Ты тот пламень, которым я хочу быть объят

1 сентября. Школьная линейка — С днем знаний! Будьте лучшими среди лучших, — через микрофон оповещает директор школы. Ученики довольно хлопают и прощаются с летними каникулами. Лизу в плечо толкает её лучшая подружка, Мира Матвеева. — Ты видела его уже? — хихикая, спрашивает одноклассница, улыбаясь и накручивая пряди волос на свой пальчик. Лиза закатила глаза. Всё чертово утро её одноклассницы перешептываются о новом учителе. Им известно лишь то, что это мужчина и ему около двадцати пяти лет. Большей информацией никто не располагал, а спрашивать завучей или директора было как-то не комильфо, потому ученики просто спокойно (или не совсем) ожидали классного часа. Каренина же была очень расстроена тем, что любимая учительница физики и по совместительству бывшая классная руководительница ушла. Да, классная была довольно-таки молодой, и ей нужно уже устраивать свою личную жизнь, строить семью, рожать детей, но Лизу так и обижал тот факт, что все забыли о существовании прошлого руководителя. Ее затмил их новый классрук. На плечо к Лизе приземляется чужая ладонь. Она вздрагивает и резко поворачивается, уже намереваясь дать подзатыльник, а это Дима Карпинский притаился, держа в руках очередной букет цветов. — Передай Мире, — шепчет. — О боже, — Лиза закатывает глаза, толкает Мирочку и Матвеева только удивляется тому. Она спрашивает, от кого это, Лиза уже хочет повернуться, как замечает за собой отсутствие юноши. — Тайный поклонник, — отвечает Каренина. Палящее солнце закрывало вид на остальной концерт этого слащавого мероприятия, ведь через пару дней все вернется на круги своя, и ребята только умолять будут, чтобы очередной год был закончен. Лиза же молила о конце с особой страстью, ибо отличницей являлась. Она очень уставала и осознала, что последние два школьных года будут одними из самых сложных. Каренина все летние каникулы настраивала себя на десятый класс и в итоге все еще не может смириться с осознанием того, что всё: детство прошло. А ей ведь только семнадцать. Вскоре детей заводят в школу. Лиза и Мира что-то яро обсуждают, и по пути Мирочка особенно давит карандашом на свои губы, чтобы подчеркнуть припухлость и сам цвет. Лиза улыбалась, смеялась. Подруги зашли самыми первыми. Заняли, как всегда, третью парту первого ряда. Лиза у окна. На телефон пришло новое уведомление: Артем не хочешь прогуляться? Лиза улыбнулась до ушей, повернулась назад и встретилась с черным взглядом своего одноклассника, а также друга. Они не разлей вода с первого класса, а когда пришла Мира в пятом классе, то и дружить втроем стали. Только Артему с каждым годом было всё сложнее и сложнее скрывать свою симпатию к Карениной, потому он в этом году решил перейти в наступление. Тем более у Лизы вроде как никого не было. Даже если бы был, Артем узнал бы об этом первым. Лиза Да, давай. Звенит долгожданный звонок. Учителя нет. Начинается гул. Классика. Лиза даже не получила еще учебники, потому и не может скоротать время за их изучением. Мира, вся уже перевозбужденная, ерзает на стуле и никак нового учителя дождаться не может. Но дверь открывается, и неожиданно для них в проеме оказывается высокий и светлый… парень? Он вышел в центр, поздоровался. Дети синхронно встали, поприветствовав нового классного руководителя. Если честно, Лиза представляла его иначе. Небрежные кудрявые волосы, достающие до лба, заправленная в черные брюки белая рубашка с засученными рукавами, под тканью которой можно было заметить очертания рельефного пресса. Кажется, многие девчонки в классе точно знают, куда будут порой засматриваться. Зеленые глаза. Это отметила Лиза. Такие светленькие, а в тени, наоборот, чуть темные. Он улыбнулся, и улыбка этого парня напомнила ей улыбку Чеширского кота из всеми любимой сказки. — Здравствуйте, — начал учитель. — Я ваш новый классный руководитель и учитель физики, — его руки оперлись на край учительского стола, отчего на них начали виднеться вены. Лиза только сейчас поняла, что буквально глазеет на руки классного руководителя. Она отвела взгляд, сглотнув ком. Его голос мягкий, наполняющий все тело мурашками. — Меня зовут Вячеслав Алексеевич, — прочистив горло, добавил Копейкин. — Извиняюсь, что не присутствовал на линейке. Был в пробке. Кто-то посмеялся, а кто-то, наоборот, встречал физика с неприветливым взглядом. Этими кто-то были парни, которые обычно на последних партах сидели. В особенности отличались Артем Масленников и Дима Карпинский. — Вас добавить в чат? — спросила Мирочка, — Я вот создала уже, — девчонка вытянула свой телефон, Слава прищурился и одобрительно кивнул. — Будешь старостой… как тебя… Не дав договорить Вячеславу, Матвеева ответила: — Мира. Мирослава, — она улыбалась, а другие девицы завистливо и язвительно поглядывали на её взаимоотношения с физиком.

