, открывая свой блестящий меч перед лицом Хок Су. Потом ловко повернул его и приставил к горлу вождя. По спине Он Би Су, стоящей чуть пооддаль, пробежала дрожь. — Зачем меня убивать? Неужели я умру просто так? — наконец понял опасность тот. — Думаю, так и будет. — Пощадите меня, — стал умолять Хок Су.— Заплачу пятьдесят тысяч. — Надо же, как ты дёшево себя оцениваешь, — еле заметно усмехнулся Тал Тал. — Сто тысяч, — заявил вождь. — Даже больше, если позволите поговорить с хозяином. — Сто тысяч? — хладнокровно переспросил советник. Ван Ю опустил взгляд, поняв, что для Тал Тала это лишь игра. Все остальные пристально наблюдали за происходящим. — А если убьёте меня, то пожалеете об этом! Тал Тал опустил взгляд, а после, медленно сделав шаг вперёд, одним движением перерезал Хок Су глотку. Брызнула кровь, и тот замертво упал на землю. Сердце Би Су бешено забилось в груди, а глаза становились всё шире от страха. — Ничего себе, — удивился Чон Пак. — Девчонку! — вновь отдал приказ Тал Тал. — Да… — не успел договорить стражник, как его остановил решительный голос. — Стоять! — это был Ван Ю. Советник странно посмотрел на него. — Она моя пленница, — аргументировал король. Би Су сжала брови и выдохнула. В её голове сейчас был лишь один вопрос: «Зачем?» — Здесь не будет никаких свидетелей. Приведите её ко мне! — Да, — вновь выполнил стражник. — Стой, где стоишь! — встал на защиту Чон Пак. Вмиг мечи союзников скрестились в бою. Пробравшись сквозь толпу, евнух Пан обратился к Тал Талу: — Вы же слышали, что он сказал. — Она нас только задерживает, — возразил тот. На этот раз Ван Ю поднялся с места. — Её жизнь принадлежит мне, а не тебе, — твёрдо сказал он. — Хорошо, как скажете. Только отвечать за неё придётся тоже вам, — согласился Тал Тал. Ван Ю кивнул и посмотрел в сторону своей пленницы. Он Би Су поджала нижнюю губу. В её сознании всё ещё сидело то самое «зачем», но постепенно оно стало наполняться благодарностью.***
Тогон вновь сидел за столом с кистью в руках и старательно выписывал иероглифы. На этот раз рядом с ним находилась Байян-Хутуг, которая оживлённо диктовала всё новые слова, перелистывая страницы. — Земля жёлтая, небо чёрное, — сказала она и завершила диктант. Император громко выдохнул так, что рядом стоящая свеча чуть не погасла, и, отложив кисть обратно в чернильницу, наконец подал пергаметный лист девушке. Байян-Хутуг поднялась со своего места, поклонилась и взяла бумагу. Немного помедлив, она огласила: — Сорок девять из пятидесяти. Ваше величество, это превосходный результат. Вы научились писать почти всю книгу «Тысячесловие». Парень удовлетворённо заулыбался, потирая руки, и многозначительно посмотрел на своего евнуха. Немного растерявшись поначалу, Колта всё-таки улыбнулся и закивал. — Тогда оставлю вас наедине, — сказал он, когда факела у входа погасили, и задул последнюю свечу на столе. Когда император наконец остался со своей наложницей, она решительно подошла к нему. — Ваше величество, — мило начала Байян-Хутуг. — Моё-моё, чьё ж ещё, — оборвал фразу парень и рухнул в центр своей большой кровати. Уже через минуту послышалось громкое сопение. Девушке ничего не оставалось, кроме как просто лечь на свободный край кровати.***
Тал Тал уже долгое время сидел за своим столом в комнате, сосредоточенно смотря на небольшой клочок бумаги. На ней остались следы от изгибов и небольшие куски высохшей грязи. А на другом конце комнаты, за перегородкой, стояли высокие сапоги, вычищенные до блеска. На двери показалась тень, и через пару мгновений, зайдя а комнату, слуга оповестил: — К вам прибыл Ван Ю. — Впусти, — приказал Тал Тал, поднимаясь с места. Он оставил записку на столе, вверх надписью. Теперь на ней отчётливо можно было разглядеть слова. «Через 21 день, во время праздника императрицы, император примет указ об отречении. Собери войско у границ Даду, чтобы никто не мог прибыть в провинцию».***
