Seoul's Hero

— Эй, доктор Странность! Феликс широко улыбается, когда Сынмин останавливается на месте и хмуро осматривается по сторонам, пытаясь найти источник звука. Немного удивительно видеть его не в той одежде, которую носят колдуны-чародеи-маги (Феликс так и не решил, как их называть), а в обычной одежде — джинсах и тёмной толстовке, со стаканчиком кофе в руке. Так он совсем не похож на чародея, обладающего невероятной магической силой. Феликс ловит на себе его прищуренный взгляд и радостно машет рукой, прибавляя шагу. Лужи всплескивают под ногами, но Феликса это только веселит. Сынмин не уходит вперёд, дожидается его. Феликс уже знает, что после этого будет минут пять слушать ворчание на то дурацкое прозвище, которым Феликс его наградил, на то, что Феликс его задерживает, обязательно добавит, что не будет рассказывать больше о магии, но… Он будет. И он сам решил дождаться Феликса, вместо того чтобы попытаться слиться с толпой и пойти дальше, делая вид, что они не знакомы, как он мог бы сделать, если бы действительно был против его компании.        Феликс делает вывод, что, несмотря на привычное ворчание, его общество Сынмина не раздражает. — Идёшь в Хёнмугун? — спрашивает Феликс, поравнявшись. Хёнмугуном называется то самое здание, в котором Феликс впервые увидел колдунов. Сынмин позже рассказал, что это один из трёх главных храмов, разбросанных по миру. Другие два расположились в Лондоне и Нью-Йорке. Но корейский храм сейчас самый главный, так как именно в нём, как правило, можно найти Верховного чародея. К удивлению Феликса, Верховным чародеем оказывается именно Сынмин. — Да, — коротко кивает тот, делая глоток кофе. — Чем займёшься сегодня? — не унимается Феликс. Сынмин, как обычно, не спешит делиться подробностями. Почти каждый раз Феликс слышит знакомое: «Это не твоё дело», «Тебе знать не положено», «Это только для чародеев». Но Феликса это не останавливает. Он знает, что рано или поздно эти запреты исчезнут, и правду ему всё же расскажут. Так уже было. Когда-то ему тоже говорили, что уничтожение Дормамму его не касается. А теперь он знает, что подвеска на шее Сынмина — Глаз Агамотто — хранит в себе один из Камней Бесконечности. Сынмин и Чонхо тогда были изрядно удивлены, услышав, что Феликс уже сталкивался с подобной силой. Приходится объяснять, что именно камень Разума из скипетра Локи, или Уёна, как его прозвали Мстители, стал источником его сил. С момента первой встречи, за время их общения, Сынмин, хоть и нехотя, но всё же рассказывает ему о магии. По крупицам, осторожно, как будто боится раскрыть слишком много или всё ещё сомневается в том, что Феликсу можно доверить такую тайну. Феликс настойчиво ходит по пятам за ним уже чуть больше месяца. Иногда ему кажется, что его вот-вот выгонят из храма, но этого не происходит. Их разговоры остаются короткими, скупыми, чаще всего по делу. Но Феликсу нравится даже просто наблюдать за тем, как работает Сынмин. Его магия такая чужая, непостижимая и завораживающая. А Сынмин, как замечает Феликс, не возражает против его присутствия. Может быть, ему просто льстит восхищение, с которым Феликс следит за каждым движением его рук. А может… просто приятно быть не одному. — Мне нужно закончить список внеземных и межпространственных существ, которые могут угрожать Земле, — наконец сухо сообщает Сынмин, делая последний глоток кофе. — Сколько ты уже им занимаешься? Недели две? — хмурится Феликс, наклоняя голову набок. Сынмин устало закатывает глаза и выбрасывает пустой стаканчик в ближайшую урну. — Это важно, — коротко бросает он, будто ставя точку в разговоре. — Я не спорю, — Феликс не скрывает тяжёлого, разочарованного вздоха. Он понимает, что то, что делает Сынмин, важно и нужно, но копаться в книгах храмовой