***

Через неделю, когда расписание пришло в нормальное состояние, а ребята немного привыкли к новому учителю, как и он к ним, то они даже шутки начали с ним шутить, вести непринужденные беседы. Так он поделился с тем, что с самого юношеского возраста обожал точные науки, а куда идти не знал, потому наобум и выбрал педагогический. Он даже поделился с тем, что 10 «А» — это его первый класс под его руководством. Первый опыт. Лиза старалась отгонять от себя все мысли насчет физика. Да, он весьма сексуален, даже очень, красив и обаятелен, и хорошо знал свой предмет, но помимо неё, кто ещё глазеет на нового учителя, были и другие девчонки, даже с других классов. Так и по школе первые слухи начали идти. Кто-то говорил, что видел физика в клубе с какой-то девушкой, а кто-то, что с прошлой школы его выгнали за то, что он совратил старшеклассницу. У каждого была своя «правда» и она, как всегда, была ложью, глупыми сплетнями, придуманными учениками, чтобы скрасить скучные учебные будни. А Мирочка вошла в пляс. Она и не скрывала своей заинтересованности в юном преподавателе. Заигрывала с ним на уроках, заходила, когда никого в классе не было, и даже выполняла его обязанности. Помогала ему с отчетами и списками. Лиза не ревновала. Ей просто было обидно за Диму, поскольку последний бегает за Мирой не первый год, а Матвеева так легко «променяла» Карпинского на какого-то там Вячеслава Алексеевича, который даже не вспоминал о старосте. 12 сентября. Урок физики. Слава по одному вызывает детей к доске. Все решают всё правильно, в особенности девчонки. Этот предмет стал для многих любимым после прихода Копейкина. Он объяснял хорошо и привлекал учеников любить физику. Но Лиза, что до этого не любила физику и до сих пор не любит. Не понимает. Как жаль, что им ещё поставили три физики на неделе и Каренина всегда прогуливала их. Где угодно: в туалете, в столовой или просто уходила домой. И когда прозвенел звонок на перемену, Славе удалось перехватить девчонку на пути в кабинет английского. Он взял девчонку за локоть и повел в один из пустых кабинетов. Завел, закрыл за собой дверь, повернулся к двери и оперся об неё. Лиза с булочкой в руках непонимающе смотрела на классного руководителя. Её взгляд блуждал от его лица до торса, потом опустился на пах, и она сглотнула ком. Слава это заметил, незаметно для неё ухмыльнулся. — Почему прогуливаешь? — его низкий баритон заполнил и так душное помещение. По спине Лизы прошлись мурашки. — Дела, — она положила булочку на стол, заправив волосы в хвост. — Какие дела? У тебя по расписанию физика три раза в неделю, и ты ни разу не была на моем уроке, Каренина. Все, кроме тебя, присутствовали. — Я не понимаю физику, — шмыгнув носом, ответила девчонка. — Я видел твои оценки, — Слава улыбнулся своей фирменной улыбкой, потом опустил взгляд на свои ноги. — Мне их рисовали, — призналась Каренина. — Только физику я не знаю на пять. — Я это уже понял, — Копейкин усмехнулся. — Двойку хочешь? Без проблем, я поставлю. — Стойте, — перебивает Лиза, вздрагивая. Она подходит к Славе, смотрит на него и дышит очень рвано. Было трудно сконцентрировать свое внимание на его лице, поскольку взгляд то и дело падал на его пресс. И, кажется, Копейкин, наоборот, его напрягал, чтобы так поиграться со школьницей. Он не отрицал, что многие девчонки были в него безоговорочно влюблены. Все, кроме Лизы. Да, Каренина пялилась на него, но только на уроках. Она не была подписана на его инстаграмм, не следила за его жизнью. Неужели он может кому-то не понравиться? И помимо её прогулов, его еще и интересовала её безразличие и холод к нему. — Мы можем договориться? Я точно буду посещать уроки и писать все конспекты, только не ставьте два. Для меня это очень важно, я иду на красный аттестат. — Я наслышан, — невольно бросает свой взгляд на вырез её рубашки, сглатывает. Он вновь скользит взглядом к её глазам, улыбаясь. — Останешься после уроков, иначе я напишу на тебя докладную, а дальше буду разбираться