Воссоединение

В большом зале Хогвартса в первый день за завтраком после возвращения учащихся в школу, восторженное возбуждение было настолько ощутимо, что казалось физической сущностью. Вернувшиеся после каникул ученики всех курсов спешили поделиться впечатлениями и историями празднования рождественских праздников, хвастались друг перед другом подарками и просто наслаждались обществом друзей. Словно за эти несколько недель каникул успели довольно сильно соскучиться. Впрочем, темы разговора за различными столами факультетов настолько разительно отличались друг от друга, что любой из сторонних наблюдателей этих бесед только диву бы дался. Вот только единственными, кто смог бы оценить подобное обстоятельство, были их преподаватели, с нескрываемыми улыбками на губах следившие за происходящим в зале. А за годы преподавания в Хогвартсе все они уже настолько привыкли просто к диаметрально противоположным интересам представителей различных факультетов, что давно перестали удивляться. Так, например, профессора Слагхорна давно уже не удивляло, что его змееныши в это время года обычно обсуждали различные светские приемы и балы, на которы им посчастливилось быть приглашенными. Ведь в конце концов, для большинства из представительниц его факультета именно удачное замужество всегда было основной целью в жизни. Да и парней, особенно на последних курсах обучения в Хогвартсе, вопрос избранницы родителей на роль собственной спутницей жизни интересовал особенно остро. Вот только в этом году все было иначе: светских приемов во время праздников практически не наблюдалось, значительная часть чистокровных, прежде считавших себя самыми сливками волшебного общества, в лучшем случае держались тише травы, ниже воды, а в худшем – находились в Азкабане. Новый министр магии, Кингсли Шекелболт, все ещё медлил с вердиктами о поцелуе дементора, хотя его бывший декан знал наверняка: причиной отсрочки с исполнением приговора было отнюдь не желание Кингсли сохранить жизнь своим бывшим однокурсником. Как раз в его случае все было наоборот…  В отличие от державшихся довольно сдержанно слизеринцев, представители других факультетов переговаривались намного более активно. И если большинство представителей Хаффлпаффа как всегда обсуждали какие-то незначительные с точки зрения других факультетов вопросы, быстро закончив с обсуждением праздников, то птенцы гнезда Ровенны Рейвенкло довольно быстро от светских вопросов вернулись к обсуждению академических. Впрочем, даже в самые лучшие времена (непосредственно перед экзаменами) эти темы очень мало интересовали представителей других факультетов.  Но самым шумным и активным показывал себя Гриффиндор. Львята как обычно совершенно не сдерживали эмоции, громко обсуждая любые темы, и если раньше своей несдержанностью зачастую заслуживали осуждающие и полные неприязни взгляды змеенышей, то на этот раз дела обстояли иначе. Впрочем, что ещё можно было ожидать, когда буквально прошло чуть больше полугода с того момента, как именно наследники Годрика оказались победителями, раз и навсегда доказав свое превосходство в бою. И довольно многие в волшебном мире надеялись, что поражение приверженцев теории превосходства чистоты крови окончательно и бесповоротно положит конец предубеждениям и предрассудкам. Вот только если подавленное состояние чистокровных детишек тех самых последователей Тёмного Лорда Гораций легко мог понять, то печальное лицо Рона Уизли, довольно сильно выделявшееся кислым выражением среди своих однокурсников, объяснить было намного сложнее. А Рональд действительно чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. В то время, как его однокурсники с восторгом в голосе и горящими глазами делились друг с другом рассказами, как они провели рождественские каникулы, младший из сыновей Уизли молчал. На самом деле в этом году горячо любимый Рональдом праздник в Норе прошёл намного тише и сдержаннее, чем обычно, а большинство участников торжества были подавлены. И дело было даже не в том, что отсутствие Фреда, буквально физически ощутимое каждой клеточкой души членов семейства, вновь и вновь ножом кололо в самоё сердце, стоило им только взглянуть на Джорджа, добавляя намного больше, чем ложку дёгтя в сдержанное веселье.  