Прошло ещё некоторое время, пока все собрались в покоях. Байян, Ван Ю со своей свитой и Сон Нян — все приглашённые Тал Талом уже были в ожидании, когда он положил на середину столешницы записку и озвучил: — Эль-Тэмур намеревался передать это Хидзы. Они готовят указ об отречении императора. Байян призадумался, а потом многозначительно посмотрел на племянника — осенило. — Вероятно, канцлер рассчитывает на то, что его величество не обучен чтению, — продолжил парень. — Это наш шанс ослабить позиции Эль-Тэмура. Генерал поддержал его: — Губернатору Хидзы принадлежит самая ближайшая провинция к столице. Так вот почему Эль-Тэмур выбрал его собирать войска. — Нет, мы не ослабим его позиции… — включилась в разговор Сон Нян. — Регент потерял страх, если идёт на такой риск. — Что ты хочешь сказать? — уточнил Тал Тал. — Мы должны свергнуть Эль-Тэмура. — Что? — не выдержал Чон Пак. — Что будет, если канцлер использует поддельную печать, чтобы совершить государственный переворот? — объяснила девушка. Тал Тал закивал, именно тогда он по-настоящему восхитился своей ученицей, но вслух произнёс лишь: — Неплохо. Но если мы просчитаемся, пути обратно уже не будет. — Печати в Юань изготавливают только при дворце. Пойти туда будет большой ошибкой. Где же нам взять её? — эмоционально проговорил Байян. Евнух Пан, Му Сон и Чок Хо одновременно направили взгляд на своего господина, только Чон Пак всё ещё немного недоумевал. Ван Ю решительно поднялся с места: — Мне нужно привезти кое-кого сюда, — после чего обратился к Тал Талу. — Хорошо, что она осталась жива.***
Он Би Су находилась в одной из комнат под надёжной охраной: два стражника стояли у дверей в коридоре, и два наблюдали за ней внутри покоев. Девушка была истощена, но отказывалась принимать пищу. На её руках и ногах остались следы от верёвок, кожа была совсем бледной. В покои медленно вошёл Ван Ю, на ходу спрашивая: — Ты знаешь что-нибудь о Кусуноки Масасигэ? — Зачем ты делаешь это? — Би Су всё ещё не шла на контакт. — Почему думаешь, что я буду помогать тебе? — А почему нет? — Ван Ю слегка улыбнулся. — Сама ведь говорила, что служить тому, кто может обеспечить тебя и твоих людей. — Ты не такой, как те, кому я служила ранее. Ты ценишь людей, а не используешь. Зачем веришь мне, если я могу легко предать тебя? — она из последних сил возразила и качнулась назад. — А почему нет? — вновь повторил мужчина. Увидев состояние девушки, он взял стакан воды со стола и поднёс к губам девушки. Он Би Су закрыла глаза и наконец жадно начала пить. Ван Ю подал небольшую рисовую лепёшку. — Подкрепись, и пойдём. А то еле держишься на ногах. Она недовольно начала есть, изредка поглядывая на мужчину с подозрением.***
Наконец, эти двое появились в дверях покоев Тал Тала, где остальные всё ещё ждали их. Би Су очень удивилась, увидев среди них Сон Нян — девушку в мужском костюме, подобную ей самой. — Думали, уж и не дождёмся вас, — усмехнулся Байян. — А что это за девчонка? — Она была одним из торговцев в доме Орла в Ля-о-яне, — ответил Ван Ю и обратился к своей пленнице. — Теперь расскажи о Кусуноки Масасигэ. — Я не была близка к главе дома Орла, но много слышала о его связях, — начала она. — В Нихоне есть что-то похожее на дом Орла — «Клыки тигра». Министр Масасигэ поддерживает его, а, соответственно, и Эль-Тэмура. Они занимаются незаконным изготовлением оттисков для печатей и фальшивых денег, эдакая контрабанда. Это всё, что я знаю. — Тогда мы вынуждены обратиться к нему, — призадумалась Нян. — Я тоже слыхал о связи Эль-Тэмура с ниходзинским министром. Но, кажется, они не очень близки… — генерал тоже начал размышлять Но Тал Тал возразил: — Почему мы должны доверять ей? — Потому что она — мой человек, — серьёзно ответил Ван Ю и укорительно посмотрел в