лично с родителями. Одно лишь упоминание родителей и Лиза почувствовала в глазах влагу. Всё было хорошо, только она никак не хотела их расстраивать. Ведь её семья переживала не самый лучший этап в их жизни, а именно развод, после стольких то лет брака. — Эй, — он берет её за плечики, улыбаясь. — Всё хорошо? — Они разводятся, — отвечает Лиза, и Копейкин сразу потускнел, улыбка спала с его лица, и он начал жалеть о сказанном. — Окей. Я приду, — она отстраняется от учителя, подходит к парте и забирает свои вещи. Десятиклассница выбегает из кабинета, хлопая дверью, а Слава даже вину свою чувствует, хотя за столько лет преподавания впервые с таким сталкивается. Он что-то ей вслед кричит, но Лиза этого не слышит.

***

После уроков. В душном кабинете с закрытыми шторами никого больше не было, кроме Копейкина. Он курил одноразовую сигарету, просматривая истории друзей и бывших одногруппников. А сейчас он мог бы гулять где-нибудь, тусоваться, а не проверять домашние задания ребят и ждать одну единственную ученицу. Конечно, расспросов про дополнительные задания и репетиторство были, но Слава всем утверждал, что таким не занимается из-за загруженности. Но почему-то решил посвятить время именно Лизе. Она чем-то цепляла, и он отчасти не понимал, чем именно. То ли боевым характером, то ли тем, что она круглая отличница десятый год подряд. Впрочем, хорошо было бы узнать эту девчонку на физике. Всё ли так плохо? В дверь раздаются легкие постукивания. Слава сразу же бросает одноразку вглубь своих джинсов, развеивая пар ладонями, но запах то не скрыть, и он надеялся, что девчонка не обратит на это внимание. — Входите, — выкрикивает он, прокашлявшись. Лиза заходит в кабинет, плотно закрывая за собой дверь. В нос сразу ударяет запах чего-то приторного. Она слегка принюхивается и вспоминает этот запах. — Вы что, курили? — Лиза смеется, садится за первую парту перед учителем. Слава закатывает глаза: — Никому, поняла? И про занятие тоже никому. Я всех отшиваю, — он смеется. — И как вы справляетесь? — она вытаскивает из портфеля тетрадки, пенал. Кладет на край стола вместе с телефоном и облокачивает голову на руки, смотрит ему в глаза снова. — Я привык, — Копейкин пожал плечами. — Такс, какая у нас там тема… приступим? — хватает со своего стола учебник десятого класса, перелистывает страницы. — Не хочу физику, — признается школьница. — Давайте займемся чем-нибудь другим. — Химией? — Слава исподлобья смотрит на неё, а вся суть его слов доходит до Лизы спустя несколько ничтожных секунд. Она покрывается багровым румянцем, улыбаясь краешками губ, и смотрит куда угодно, но не на его. Слава возвращает учебник на стол, выдавая: — Если честно, я тоже устал. Я бы пошел домой и отпустил тебя, но ты наказана, так что выбирай свою пытку, — он облизывает нижнюю губу и вновь смотрит на вырез её рубашки. В этот раз его взгляд останавливается на подольше. Лиза чувствует это и застегивает первые две пуговички, словно так невзначай и совсем случайно, мол, холодно, несмотря на то, что обстановка в кабинете накаливалась с каждой, мать его, секундой. — Что такой красивый мужчина делает в школе? — начинает Лиза, — С вашей внешностью только в модельное или в актерское. — Кстати! — Слава поднимает указательный палец, улыбаясь, — Я пытался поступить в театральный, в ГИТИС, но меня не взяли, и от безделья я пошел в педагогический. — Значит, тогда вы сказали не совсем правду? — Значит так. Ты особенная теперь, — он смеется. — Не бойтесь, этот секрет уйдет вместе со мной. А ещё Копейкину нравилось, что Лиза была не такой, как все. Ну, она хотя бы не пыталась его совратить и на том спасибо. Лизе он нравился как парень, но как человек он мог оказаться полным говном, потому и не вела себя как остальные, хотя пару мокрых сцен, а может и не пару, представляла перед сном и всегда засыпала крепко. Они болтают о чем-то, Слава даже вскоре курит при ней и просит, чтобы Лизочка тоже эту тайну не выдавала. Лиза только глаза закатывает и