библиотеки ему немного надоедает. Да, Сынмин вовсе не заставляет его помогать, Чонхо так и вовсе не рад его нахождению в библиотеке, но… Но всё же, пока занять себя ему больше нечем, это звучит как лучший вариант времяпрепровождения. — Но это же так долго и нудно, — не выдержав, тянет он, глядя в сторону. — Я же не заставляю тебя идти со мной, — хмыкает Сынмин, равнодушно пожимая плечами. — У тебя других дел нет? — Ну… вообще нет, — признаётся Феликс, неловко почесав затылок. — Все заняты своими делами, а мне скучно. — И поэтому я должен тебя развлекать? — Да! — оживляется Феликс, хлопая в ладони. — Вот видишь, как здорово мы понимаем друг друга! Сынмин всё же усмехается и прячет улыбку, отвернувшись. — Иногда я сам себе удивляюсь, почему до сих пор с тобой разговариваю, — бормочет он вполголоса. Остаток пути они проходят молча. Над головой шелестят листья, тонкие лучи утреннего солнца пробиваются сквозь ветви и скользят по каменным дорожкам, отражаясь в лужах. У ворот дворцового комплекса кипит жизнь: шум туристов, вспышки камер, голоса экскурсоводов сливаются в гул, от которого немного звенит в ушах. Порой Феликсу кажется, что место для тайного храма выбрано не самое удачное. Многолюдное. Только вот, когда храм появился, никто, вероятно, не думал, что место превратится в развлекательную площадку. Они поворачивают в сторону, к узкой тропе между деревьями, скрытой от обычных людей. Через несколько минут прогулки шум толпы исчезает, уступая место звону цикад и далёкому журчанию воды. Этот путь гораздо быстрее выводит их к площади, пересекая которую, можно попасть на другую тайную тропу, ведущую прямо к храму. Здание встречает их тишиной и пустотой. На первый взгляд это простая старинная постройка, ничем не отличающаяся от остальных зданий в комплексе. Но стоит сделать шаг ближе, и пространство меняется. Стены становятся выше, воздух звенит от скопившейся энергии, а за неприметным фасадом простираются огромные залы, комнаты и переходы, уставленные артефактами и древними книгами, каких больше не найти нигде на земле. Где-то там сейчас бродит Чонхо. Он, как и Сынмин, живёт в храме, но, в отличие от него, почти не покидает его стен. Сынмин же всё ещё старается удерживать хрупкий баланс между двумя жизнями: жизнью чародея и жизнью обычного человека, не полностью оторванного от всего мира. — Покажешь мне ещё раз зеркальное измерение? — вдруг спрашивает Феликс, когда они добираются до верхнего этажа и входят в библиотеку. — Зачем? — Сынмин удивлённо поднимает брови. Кажется, просьба застала его врасплох. Он дёргает шарф на шее, и ткань вспыхивает алым светом, превращаясь в знакомую мантию левитации. Следом привычным, отточенным движением руки Сынмин меняет повседневную одежду на чародейскую. — Ну… не прямо сейчас, — спешит пояснить Феликс, торопливо заламывая пальцы. — Потом. Оно же такое необычное. И я бы хотел потренироваться там. Ты сам говорил, что это безопасно. Там я ничего не разрушу случайно… своей силой. — Я думал, ты хорошо управляешься, — прищуривается Сынмин. — Управляюсь, — упрямо отвечает Феликс, выпрямляясь. — Но всегда можно лучше. Он делает шаг вперёд и добавляет, чуть тише, с озорным блеском в глазах: — А может… спарринг? Пожалуйста? Сынмин тяжело вздыхает, останавливается и, обернувшись, недовольно смотрит на умоляющего Феликса. — Ладно, — нехотя соглашается он. — Но только если сначала не будешь мешать. Тогда получишь свой спарринг. — Супер! — глаза Феликса загораются. — И проигравший убирает книги по полкам, — добавляет Сынмин, поднимая палец. — Но если ты проиграешь, то за тебя это сделает Чонхо! — возмущённо тянет Феликс. — Да, именно так, — хмыкает Сынмин. Он разворачивается к столу, но Феликс замечает, как на его лице мелькает едва заметная улыбка.