сторону стратега. Он Би Су дополнила: — Если главу дома Орла никто не видел, то Кусуноки Масасигэ владеет «Клыками тигра» единолично. Единственный вариант договориться с ними — встретиться с министром лично. — Убедить его, что этого хочет Эль-Тэмур? — переспросила Нян. — А ты догадливая, — холодно похвалил её Тал Тал. — Нужен человек, которому бы министр поверил. — Переманить на себя его самых близких людей будет, которые служат ему десятилетиями будет непросто… — вслух поразмыслил евнух Пан и взглянул на короля. Тот нахмурился, но, немного посомневавшись, предложил: — Родственник Эль-Тэмура. Все вопросительно посмотрели на него. Тогда Ван Ю продолжил: — Кусуноки поверит, если кто-то из клана канцлера будет отстаивать его интересы. Тогда у него не возникнет вопросов. — Но кто же из них может согласиться. Ни Тынгис, ни Талахай, ни тем более Танашри даже не подумают об этом? — не согласился Байян. — Дядя! — прервал его Тал Тал. Тогда Ван Ю стал высказался открыто: — Племянница Эль-Тэмура, Тунгалаг. Моя жена. От последних слов в горле Сон Нян вновь появился комок. — Как мы можем доверять ей? — спросил Тал Тал. — Девушка не очень близка к Эль-Тэмуру. Кажется, она слабое звено в семье канцлера. Думаю, её можно уговорить, — рассказал Ван Ю. — Нет, нам не нужно посылать её к министру. Масасигэ ведь никогда не видел Тунгалаг? — начала Нян. — Он и самого Эль-Тэмура-то видел всего раз, — ответил Байян. Уголки губ Тал Тала вновь непроизвольно приподнялись. «Неужели в этой головке вновь зародилась какая-то гениальная мысль?» Это проскользнуло в его подсознании. Однако что-то насторожило стратега. — Почему мы должны полагаться на Тунгалаг? Господин Ван Ю, у вас нынче появилось множество неких источников информации и помощи, о которых нам неизвестно. При таком раскладе сотрудничать нам будет гораздо сложнее, — высказал он, особенно выделяя последнее предложение. — Я хочу использовать все свои силы, чтобы наконец закончить эту кровавую эпоху. И если мы проиграем из-за того, что не обратились к нашим союзникам, то поплатимся жизнями, — в противовес привёл Ван Ю. — А что, если произойдёт обратное? Я могу задать этот вопрос много раз, но не ошибусь: как я могу верить тебе? Между этими двоими началась словесная перепалка. — Успокойтесь! — повысил голос Байян. — Дядя, — окинул его взглядом Тал Тал. — Нян, продолжай, — проигнорировав племянника, сказал тот. — Нам нужно послать туда верного нам человека, точнее девушку, под видом Тунгалаг. Если она напишет письмо с просьбой, а потом якобы придёт к министру и отдаст его, у Масасигэ опять-таки не должно возникнуть вопросов, — объяснила девушка. — Значит, нужно ехать в Корё, — сразу же согласился Ван Ю. — Нам нужен человек, который хоть как-то владеет языком нихонго, — Тал Тал тоже немного смягчился. Все они переглянулись между собой. Неловкое молчание. — Я знаю нихонго! — наконец решилась Сон Нян. — Не очень хорошо, но знаю. Стратег ещё раз посмотрел на каждого, но всё-таки тоже согласился: — Хорошо, тогда сегодня вечером отправишься к границе. Ещё не было понятно, почему, но судя по тону голоса, Тал Талу это решение далось нелегко. Девушка гордо кивнула в ответ.***
Тунгалаг сидела у зеркала в своей комнате. Несколько служанок в это время заботились о её внешнем виде: укладывали волосы, наносили макияж, надевали украшения. Когда образ был закончен, девушки двинулись к выходу. — Джи Ён, останься со мной. Хочу сегодня надеть чопчи мори. У меня хорошее настроение, — с едва заметной кроткой улыбкой попросила Тунгалаг. — Да, госпожа, — послушалась придворная дама. Когда остальные служанки покинули комнату, Кан Джи Ён распустила косу своей госпожа и, начав делать новую причёску, начала: — Госпожа, позвольте спросить. Зачем вы просите меня собирать и укладывать ваши волосы? Есть много служанок, чьи навыки