Так же ярко, как отсутствие одного из близнецов, Рон ощущал и факт, что впервые за долгие годы Гермиона и Гарри не присоединились к семейству Уизли.  И нельзя сказать, чтобы сам Рональд был особенно удивлён решением, принятым его друзьями. Последняя битва каким-то образом изменила их отношения с Гермионой, внезапно решившей отдалиться от него, а потом и вовсе прервавшей любые отношения. И Рональд до сих пор не мог понять, что же именно произошло такого особенного, что заставило Гермиону, ещё несколькими часами раньше разделившую с ним первый в их жизни настоящий поцелуй, настолько кардинально изменить свои планы. И нужно ли говорить, что тот их поцелуй, робкий и несмелый, стал на самом деле последним? А потом от Рона как-то незаметно стал отдаляться и Гарри. Конечно, учитывая отношения Поттера с его сестрой, а Джинни по-прежнему оставалась девушкой Гарри, их общение с лучшим другом не прервалось окончательно, но и игнорировать, что все изменилось, тоже было невозможно. Ведь в конце концов, при всех своих недостатках Рональд никогда не был идиотом, а если быть абсолютно объективным в отношении младшего из сыновей семейства Уизли, то отрицать его склонность к стратегии не могли даже враги. Конечно, Гермиона ещё в самом начале объяснила ему причины, по которым приняла свое решение, но сказать по правде, Рональд находил их нелогичными. Ну в конце концов, какая разница, как он смотрел на Лаванду Браун, если в конечном итоге выбрал именно Гермиону?   – Привет, Рон, – внезапно раздался за спиной Уизли мягкий, несмелый голос, и парень буквально подскочил на месте, уже в следующее мгновение развернувшись всем корпусом и встречаясь взглядом с предметом его недавних размышлений. – Ты ведь будешь не против, если я присоединюсь к тебе за завтраком? – Что ты, присаживайся, – засуетился Рон, поспешно вскакивая на ноги и отодвигая для девушки стул. – А я вот только что как раз о тебе думал. – Надеюсь, хорошее? – в таких до боли знакомых глазах мелькнула робкая надежда, словно их хозяйка все ещё не могла поверить, что Уизли думал именно о ней, и вопреки самому себе Рональд по-доброму улыбнулся. Тепло и успокаивающе, словно хотел поддержать свою собеседницу.  – Можно сказать и так, – голубые глаза вновь улыбнулись, и парень вздохнул. – Где ты пропадала все это время? Я пытался с тобой связаться, между прочим, а последний раз посылал сову всего лишь несколько дней назад. Ты не ответила. – Мне казалось, что общение со мной на самом деле будет последним, что ты хочешь на самом деле. Учитывая мои недавно развившиеся проблемы, – бывшая девушка Рона вздохнула и пожала плечами. – И признаться по правде, я вообще пыталась не отвечать ни на чьи письма все это время. Даже совы профессора МакГонагалл игнорировала.  – Серьёзно? – Рон прищурился, не сводя глаз с растерянной девушки, в свою очередь явно сейчас пытавшейся подобрать правильные слова. Что ж, ранее в подобном она никогда не была замечена. Даже наоборот: её легендарный дар без умолку щебетать часами напролёт, никогда не испытывая недостатка в темах для обсуждения, был практически знаменит. Как говорится, «за словом она в карман никогда не лезла».  – Да, профессор несколько раз высылала мне приглашение вернуться в Хогвартс. Но я обычно отказывалась. Знаешь, на самом деле не хотелось ощущать на себе сочувствующее взгляды бывших друзей, их жалость, в конце концов. А ведь я теперь это буквально носом чувствую.  – И что заставило тебя передумать? – Рон на самом деле хотел знать, и почему-то сейчас был уверен: точно так же, как она способна вынюхать жалость или сочувствие, его искренность тоже будет мгновенно отмечена. Когда в ответ девушка задумалась, слишком очевидно подбирая правильные слова, Уизли продолжил свою мысль. – Я имею в виду, что заставило тебя изменить собственное решение и вернуться? Ведь если я тебя знаю, «лав», то ты не склонна менять собственные планы. Наоборот, обычно идёшь к ним довольно упрямо и целенаправленно.  – А ты меня хорошо знаешь, Рон, – усмехнувшись, его «бывшая» тряхнула заметно посветлевшими за то время, что они не общались, кудрями. – И на самом деле это была Грейнджер. Я встретила нашу «золотую» девочку на каникулах в больнице Святого Мунго, мы пошли на ланч, и она убедила меня изменить собственное решение. А как ты знаешь, Гермиона обычно права, – Лаванда Браун невесело  усмехнулась. – А в тех редких ситуациях, когда это не так, спорить с ней всё равно бесполезно. Впрочем, не могу сказать, что на этот раз мне даже хотелось. Грейнджер сказала, что между вами ничего нет. Что ты даже встречался с какой-то девочкой, но потом вы разошлись…  Лаванда напряженно взглянула в лицо Рональда, словно пыталась прочитать там для себя какой-то ответ или его реакцию, но Рон молчал, внимательно вслушиваясь в каждое слово Браун, однако, не перебивая. Когда Уизли все-таки коротко кивнул в знак согласия, очевидно высмотрев для себя то, на что даже не смела надеяться, но тем не менее, ей безумно хотелось увидеть, Лаванда продолжила.  – А Грейнджер умеет делать предложения, от которых просто невозможно отказаться. Обещала помочь мне наверстать упущенное, даже персонально со мной заниматься, если понадобится. Уверяла, что все наши меня поймут и будут мне только рады…  - И Гермиона была абсолютно права, Лаванда, - сглотнув внезапно вставший в горле ком, Рон поспешно кивнул. - И я тоже тебе помогу со всем, что только могу. Я ведь в этом году беру довольно много классов, которые не взяла Гермиона. Например, «Предсказания». - При упоминании Роном ненавистного золотой девочке предмета, Уизли и Лаванда переглянулись и одновременно хмыкнули. Они все еще понимали друг друга с полуслова. Прочистив горло, Рон продолжил. - Ну, на самом деле… Что мне делать, например, в «Высших зельях» или «Трансфигурации»? Да и тебе это вряд ли нужно. МакГонагалл проходит с ними анимагию, например…  - А ты превращаться в какого-нибудь симпатичного рыжего терьера не хочешь, - не удержавшись, звонко рассмеялась Лаванда. - Что ж, полностью тебя понимаю. И посмею уверить, что после щедрости Сивого мне тоже никакие больше метаморфозы ни к чему. Да и не получится у волчицы, если честно…  - Лаванда, все будет хорошо, - когда девушка, вмиг погрустнев от одного упоминания своей сущности оборотня  внезапно умолкла, отводя взгляд и уставившись в пустоту, мягко проговорил Рон и накрыл ее пальцы своими. - Я уверен, мы справимся. В конце концов, в школе есть зелье, ты сможешь пить его каждое полнолуние. А потом мы или научимся его сами варить, или попросим кого-нибудь из моих братьев…  - На самом деле, Гермиона тоже обещала  мне помочь с зельем. Сказала, что легко может сварить для меня, у нее уже есть опыт, как ты знаешь, - улыбнувшись сквозь слезы, Лаванда подняла на Рональда робкий, полный надежды взгляд, и Уизли с готовностью кивнул ей в ответ. И на лице бывшего (и может, будущего?) своего парня Браун отчетливо прочла обещание, что отныне они вместе. А потом Рон вслух подтвердил то, что Лаванда уже прочла в его глазах.  - Ты не одна, Лаванда. Я с тобой, и я тебя не брошу. А это значит, что у тебя теперь поддержка и всего клана Уизли тоже. А нас много, как ты знаешь, и различными талантами мы тоже не обделены. Мы справимся, просто поверь мне. И Лаванда верила. А глядя в теплые, голубые глаза Рональда Уизли отчетливо понимала, что самое главное - он тоже верил. И это на самом деле было так: в это мгновение Рон ясно, словно оно было написано на стене огненными буквами, понимал, что его путь отныне лежит рука об руку с Браун. Что он больше не одинок.   Конечно, Лаванда не была «золотой» девочкой, но любовь, понимание и принятие его таким, каков он есть, все больше начинали казаться Рональду Уизли бесценными.