***

Феликс бродит по одному из самых больших залов храма. Настоящий музей. Хранилище для всевозможных артефактов. Просторный зал утопает в полумраке. Свет струится из-под потолка мягкими золотыми потоками, отражаясь от стеклянных витрин и металлических инкрустаций. В воздухе пахнет старой бумагой и деревом. Всё, что он может, это разглядывать их с интересом, не зная конкретного применения. Полки и пьедесталы уставлены артефактами. Каменные фигурки с пустыми глазами, потускневшие амулеты, мечи и клинки. Всё выглядит древним и хрупким, но Феликс кожей чувствует скрытую внутри силу. Она ощущается почти физически, мелькает золотым блеском в воздухе. Он проводит пальцами по воздуху рядом с одним из артефактов и ощущает ладонью подрагивающие волны энергии, словно откликающиеся на его присутствие. Ему хочется узнать историю каждой вещи, понять её назначение. Однажды он обязательно расспросит об этом Сынмина, когда тот будет менее занят. Только Сынмина. Не Чонхо. С Чонхо он уже пытался говорить. Тот ответил длинной сухой лекцией о правилах и тайнах, о том, что Феликсу вообще не место в храме, и что ему и так позволяют слишком многое. Феликс не сердится. Феликс уверен, что дело не в том, что он по каким-то личным причинам не нравится Чонхо. Просто тот, судя по всему, куда более строг в вопросе правил. А правила запрещают нахождение Феликса, не чародея, в храме. А ещё Чонхо заведует библиотекой. Это значит, что он имеет полное право решать, какие книги Феликсу разрешено брать, а на какие даже смотреть не стоит. И чаще всего Феликс сталкивается с «нельзя». У Феликса хоть и нет никаких скрытых, тёмных мотивов касательно этих текстов, но убедить Чонхо в этом пока не получается. Феликсу просто по-настоящему интересна магия. Эта сила поражает воображение. Сложная, переменчивая, безграничная. С её помощью можно менять пространство, исцелять, защищать, творить невозможное. Иногда Феликсу кажется, что у него просто не хватит фантазии, чтобы представить всё, на что она способна. И всё же даже то, что он видит, заставляет его замирать от восторга. Это настоящая магия. Он не обманывает себя. Понимает, что никогда не сможет ею овладеть. Да и не пытается. У него своя сила, которую надо сдерживать и контролировать. Не магия, не чары, не волшебство. Просто… сила. Он не маг, как Сынмин или Чонхо, хотя многие называют его способности магией, чарами и волшебством, а его самого — ведьмой. В глубине души Феликс знает: он всего лишь мутант. Удачный эксперимент. Творение Гидры. — Феликс? — голос Сынмина разрывает вязкую тишину, возвращая его в реальность из тяжёлых мыслей. Феликс вздрагивает, спешно захлопывает книгу и ставит её обратно на полку, словно его застукали за чем-то запретным. Но это не так. Ему разрешили. Только после этого он оборачивается к стоящему в проходе Сынмину. — А? Ты уже закончил? Пора уходить? — спрашивает Феликс. — Нет, — Сынмин покачивает головой, опуская руки в карманы. — Просто подумал, что неплохо было бы сделать перерыв. — Да, возможно, — Феликс кивает, не сводя с него внимательного взгляда. Между ними повисает короткая пауза. Феликс первым не выдерживает и торопливо заполняет пространство словами: — Ты хочешь, чтобы я на время ушёл из храма? Пока у тебя перерыв? Ты же обычно уходишь куда-то и… — Я хочу узнать, не хочешь ли ты выпить со мной кофе? — обрывает его Сынмин. Феликс расширяет глаза. Смысл слов не сразу доходит, но, когда доходит, он почти подпрыгивает на месте. — Да! Конечно, хочу! Идём! — восклицает он слишком громко, а потом смущённо осекается, но быстро снова расплывается в широкой улыбке.