гораздо лучше моих. — На самом деле, я хотела поговорить с тобой… — ответила Тунгалаг. — У меня из головы не выходит тот наш разговор, который господин Ван Ю ненароком услышал. Я столько наговорила в тот раз про своего дядю. — Что вы, госпожа, ваш муж наверняка понимает вас. Он ведь и сам покинул вас сразу же после свадьбы, — попыталась утешить её придворная дама. Госпожа лишь тяжело вздохнула. Её тонкие черты лица и высокий голос сегодня точно передавали характер девушки. Дама Кан уже заканчивала делать причёску, как вдруг случайно потянула прядь волос слишком сильно. — Госпожа, простите меня! Простите! Умоляю! — испугалась она. Тунгалаг лишь тихо всхлипнула: — Не бойся, ничего страшного. Я не причиню тебе зла. — Большое спасибо! Вы такая добрая. Я очень рада, что стала служить вам. Принцесса Кён Хва очень жестокая. За такое приказала бы высечь, а после отправила бы в прачечную. Госпожа ничего не ответила, по её лицу стекла слеза, которую девушка сразу же смахнула. — Госпожа, что-то случилось? Неужели так сильно волосы вам потянула? — придворная дама вовсе не понимала, в чём дело. — Джи Ён, знаешь, а я ведь никогда по-настоящему не любила… — с грустью проговорила Тунгалаг, по её щекам вновь покатились слёзы. — Я так далека от этих заговоров и интриг. Почему же мой дядя такой жестокий человек? Он пролил столько крови… Как бы я хотела родиться в обычной крестьянской семье и выйти замуж за человека, которого полюблю. Видно, не суждено мне быть счастливой… — девушка опечаленно опустила голову вниз. — Госпожа, не говорите так! Скоро ваш муж должен вернуться. Может, и заживёте счастливой жизнью тогда, — придворная дама прикладывала все усилия, чтобы подбадривать её. — Не хочу я портить жизнь господину. Не любит он меня. Придётся мне прожить свою жизнь в этих покоях. Я уже смирилась с этим, Джи Ён, — сказала Тунгалаг. Даме Кан больше нечего было ответить, поэтому она молча продолжила закалывать волосы.***
Сон Нян, находясь в своей комнате, собирала необходимые вещи и заворачивала их в ткань. Неожиданно к ней вошёл Тал Тал. — Вы что-то хотели? — сразу же поклонилась девушка. — Да, убедиться в том, что всё идёт по плану, — холодно ответил тот. Нян кивнула и положила последнюю вещь — книгу с иероглифами нихонго на обложке — после чего завязал свёрток. — Давно ты знаешь ниходзинский? — поинтересовался стратег. — Я учила его, когда служила Ван Ко. Я не очень хорошо знаю его, однако этого хватит, чтобы понять, о чём идёт речь. Думаю, пока это лучший вариант, — рассказала она. — Ладно, вижу, ты уже собралась. Езжай поскорее, — вновь серьёзно сказал парень, но что-то не давало ему покоя. Сон Нян ускорилась и, перекинув через плечо свёрток с вещами, стала спускаться вниз по лестнице. Тал Тал вышел вслед за ней и закрыл покои. — Как твоя рана, уже не беспокоит? — окликнул он девушку. Та обернулась и коротко ответила: — Уже всё хорошо, спасибо. — Не благодари меня. Я делаю это только для расчёта нашего плана. Не хочу, чтобы всё сорвалось, — сказал стратег и ушёл. А девушка двинулась дальше вниз по лестнице.***
Сон Нян вошла в конюшню и, окинув взглядом всех лошадей, подошла к самой ближайшей, что была в стойле у входа. Она открыла калитка и отвязала лошадь, после чего вывела её во двор. Внимательно проверив амуницию, девушка сначала поставила и закрепила на животном свёрток с вещами, а потом уже и сама села верхом. Ван Ю в это время вышел из своих покоев на террасу. Ни о чём не думая, он просто наблюдал за окружающими его пейзажами: ветвями и листьями, шумящими на ветру, и птицами, проносящимися по голубому небу. Вдруг услышав издалека тихое ржание лошади, мужчина опустил голову вниз. Там была Сон Нян. Она уже оседлала лошадь и, дёрнув за поводья, быстро набрала скорость. Сердце Ван Ю сжималось от переживания за возлюбленную. Нет, не не мог отпустить её. Глаза покраснели, а по щекам потекли слёзы. — Господин… — неожиданно подошёл сзади евнух Пан, но увидев вдали Нян, прервался. Мужчина никак не ответил. Он просто стоял и смотрел на далёкую фигуру, потом силуэт, а после и вовсе крошечную точку, всё больше удаляющуюся от него.***