просит затянуться. Да грешит, ну с кем не бывает. Пару раз же и всё. Не замечают, как проходит целый час. Копейкин узнал многое о Карениной. То, что она постоянно списывает, но ходит при этом на дополнительные занятия по некоторым предметам и на курсы по английскому. Играла раньше на пианино, сейчас перестала, да и почти всеми видами спорта в детстве занимались. Семья у Лизы довольно обеспеченная, но снова развод. И Лиза даже не знает, с кем жить то останется по итогу, если обоих родителей просто любит и души в них не чает. Слава лишь посоветовал ей оставаться сильной, не показывать свою слабость другим людям. Просто стараться держаться на плаву и в крайний случай обратиться за помощью к специалистам или на крайняк к нему. У Славы тоже родители не лучшие времена переживали, но порой лучше действительно развестись, если так будет легче. Лиза это понимала и соглашалась с ним, хотя видела, что родителям тяжело друг без друга. Они за те все года, что в браке, привыкли и сильно привязались друг к другу. Но ничего уже не вернешь. Тем более со стороны отца были частые измены и ложь, которую мать всегда прощала. Лиза правду узнала позже. Обидно ей было, конечно, но от этого она не переставала любить папу. С ним она ощущала себя самой настоящей принцессой. — Далеко живешь? — спросил Слава, когда они вдвоем выходили из школы. — Прилично, — отвечает Лиза. — У мамы загородный дом, вот там и живем, пока отец на квартире. — М, — Слава хмыкает. — Подвезти? — А вы хотите? — Не оставлять же тебя одну. Тем более, мы же теперь друзья, — напоминает Копейкин. Они дошли до черной ауди RS серии. То ли восьмая, то ли шестая. Лиза немного ахнула. Как у обычного учителя такие деньги на такую машину? Садятся. Лиза на переднее, Слава за руль. Он песни сразу включает, заводит и сразу на газ нажимает, решив не ставить на прогрев. Едут долго, медленно, и, кажется, учитель специально по длинному пути едет, чтобы наедине еще с Лизой побыть. Она решает перебить тишину: — Слухи про вас — это правда? Слава кидает на Лизоньку взгляд, усмехается. — Отчасти, — чеканит он. — Про растление — нет. Скорее совращали меня. — В каком плане? — Вертели своими задницами, как проститутки на панели, так понятнее? — Слава улыбается, смеется. — Но в клубах я был, и далеко не один, — на последнем предложении голос Копейкина строже и ниже становится. Лиза проглатывает тугой ком. Она решает больше не задавать вопросов, ибо видела, как сильно он сжал в тот момент руль. Не отрицает, что тотчас почувствовала между ног мокроту и румянец на лице. Слава это всё замечал. Мимолетно, боковым зрением: как она ножки свои сжимает, губы кусает и это всё не было похоже на привлечение его внимания. Лиза так старалась возбуждение скрыть свое, и сама не поняла, как завела Копейкина…

***

Так и месяц проходит. На календаре октябрь, за окном давно упавшие желтые, оранжевые листочки. Лиза сегодня решила покрасивее нарядиться. Короткую юбочку, капроновые колготки телесного цвета, рубашечку, обтягивающую немножко, и первые пуговицы расстегнула, чтобы всем её кулон был виден. Но Лиза до сих пор не рассказала о том, что произошло месяц назад между ней и Славой, чтобы Мирочку не расстраивать. Что насчет Матвеевой: она бросила свои попытки понравиться молодому учителю и всё же дала Диме шанс. Потому и в парочках их школы стали мелькать их фото. Слава иногда просматривал ту страницу забавы ради. Он ведь тоже подобным в своей юности занимался. Урок физики. Лиза вместе с Мирой опаздывает. Они стучатся в кабинет, открывают дверь. Слава формулы новые на доске выписывает и говорит записать обязательно, потому что по ним на следующем уроке контрольная будет, и чтобы дети хорошо подготовились. Сначала в проеме он видит Матвееву, пропускает её, а потом и Лизоньку. Она его с ума свести хочет? Он сам понимал, что интереса к Карениной испытывать после тех покатушек и разговоров в кабинете стал больше. Она и его мысли заняла в обычные повседневные будни. Она была везде. Он