***

Феликс едва удерживает равновесие. Земля под ним — а точнее, стена — раздваивается и закручивается в спираль. Комната растёт, расширяется, теряет форму. Спохватившись, подхватывает себя волной силы и взмывает в воздух. Неопытность в бою даёт о себе знать. Сколько бы Соён и Юци ни тренировали его, никакие отработанные движения не сравнятся с настоящим столкновением. Здесь всё живое, непредсказуемое, и особенно в Зеркальном измерении, где само пространство подчиняется воле мага. Феликс уже понимает, что с самого начала он в невыгодном положении. Но, несмотря на это, о своём решении не жалеет. Сынмин пользуется заминкой. Его пальцы чертят в воздухе сияющую дугу, и свет мгновенно сплетается в золотой кнут. Взмах. Воздух перед Феликсом разрезает вспышка. Удар проходит в сантиметре от его руки. Феликс едва успевает отпрянуть, чувствуя жар магической энергии, скользящей по коже. Феликс вскидывает ладони, и в воздух поднимаются предметы: книги, вазы, подушки. Всё, что окружает их, увеличившееся в количестве из-за растяжения комнаты. Вихрь снарядов несётся в сторону Сынмина. Небольшой отвлекающий манёвр, чтобы подобраться ближе. Но Сынмин даже не морщится. Одним движением руки он открывает перед собой портал, куда влетают все снаряды. Второй портал, как оказалось, открывается прямо позади Феликса. Осознаёт он это, только когда видит собственный силуэт внутри искрящегося круга. В тот же момент несколько книг врезаются в спину, подталкивая его вперёд. Феликс морщится от боли и, потеряв равновесие, приземляется. Под ладонями теперь потолок. Комната перевернулась на сто восемьдесят градусов. Сынмин перед ним спокойный, сосредоточенный, даже немного хмурый. Его тёмные глаза сверлят каждое движение Феликса, ловят малейший жест, ожидая следующей атаки. Феликс наконец добился своего и получил обещанный спарринг. С того дня, как впервые попросил об этом, прошло две недели уговоров, намёков и неудачных попыток застать Сынмина в настроении. И вот он здесь, в Зеркальном измерении, лицом к лицу с самым сильным магом, которого знает. Он сжимает кулаки, стараясь придумать, как подобраться ближе. Почему-то чувствует, что в ближнем бою у него больше шансов. Может, дело в том, что именно в рукопашную он тренировался больше всего. В его команде нет никого с похожими способностями, чтобы тренировать собственную магию. Только Сынмин способен выдержать такую силу. С ним можно не сдерживаться… Хотя пока выходит наоборот: Феликс еле держится. Остаётся только надеяться, что в храме магов учат лишь магическим фокусам, оставив позади физические тренировки. Он видит, как Сынмин тоже перестаёт парить в воздухе, приземляясь. Значит, стоять на земле — потолке — пока безопасно. Зеркальное измерение не будет крутиться, словно калейдоскоп. Феликс понимает, как сильно ошибается в этом суждении, когда стены начинают сжиматься обратно, возвращая комнату к привычному размеру, а то и меньше. Стены буквально сворачиваются, подминая всё под себя. Феликс уверен, что если окажется на их пути, то будет раздавлен. Он срывается вперёд, уверенный, что это его шанс подобраться ближе. Сердце гремит в груди. Сынмин растягивает в руках золотые нити, готовясь встретить атаку. Энергия внутри Феликса клокочет, дыхание сбивается на короткие рваные вдохи. Он понимает, что ещё один рывок, и он коснётся Сынмина. Одного прикосновения хватит, чтобы сбить его с ног тяжёлой волной подавляющей энергии. Следующим касанием он пробудит в разуме кошмар. Как тогда с Минхо-хёном… Собственные мысли и планы заставляют на секунду вздрогнуть. Он очень раскаивался в том, как поступил с Минхо-хёном, когда тот всё же поделился, что именно увидел. Он… не хочет делать то же с Сынмином, не зная, что именно вытащит из головы? В такой момент слишком мало времени, чтобы копаться в памяти и выбирать воспоминания. Только быстрая сосредоточенность на эмоциях. А что, если это будет что-то очень плохое? Он же… Сынмин же ему совсем не настоящий враг. В этот миг мир гаснет. Глаза застилает тьма. Он судорожно тянется к лицу, ладонями нащупывая мягкую, бархатистую ткань. Мантия левитации. Она, словно живая, обвивается вокруг него, закрывая обзор, не давая двигаться. Попытки стянуть ткань ни к чему не приводят. Мантия, не лишённая какого-то своего странного сознания, не желает улетать прочь. А может, это Сынмин приказывает ей. Феликс не уверен. Он уверен только в том, что уже несколько раз видел, как мантия делает что-то сама по себе, без требования хозяина. Когда ткань наконец ослабляет хватку и отпускает его, он едва успевает вдохнуть, как вокруг тела смыкается золотое свечение. Кнут. Феликс широко распахивает глаза, изумлённо выдыхая. Ладони оказываются прижаты к груди. Мантия возвращается на плечи владельцу. Сынмин дёргает кнут и притягивает Феликса вплотную к себе. Почти нос к носу. — Вот и всё, — спокойно произносит Сынмин. Феликс не сдерживает ещё одного судорожного выдоха. Его сердце бьётся слишком быстро, губы пересохли. Он моргает, не в силах отвести взгляда от едва заметной ухмылки на лице Сынмина. От чего сердце бьётся так быстро? От поражения? Или от того, как близко сейчас этот человек?