Наложницы этим вечером собрались в одних из покоев. Комната была просторная с высокими потолками. Девушки сидели небольшими группами, каждая из которых шёпотом обсуждала что-то своё. Байян-Хутуг, как и большую часть времени, находилась одна, наслаждаясь вкусной едой. Вдруг одна из наложниц решила повысить голос и обратиться ко всем: — Вы уже решили, что будете готовить для императрицы? После этого каждая из них стала высказываться: — Думаю сделать тяньцзынь. Запечённое свиное филе обладает таким нежным вкусом. — Шаньси подойдёт больше. Это тоже свинина, но ещё и с овощами. — Мясо ягнёнка лучше передаст настрой нашей великой Юань. — Главное, не добавляйте грибы. Императрице становится плохо от них. Она даже может потерять сознание! Девушки очень удивились, но быстро вновь принялись обсуждать блюда: — А я хочу приготовить сладости. — Её величество любит их… Байян-Хутуг заметно напряглась.***
(Некоторое время назад)
Байян-Хутуг подошла к дверям одной из больших комнат. — Императрица вызывала меня, — объяснилась девушка. — Ваша светлость, её величество сейчас занята, — возразил придворный евнух. — Господин канцлер находится в её покоях. Ожидайте. Та лишь послушно кивнула головой и отошла в сторону. Через резьбу на дверях были видны силуэты Танашри и Эль-Тэмура. Эти двое тихо разговаривали, однако слова Байян-Хутуг разобрать не могла. Вдруг на другом конце коридора послышался женский голос — две служанки с подносом в руках тоже напрявлялись к покоям императрицы. Молодые девушки вели между собой непринуждённый разговор: — Жаль, что на кухне закончился сычуаньский перец. Главный повар говорил, что её величество любит его. — Ещё и именно в тот день, когда мы одни должны готовить для императорского стола! — Ладно, будем надеяться, что грибная приправа полюбится ей не меньше. Закончив на этих словах, девушки вошли в покои и поклонились. Но Танашри не была рада видеть их. — Что вы себе позволяете?! Здесь ведут диалог великий канцлер и императрица Поднебесной! Имейте уважение не вырваться сюда, когда вам только этого захотелось! — сорвалась на них императрица. В отличие от Эль-Тэмура, её волнение было видно. Служанки несколько раз низко поклонились и попросили прощения: — Ваше величество, извините нас! Извините! Танашри недовольно фыркнула: — Ладно, ставьте еду на стол и убирайтесь отсюда! Девушки тотчас подбежали к ней. Одна из них держала подносы, а другая ставила на стол чай, овощные закуски и главное блюдо — печёная свинина с грибной приправой. Сделав всё это, обе ещё раз поклонились и поспешно выбежали из комнаты. Следом за ними вышел и Эль-Тэмур, бросив на прощание: — Хорошо подумай об этом. Не подведи меня, Танашри. Увидев перед собой регента, Байян-Хутуг молча поклонилась, но тот даже не посмотрел в её сторону. Тогда девушка перевела взгляд на евнуха. Тот тихо приоткрыл дверцу и робко доложил: — Ваше величество, наложница Байян-Хутуг у ваших покоев. Танашри уже наслаждалась пищей, начав трапезу. — Вкуснотища! Вместо сычуаньского перца, положили что-то другое. Так необычно! — наигранно рассмеялась девушка, пытаясь снять напряжение, а после положила ещё один кусок и с набитым ртом сказала: — Впусти! Байян-Хутуг медленно вошла в комнату.***
(Настоящее время)
Байян-Хутуг всё ещё сидела на том же месте, внимательно глядя а одну точку. Все остальные девушки веселились, уже давно сменив тему: — …его величество таких не любит! — А ты-то откуда знаешь? — О таких вещах не рассказывают… Но Байян-Хутуг это мало волновало. Она сидела в конце комнаты, а старший евнух стоял неподалёку. Наложница жестом подозвала его. Мужчина подошёл к ней и наклонился, чтобы девушка могла прошептать ему на ухо. — Когда стратег Тал Тал прибудет во дворец, доложи мне, — всё также сосредоточено приказала Байян-Хутуг.***