не отрицал, что с другого аккаунта был на неё подписан, смотрел все истории и подписки проверял, как и фотографии новые, чтобы вдруг, не дай боже, у Лизы парень не появился, иначе Слава даже расстроится. Лиза была везде. В школе, после школы. Слава в том районе, до куда её подвозил, пару раз был и замечал девчонку, довольно идущей с родителями. Те не развелись, переехали в загородный дом, а квартиру стали в аренду сдавать. И это было заметно по самой Карениной: она счастливее стала, довольнее, светилась ярче всех. Она и активной на уроках физики с тех пор, как родители помирились, стала, да и Артему Масленникову больше внимания уделять начала, но не хотела столь долгую дружбу отношениями портить, да и Артем ей не совсем нравился… Слава. Вячеслав Алексеевич всё чаще во снах ей приходить стал, за собой зовя. Она всегда покорно шла и видела только самые мокрые и горячие сцены вместе с учителем. Они трахались везде, всегда по-разному. И Лиза вскоре поняла, что тоже испытывать, как и остальные, чувства начала к Вячеславу Алексеевичу. Сначала он ей нравился, а потом она его и хотеть начала, причем сильно. Не могла нормально на уроках сидеть и учителей слушать, оттого и оценки порой ухудшались, но она всегда их исправляла. Единственный урок, который она посещала с удовольствием — это физику. И Слава. Смотрит на неё голодно, желанно, очерчивая своим взглядом тонкую талию девчонки, её грудь, особенный взгляд на разрезе оставляет и сглатывает ком, надавливая мелом на доску, отчего тот крошится. — Заходи, — хрипло говорит Слава, и Лиза садится на свое месте к Матвеевой. Артем заметил тот взгляд, сжал свои кулаки до белых костяшек, но ничего поделать не мог. Его, итак, в классе не любить стали, потому что он на Вячеслава Алексеевича якобы наговаривает, хотя сам вроде видел, как он то с одной, то с другой девушкой по клубам ходит. Впрочем, Масленникова волновать это не должно, лишь бы только этот Слава ничего его Лизе не сделал. Тогда Артем будет спокоен. Урок проходит напряженно. Лиза чувствует взгляд Славы на себе. Всегда, причем только на неё смотрит. А она якобы не замечает, что-то из учебника конспектируя. И Матвеева. Дура. Ни разу не заметила, как Слава пялится на их парту, как губы облизывает и кусает, как специально рукава рубашки тоненькой засучил, чтобы Лизка на него свое внимание обратила. Но она игнорировала его. Причем намеренно. Игралась с его чувствами. Она ножку на ножку свесила, скрестив их, чтобы Копейкин заметил. Юбка в действительности была очень короткой и в такой позе еле как скрывала кружевные трусики черного цвета. А Копейкин замечал, горло всегда прочищал, кашлял. Он отводил взгляд и снова пялился на Лизу. Самого его злило, что она на него внимание не обращала. Тогда он понял, что обязательно поймет в чем дело. Спросит лично. Звонок. Урок закончен. Ребята собирают свои вещи, как никогда торопятся, ибо следующий — русский, а руссичку лучше не злить опозданиями. Лиза собирается специально медленно и говорит Мире идти без неё, мол, на портфеле проблема с замком. Мира вздыхает, вешает свои руки на плечи Артема и Димы, и они так втроем выходят из кабинета. Слава и Лиза остаются одни. Копейкин подходит к двери кабинета, запирая её на свой ключ, потом перед Лизой встает, облокачиваясь ладонями о парту. Вены на его руках выпирали как никогда. Каренина всё с замком возилась, а когда уже принялась выходить, наконец, застегнув портфель, Слава её за локоть грубо взял, к парте прижимая. Его взгляд обжигал её шею, отчего мурашки ходили табунами, специально ноющий узел растягивая внизу живота. Она ощущала аромат его резкого парфюма, от чего сносило крышу. Одурманенная им же, не может справиться с его хваткой. Отводит взгляд, смотрит куда угодно. — На меня смотри… — низко просит Копейкин, — Что это было? — спрашивает, когда Лиза на него свой беспомощный взгляд бросает, полный надежд и одновременно с этим отчаяние. Она молчит, не отрывает свой взгляд от пола, своих и его ног. А