***

Феликс осторожно ступает по мокрому асфальту, стараясь смотреть только под ноги. На улице моросит дождь. Не сильный, но весьма противный. Обмотанный вокруг шеи красный шарф, в который замаскирована мантия левитации, не сильно помогает замаскироваться. Он чувствует на себе взгляды. Может, ему кажется, а может, и нет. Путь обратно в Храм наполнен людьми, а он по собственной глупости пренебрег маскировкой. Сынмин идёт рядом уверенно, спокойно и время от времени мягко тянет Феликса за локоть, направляя в сторону, чтобы тот не врезался в прохожих. Ходить с Сынмином за кофе становится своеобразной традицией. Феликс наслаждается проводимыми вместе минутами, часами, целыми днями, будь то небольшие прогулки и время в Храме. Не каждый день, к сожалению. Среди Мстителей идут волнения. Что-то грядёт, но Феликс пока не уверен, что именно. Кажется, ни у кого из них нет достаточно данных, чтобы сделать какие-то выводы. Только предчувствие, на которое едва ли стоит полагаться. Сынмин уже не хранит прежнего молчания. Он делится историями из прошлой жизни — до аварии, до магии. Говорит о больнице, где работал, о коллегах, о студенческих ночах без сна, о пациентах, которые оставили след в памяти. В голосе в такие моменты слышна едва заметная ностальгия. Феликс осторожно переступает через лужи на асфальте, продолжая внимательно слушать рассказ Сынмина о тонкостях прошлой работы. На секунду он ловит себя на странной мысли, что кому-то вроде Сынмина наверняка было бы интересно покопаться в его голове, чтобы узнать, какие повреждения мозгу нанесла сила. В голове тут же всплывают лица врачей, которые наблюдали за ним в тех лабораториях, серые стены, металлический запах крови, ослепительный свет ламп. Чьи-то крики за стеной. Голоса. Приказы. Феликс спотыкается и сталкивается с кем-то плечом. Сынмин успевает подхватить за локоть чуть крепче и не дать совсем упасть. — Простите, — шепчет Феликс едва слышно, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Сынмин спрашивает, всё ли в порядке, а незнакомец, с которым Феликс столкнулся, уходит, ничего не сказав, не обратив никакого внимания на произошедшее. Феликс кивает несколько раз, давая понять, что с ним всё хорошо. Только их заминка, кажется, привлекает внимание других людей. Они останавливаются прямо напротив, преграждая путь. Двое. Парень и девушка удивлённо смотрят прямо на них. Феликс замечает, как Сынмин бросает в их сторону хмурый взгляд, после чего поправляет шарф, чтобы лучше прикрывал нос, тепля небольшую надежду, что его всё же не узнали. Стоит взглянуть на людей, как он понимает, что надежды напрасны. Это видно по их глазам, по выражению лиц, по тому, как они застыли напротив. Удивление от встречи с одним из Мстителей? Ладно, это не так уж плохо. Наверное, ему лучше отправить Сынмина вперёд, чтобы не задерживать его, пока приходится раздавать автографы и отвечать на неудобные вопросы. Это не интервью, Мстителей рядом нет для поддержки, и Феликс уже знает, что всякие вопросы на улицах лучше игнорировать. — Ёнбок? — Девушка щурится, словно пытаясь убедиться, не ошиблась ли. — Ли Ёнбок, это правда ты? Феликс замирает. Имя словно ударило током. Воздух вокруг будто густеет. Голос кажется странно знакомым. Где-то он его слышал, когда-то… очень давно. В голове вспыхивают смазанные образы, словно воспоминания из очень далёкой жизни, которую он никогда не проживал. Сынмин делает шаг вперёд. Крепче держит Феликса под руку и тянет за собой, намереваясь увести от нежелательного внимания. — Вы обознались, — холодно отрезает он. — Нет, подождите! — восклицает парень. Он хватает Феликса за рукав, резко, настойчиво. Шарф сползает с лица, открывая часть подбородка. Феликс поднимает взгляд. Парень примерно его возраста, чуть старше, может быть. Лицо напряжённое, глаза полны непонимания и… раздражения. Видимо, реакция Феликса его не устроила. (Точно таким же недовольным взглядом смотрел на него один из кураторов в Гидре, когда Феликс не мог справиться с