Наутро Тал Тал уже стоял в ожидании в библиотеке и перебирал обложки книг на одной из длинных полок. В приоткрытую дверь наконец вошла его сестра. — Рад вас видеть, — решил поздороваться парень. Но Байян-Хутуг не ответила на его вежливость: — Я как раз тебя ждала. Есть какие-то новости или мне сразу переходить к делу? Тал Тал шёпотом начал: — Мы разработали план, благодаря которому сможем обвинить и свергнуть Эль-Тэмура. Нужно будет подменить императорскую печать на поддельную. Слышал, в этот день проходит праздник императрицы? Байян-Хутуг в недоумении кивнула. — Канцлер организовал его неспроста, — продолжил её брат. — Он хочет контролировать положение. Ты должна будешь помочь нам в подмене печати. — Послушай, я ведь тоже хотела тебя видеть… — «перешла к делу» девушка. — Я заметила кое-что подозрительное. На кухне говорили, что императрица не может есть грибы. Ей от них становится плохо. — Я читал об этом, — сразу же подхватил Тал Тал. — Древние философы писали о том, что для одних пища, а для других яд. Это ещё называется реакцией в теле человека. — Да, но это ещё не всё, — перешла на ещё более тихий тон Байян-Хутуг. — Где-то неделю назад я своими глазами видела, как императрица ела мясо с грибной приправой. Служанки говорили об этом, но она не знала. На кухне говорят, что ей сразу же становится плохо, но она говорила со мной после ещё около часа. Парень призадумался. Он прошёл вдоль стеллажей, опустился на корточки и, взяв одну из книг, стал листать её. Потом аккуратно, поправляя всё, как было, поставил её обратно. — Об этом я тоже читал. Есть люди, для которых эта еда не является ядом. Но лишь если они подумают, что съели её, то им действительно становится плохо, — попытался разъяснить для своей сестры стратег. Та удовлетворённо улыбнулась: — Ты ведь понимаешь, что в этом случае они ничего не докажут? Наш план идеален! — Однако мы не можем быть уверены. Ты сможешь проверить это как-либо до праздника? — Значит, придётся рискнуть, — сказала Байян-Хутуг и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.***
Сон Нян приближалась к массивным воротам дворца. Когда она подъехала к ним вплотную, то наконец остановилась. Одновременно вытирая лоб рукой, девушка представилась: — Я от господина Ван Ю. Гонец, можно считать. Стражник взял лист бумаги с её рук и, развернув его, внимательно осмотрел отпечаток ладони, но всё же разрешил: — Проходите! Ворота медленно распахнулись и Нян вошла во внутренний двор, спрыгнув с лошади. Девушка двинулась внутрь. Кланяясь каждому мимо проходящему, она была уже на женской половине дворца. Тут было очень тихо: стражников встречалось всё меньше, наложниц вообще не было видно, как и более высокопоставленных особ. Сон Нян стала подниматься на второй этаж. — Ты кто такая?! — послышался крик в её сторону. Она обернулась. Снизу лестницы стояла пожилая женщина, судя по одежде придворная дама. Нян спустилась обратно и низко поклонилась: — Я прибыла сюда от имени господина Ван Ю. Мне нужно встретиться с… — девушка не могла произнести правильное обращение к той. — …с Тунгалаг. — Ладно, пошли со мной, — дама не была настроена враждебно, наоборот, стала что-то рассказывать по дороге: — Ты и меня прости, что так накричала. Дворец сейчас и вправду опустел, пробирается иногда и сюда всякий люд. А меня зови придворная дама Бэк, коль ещё когда будешь тут. Они ещё долго шли по коридору, Нян всё это время молчала, проявляя уважение к старшей, а та время от времени бросала какие-то фразы: — Нет, ну что сейчас за мужики пошли. Может, он, конечно, и наследный принц. Но чтобы к своей жене другую девушку привести?..***