Слава злится. Слава не выдерживает, уже на пределе. Он грубо хватает её за подбородок кончиками пальцев и заставляет в свои бесстыжие зеленые глаза посмотреть. Лиза глядит в них и видит еле заметный огонек, который до этого в её фантазиях проскальзывал. Было одно но. Всё было реально. Она первая тянется к его губам, полностью обмякая под его гнетом, под его жестоким взглядом. Он улыбается и дает девчонке поцеловать себя. Почувствовав прикосновения девичьих губ, кровь прильнула к его члену. Его затвердевший член уперся ей в ногу, она сразу покрылась багровым румянцем, сглатывая тяжелый ком. Славе нравилось смотреть на её реакцию. Это было его искушением. — Нравится чувствовать его? — низким баритоном и даже с хрипотцой спросил Слава, словно обжигая своим вопросом. Он спросил сквозь её глубокий и в местах невинный поцелуй. Его ладони опустились школьнице на талию. Он сильнее зажал ее между собой и партой, надавливая вставшим членом на её бедро. Лиза чувствовала всю силу и мощь парня, но оттолкнуть его никак не могла, поскольку сама того желала. Она облизнула губы и снова прильнула к его губам, накрыв ими его рот. Копейкин только улыбнулся, задрав её юбку, и раздвинул ляжки школьницы своей рукой. Он провел по внутренней стороне бедра девчонки, сжимая в руках кожу. Лиза выпустила ему в рот сквозь мокрый поцелуй первый стон, отчего учитель рыкнул, укусив девчонку за нижнюю губу, оттягивать начав. Скользнул к резинке её капроновых колготок, опуская ниже. Когда они были опущены до коленок, Слава прикоснулся к её клитору сквозь мокрую ткань кружевных трусиков. Он почувствовал мягкое кружево фалангами пальцев и чуть удивился: — Специально надела их для меня? Лиза одобрительно качнула головой. Слава накрыл её губы своими, облизывая, размыкая их своим языком. Проводил по десне, зубкам, целовал так жадно и пошло, словно в последний раз. Вот что отличало Лизу от Славы. Он отодвигает ткань мокрых трусиков и начинает медленно, но верно массировать её клитор, раздвигая кончиками пальцев её влажные складки. Лиза откидывает голову назад, открывая вид на обнаженную шейку. Уточненная, тоненькая, Слава так и хотел обхватить её своими пальцами, душить. Это ненормально. У него такое впервые. Обычно сами школьницы к нему приставали, но в этой Лизе действительно было то, что отличало её от многих. Как минимум, её полное безразличие к нему. Это и обижало, и веселило Копейкина. Тем более он изучил личное дело Лизоньки. Ей в декабре уже восемнадцать будет, взрослая совсем станет, потому и не парился насчет возраста. — Я… — она чувствует жадные и мокрые поцелуи учителя на своей шее и впивает в его затылок свои отросшие ногти, вонзая чуть ли не до крови. Слава вновь рычит и кусает тонкую кожицу. Он убирает свою руку с её влагалища, поворачивая её к себе задом. Задирает вновь юбку и проходится по мягкой попке первым и таким обжигающим шлепком. Лизонька прогибает спинку, выпячивая задницу перед учителем. Он срывает со своих брюк ремень, складывает его вдвое и начинает хлестать им девчонку. Она впивается ладонями в парту, нежно скуля и прося о том, чтобы Слава остановился. Но он словно не слышит и когда пряжка ремня задевает белую кожицу, Копейкин приходит в чувство, замечая алый порез. Он целует его, слизывая кровь школьницы, улыбается. Тянется к её трусикам и разрывает их. Сует Лизке в рот, она сразу же сжимает ткань в своих зубах так покорно, что это только возбуждает Вячеслава Алексеевича. Он вновь шлепает девчонку по попке, но на этот раз своей ладонью, а вскоре гладит, якобы извиняясь. Опускает и свои брюки до пола, потом и боксеры. Забывает про защиту, теснится у её входа. — Я девственница… — осведомляет Лиза, случайно выпуская кружевную ткань из своих зубов. Но Славу это больше не волнует — Я буду нежен, — шепчет ей на ушко, кусая мочку, прожигая своим дыханием её кожу, словно расплавленной медью проходится, оставляя клеймо, которое будет со школьницей всю её оставшуюся жизнь. Ведь первым её членом будет