Они остановились у одних из небольших покоев, на удивление, не доходят до более роскошных, что обычно предназначались жёнам короля и принцев. Придворная дама Бэк, открыв дверь, первая вошла в комнату. Следом послышалось негромкое: — Пусть войдёт. Сон Нян сделала несколько шагов вперёд и оказалась прямо перед госпожой. Она поклонилась ещё ниже, чем обычно, и, развернув письмо, объяснил в который раз: — Я от господина Ван Ю. — Оставьте нас наедине, — приказала Тунгалаг своим тихим голосом. Придворная дама Бэк и Кан Джи Ён покинули покои. — Можете присесть, — предложила девушка Сон Нян. — Я тут по очень серьёзному вопросу… — начала та. — Господин канцлер намеревается подать императору приказ об отречении и посадить на трон своего внука, Маху. Господин Ван Ю доверяет вам и поэтому хочет попросить у вас помощи, чтобы предотвратить это, ваше высочество. — Какое я тебе «ваше высочество», — грустно сказала Тунгалаг. — Наследного принца давно лишили титула, как и меня. Может, я и племянница Эль-Тэмура, но прежде всего обычный человек. У меня вовсе нет влияния, чтобы помочь вам… Передайте господину мои искрение извинения. — Пожалуйста, не говорите так. Ван Ю останется наследным принцем до того времени, пока не станет королём. И вы станете его первой супругой и королевой Корё, — смогла произнести Нян. — Может быть… Знаешь, в этом мире всё возможно, — рассуждала госпожа. — Вот только мне это не нужно. Я никогда не хотела быть ни женой принца, ни королевой. Я лишь хотела быть счастливой. Эль-Тэмур действительно очень жестокий человек, из-за него пострадало бесчисленное количество людей. Но теперь же мне нечего терять, остаётся лишь смириться со своей судьбой… — Понимаю, вам очень непросто, — выслушав её, Сон Нян взяла Тунгалаг за руку, невольно пытаясь утешить. На глазах обоих медленно накатывались слёзы. — Простите, — опомнилась первая и судорожно встала с места. — Простите, что потревожила вас такой просьбой. Нян спешно направилась к выходу, как вдруг её первали: — Стой! Если господин прислал тебя сюда, вероятно, он уже знает, чего хочет от меня? Девушка обернулась и увидела Тунгалаг, робко вытирающую слёзы со своей щёки. Она с надеждой взглянула на госпожу и подошла ближе. — Да, для этого обратиться к ниходзинскому министру за помощью, — объяснила Сон Нян, садясь обратро. — Мы разработали план, по которому Масасигэ должен должен поверить в вашу преданность Эль-Тэмуру. — Это понятно. Но я вовсе не осведомлена в таких вопросах. Как же я предстану переж ним? — взволновалась госпожа. — Вышему высочеству не нужно будет делать этого. Вы ведь никогда не виделись с министром? — та кивнула в ответ. — Тогда вы можете поставить свою печать на документе? Так он поверит, что я — это вы. — Ты ведь знаешь отношение ниходзинцев к нам. Ему достаточно просто захотеть, чтобы ты больше никогда не вернулась сюда, — серьёзно посмотрела на неё Тунгалаг. — Вы не должны беспокоиться, госпожа. Вы в любом случае видите меня в первый и в последний раз… Нян достала лист папируса, на котором было несколько строк на китайском, и положила его на стол перед девушкой. Та потянулась за печатью на другом конце стола и, взяв её, оставила красный оттиск на документе. Тунгалаг уже хотела вернуть лист, как вдруг остановилась и спросила: — Я задам тебе один вопрос перед тем, как отдать его… Почему господин прислал тебя ко мне? Сон Нян сглотнула и опустила взгляд, полностью поняв вопрос. Госпожа тоже всё поняла и, также опустив взгляд, молча отдала ей документ. — Спасибо, — тихо сказала Нян и поклонилась снова.***