член сексуального учителя физики. Он массирует влажные складочки, словно надрачивая. Еле-еле касается кончиками набухшего клитора и входит сначала одним пальцем в узенькую дырочку. Лиза чувствует неописуемый жар внизу живота и то, как на тот самый узел что-то надавливает, скорее разрывая. Слава хоть и старался быть нежным, но грубость парня читалась во всем, даже в том, как он растягивает Лизу. Почувствовав, что Каренина наконец привыкла к его указательному пальцу и она расслабилась, Копейкин пристраивается и средним, медленно входя, уже имитируя толчки члена. Лиза закусывает губу до крови, чувствуя, как капельки пачкают парту. Слава чуть толкается, ощущая всю узость девчонки. Лиза прогибается вновь, и Копейкин хватает её за волосы, наматывая на свой кулак и заставляя откидывать голову назад. Лиза стонет, и Слава шлепает школьницу по заду, отчего она в очередной раз вздрагивает. Он вынимает пальцы из её прохода, протягивая их к её рту. Лиза послушно размыкает губки, и Слава засовывает в рот указательный и средний так глубоко, что Каренина начинает давиться. Он заходит до гланд и вынимает, чувствуя, что рвота уже на подходе. Лиза кашляет, и Копейкин размазывает свою слюну вперемешку с природной смазкой девчонки по её лицу. Он вновь просовывает пальцы в рот, смачивает их, потом возвращается к влагалищу и шлепает, оставляя мокрые следы. Лиза вновь вздрогнула. Слава отпустил её волосы, и она утыкается носиком в парту, скуля. Копейкин вновь шлепает, но уже по попе, и начинает медленно тереться об её проход. Он чувствует, как её мокрые складочки касаются его твердого члена, и толкается, теряя рассудок. Он в ней по головку. Лиза постанывает. Он толкается, чувствуя, что в ней по-прежнему узко. Но не выходит. Это его возбуждало. Копейкин ощущает весь жар школьницы на своем члене, то, как её влагалище обхватывает узким и тесным кольцом его член и насаживает её тело глубже. Он вновь проходится очередным шлепком, уже замечая, как на месте с засохшей кровью образовались и фиолетовые отметины. Усмехается. — Трахните меня, прошу… — единственное, что в дурмане протягивает Лиза, закусывая губу и осознавая, что сейчас только что вылетело из её поганого рта. Она улыбается краешком губы и понимает, что одна из фантазий выполнена. — Маленькая шлюха, — снова обжигающий шлепок. Вячеслав Алексеевич толкается глубже, наполняя её своим членом, так и кормя её им. Она только улыбается, чувствуя, что орган касается того самого растянутого узла. Лиза выдавливает стон, снова рушась лицом на парту. Слава и снова глубокий толчок делает, ощущая, что уже на всю длину в девчонке. Он берет её за руку и тянет к её животику. Из-за позы это было неудобно, так как Лиза стоит раком с задернутой юбкой, но у Копейкина получается надавить её ладонью на её плоский животик. — Чувствуешь меня? — спрашивает, шепча на ушко, облизывая мочку и входя внутрь. Его язык возбуждал, обжигал. Новой волной мурашки пошли, полностью затмевая за собой и заглушая вопрос парня. — М? — вновь спрашивает Слава и свободной рукой шлепает её по попе. Снова и снова, шлепком за шлепком, пока они не наполняют весь кабинет. Благо окна, как всегда, были закрыты темными шторами — первое, что приобрел Копейкин, наверное, ради того, чтобы развращать школьниц. Первая ли это старшеклассница в списке Славы? Он давит другой рукой сильнее, заставляя её почувствовать все очертания его члена в ней. Лиза осознает что это и скулит. От желания, от искушения, от похоти. — Чувствую, Вячеслав Алексеевич… — покорно отвечает Лиза. Он слышит её хныканье, её шмыганье. Его это возбуждает. Уязвимость и слабость Елизаветы Карениной только заводят парня, одурманивают. Такая недоступная, неприступная, которую он нагнул раком в своем кабинете. — Быстро же ты сдалась, Каренина, — добавляет ехидный и язвительный смешок, а потом снова проходится шлепком по её заду. Начинает, наконец, в ней двигаться, отпуская её руку. Он хватает её за бедра, сжимает их до покраснения в своих