Через некоторое время Сон Нян уже приближалась к порту. Когда на горизонте уже было видно море, она уже подъезжала к одной из конюшень, которая с виду была довольно большой. Войдя туда, девушка увидела спящего сидя старичка в тёмно-синей накидке. — Господин, — попыталась Нян разбудить его. — Господин, простите! Тот неохотно открыл глаза: — Что? Вам коня поставить, что ли, надо? Девушка кивнула и протянула ему небольшой мешочек, доверху набитый монетами. — А это что ещё такое? — недовольно повернулся к ней старик, но тут же опомнился. — Точно, вам нужно поставить лошадку! Конечно-конечно! Давайте её сюда. Мужчина аккуратно повёл ту за поводья в одно из стойл. Сон Нян усмехнулась и поспешила удалиться. Идя пешком, девушка смотрела по сторонам и слушала, казалось бы, обыденные корейские диалоги. Наконец она пришла к порту. Достав ещё один мешочек, когда до неё дошла очередь, Нян положила его в руку мужчины, что пропускал каждого на палубу. — Проходите, — разрешил он и ей. Девушка поднялась туда одной из последних. Впустив ещё несколько человек, мужчина объявил: — Корабль переполнен! Его поведение вызвало негодование стоявших в очереди, но несмотря на это через пару минут корабль тронулся с места.***
(Некоторое время спустя)
Сон Нян в ожидании стояла в тёмном коридоре. Перед ней находились большие двери с ниходзинскими иероглифами и различными рисунками на них. Девушка отдала лист бумаги одному из стражников, и тот зашёл внутрь. Послышались шаги, и из-за угла показался высокий мужчина средних лет. Дойдя до тех же дверей, он остановился и встал позади Нян.***
В больших покоях было гораздо светлее, чем в коридоре, а убранство было гораздо богаче. У стены напротив двери сидел мужчина плотного телосложения с длинными усами и хитрой ухмылкой. Развернув документ и прищурившись, он прочитал текст и рассмеялся: — Эти корёанцы вновь просят у нас помощи! — Господин министр, Тунгалаг, жена свергнутого короля Корё, также является племянницей канцлера Юань, — исправил его один из подчинённых. Но Масасигэ лишь окинул его холодным взглядом: — Переводчик уже на месте? Приведи их! Двери приоткрылись и Сон Нян было разрешено войти, следом за ней вошёл и рядом стоящий мужчина. Девушка низко поклонилась и поздоровалась: — Добрый день, господин первый министр! Я благодарна, что удостоена чести встретиться с вами. Когда тот самый высокий мужчина начал говорить что-то на нихонго, Нян поняла, что он и есть переводчик. — В этом письме ты не написала ничего конкретного. Чего ты хочешь от меня? — надменно произнёс министр, пропустив приветствие. — Господин просит вас конкретнее изъяснить вашу просьбу, — обратился к ней переводчик. Девушка пыталась сосредоточиться, чтобы разобрать слова самого Кусуноки Масасигэ, но это было непросто. Наконец она начала: — Я хочу обратиться к вам с очень важной просьбой и надеюсь быть понятой. Дело в том, что канцлер империи Юань, мой дядя, в праздник императрицы планирует сместить императора Тогон-Тэмура и передать трон наследному принцу. Однако, вы, наверняка, осведомлены о том, что здоровье императора в последнее время не становится лучше. Он сейчас не в себе и не может принимать здравые решения. Поэтому канцлеру нужно изготовить печать, подобную императорской, и принять указ об отречении самостоятельно. Я очень надеюсь на вашу помощь. Мужчина тут же стал переводить всё сказанное ей министру. Масасигэ вновь злорадно рассмеялся: — Эль-Тэмур всё ещё готов просить у меня помощи. Как низко он опустился! — он бросил письмо в горящий камин позади себя. — Я давно хотел растоптать его вместе с его никчёмный домом Орла, который задолжал мне немаленькую сумму. Так с чего же я должен помогать ему? Сон Нян попыталась разобрать отдельные слова, но остановилась, когда услышала: «Я давно хотел растоптать… его». «Так Кусуноки лишь притворялся, что на его стороне…» — сделала вывод девушка. Переводчик молчал, никак не решаясь сказать по-корейски эти слова. — Хотя зачем же отправлять тебя с печальной новостью? — министр поднялся и приказал. — Казнить её здесь!