ладонях. По кабинету разрастаются звуки шлепков его члена об ее задницу, но, видимо, это никого не волнуют. Они так были заняты всем процессом, что и не заметили, как от урока прошла целая половина. Но Лиза не переживала, хотя ей стоило, а у Славы в расписании окно. Он бьет её по попке, оставляя с каждым разом всё больше и больше новых красных отметин, наматывает её волосы на свой кулак, снова бьет, царапает по спине и сжимает бедра. Он делает это так закономерно, с некой периодичностью, и Лиза про себя отсчитывает каждый его новый шлепок, как бы прося о большем. — Ммм, прошу… — мычит девчонка. — О чем? — а он не останавливается. Грубо вдалбливает школьницу в деревянную парту, теряя над собой контроль. — Прошу, оттрахай меня. — А ещё что? — Я хочу твой член, — так и хочет давиться им, так и хочет как-нибудь взять его полностью в рот под партой, когда он онлайн-урок будет вести, к примеру. — Хочешь, чтобы я вошел в твой грязный рот и трахнул его? — смеется, — Я и так это сделаю, — улыбается, пока у самого давно виски от давления болят. Лиза уже на пределе. Лиза уже не может. Их стоны слились воедино, они стали одним целым. Она чувствовала, что он разрывает её, чувствовала приятную дрожь и судорогу между ног и никак не хотела заканчивать. Она хотела Вячеслава Копейкина всегда и везде. Как и он её. Он представлял её до этого в откровенных сценах с собой. Он дрочил на её фотографии в купальнике, и ему совсем не было за это стыдно. Даже когда он трахал других девушек, он всегда на месте их представлял Лизу Каренину. Он сам не понял, как девчонка заняла собой все его мысли, словно забрала в свои сети. Она была ничем непримечательной, и таких девочек множество даже в этой школе, но было в Лизе точно что-то особенное. Он делает последний толчок и ещё один, затем еще. Такие медленные, резкие, глубокие и грубые. Он выходит из неё, хватаясь за бедра, и ставит девчонку на колени. Она открывает свой рот, так и умоляя кончить в него. Слава стоит над ней, надрачивает член, тянется к её затылку и наматывает её взъерошенные темные волосы на свой кулак, улыбается и смеется, при этом постанывая. Когда понял, что на пределе, насаживает Лизоньку ртом на свой член и обильно кончает внутрь. Семя парня заполняет её рот, касаясь стенок горла, обжигая. Она морщится из-за горьковатого привкуса и проглатывает, жмурясь. Слава тянется к её груди, сжимает и шлепает. Он поднимает с пола свои брюки, надевает на себя, подходит к зеркалу и поправляется. А Лизонька всё на полу сидит, глазки растирает до разноцветных кругов. Не сон ли это? Он подходит к ней, берет за подмышки, помогает одеться и привести себя в порядок, посадив на одну из парт. Потом из-под тумбочки вытаскивает влажные салфетки и вытирает её размазанную тушь и помаду. Он делает это так нежно, так заботливо, словно несет за нее ответственность. Выкидывает запачканные салфетки в урну рядом, пристраиваясь меж её коленок, обнимает. Так невинно, словно до этого не трахнул раком у стола. — Вам понравилось? — спросила Лиза так, словно в чем-то провинилась. — Ещё как, — отвечает Копейкин, заботливо целуя её в лобик, поправляя локоны её волос и заводя их за ухо. — А тебе? — Очень, — её лицо покрывается алым румянцем, она отводит взгляд. — Взгляни на меня… — просит Копейкин еле слышимо. Она смотрит на него. Уголки его губ поднимаются, и он оставляет на её губах мокрый поцелуй. Не хочет заканчивать, но смотрит на наручные часы и понимает, что до звонка пять минут. — Опять прогуляла, — вздыхает Слава. — Опять, — улыбаясь, согласилась Лиза, опуская свои ручки на его плечи, притягивая к себе и целуя молодого учителя. — Наказать тебя придется. — Это из-за вас я опоздала! — перебивает Лиза. Слава слегка шлепает её по ляжке. — Меня это не волнует, Каренина. Останешься после уроков. — Но Вячеслав Алексеевич! — пародирует Лиза. — Без но! — и снова накрывает губы школьницы своими. Он не знает, кто они друг другу после такого, но точно знает, что это не последний их секс.