задачей с первого раза. От этого внутри всё сковывает холодом. Словно он опять стоит перед этим человеком и извиняется за то, что не понимает всё сразу.) Феликс пытается сосредоточиться на чём-то другом. Отводит взгляд на девушку. Она смотрит в ответ растерянно, будто видит привидение. В её глазах мелькает надежда, тревога и узнавание. — Ёнбок… — произносит она. Снова зовёт его этим странным именем. Не его именем. Как в лабораториях, где для людей он был просто «Экземпляр № 46» или «Мутант». Дыхание учащается. Феликс чувствует, что не может сосредоточиться ни на чём, кроме накатывающих воспоминаний. Обрывистых, нечётких, несущих в себе только размытые образы, неразборчивые голоса и чувство удушающего страха. Но почему… почему это «Ёнбок» кажется таким знакомым? Привычно и нет одновременно? — Ёнбок, куда ты пропал? Что случилось? — голос девушки дрожит, но в нём слышится искреннее беспокойство. Словно они знакомы, и она переживает за пропажу давнего друга, внезапно встретившегося на пути. — Как ты вообще оказался со Мстителями? Почему ты никому не сообщил о возвращении? — почти кричит мужчина обвинительным тоном. — Вся группа волновалась о твоей пропаже, — тише добавляет девушка. Феликс пытается ухватить её имя — оно вертится на языке, почти всплывает, но тут же ускользает, как песок между пальцев. Откуда он её знает? Знает ли вообще? О его пропаже… О его пропаже никто не волновался. Феликс уверен в этом. Всегда был уверен. Некому было, ведь так? — Вы… вы, наверное, ошиблись, — говорит он хрипло. Пальцы дрожат, взгляд мечется по лицам. Их небольшая перепалка посреди дороги уже собрала свидетелей. Люди вокруг перешёптываются, узнают в нём Феликса. Скарлетт из Мстителей. Это ему понятно, это звучит логично. Но кто такой Ёнбок? — Что, стал знаменитым и забыл старых друзей? — усмехается мужчина. Как же его имя… его имя… Кажется, что-то на К… — Я правда вас не знаю, — выдыхает Феликс, отступая назад, чувствуя, как между лопаток собирается липкий холод. — Вы ошиблись. Он врезается спиной в Сынмина и сразу чувствует себя немного спокойнее. Сынмин — кто-то действительно знакомый, свой. Рядом с ним он чувствует себя больше в безопасности. — Я не знаю вас, — повторяет он, будто мантру, стараясь убедить не их, себя. Сынмин резко дёргает его за собой. Кладёт ладонь на плечо, приобнимая, и спешно уводит в противоположную сторону от той, куда они шли. Позади всё ещё слышатся оклики, волнение толпы. Спустя секунду пространство трескается. Все люди с улицы пропадают. Зеркальное измерение. Сынмин открывает портал, чтобы сразу же вывести их. Не в Храм. Куда-то в другое место. — Сразу надо было так сделать, — ворчит Сынмин, подталкивая Феликса внутрь.

***

— …Проснулся уже с одиннадцатью штифтами в руках. С тех пор пальцы трясутся, нервы повреждены. Лечения нет. Даже экспериментального. Никто не хотел рисковать и браться. Карьере пришёл конец. Феликс чуть придвигается ближе. Несмело и осторожно, словно боится спугнуть этот редкий момент откровенности. Его голова опускается на плечо Сынмина. Он не отпускает его руку. Кончиками пальцев легко проводит по линиям старых шрамов на внешней стороне ладони. Эту историю он, конечно, уже знает. Но одно дело — знать о ней из всяких новостных статей, и другое — слышать от самого Сынмина, впервые делящегося чем-то настолько личным. О травме, полностью изменившей его жизнь, они раньше не говорили. Сынмин не отталкивает. Просто сидит, глядя куда-то вперёд, в одну точку, полностью погрузившись в воспоминания. Голос у него ровный, но в нём сквозит усталость. Время от времени он замолкает, делая короткие паузы, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше. Его история отлично отвлекает Феликса от собственных мыслей о произошедшей некоторое время назад встрече. — Я тогда думал, что моя жизнь закончилась. — Он чуть усмехается, но без радости. — Реабилитация почти не помогала. Наверное, я был слишком упрям, чтобы признать очевидное. Что исцеление не придёт ни сразу, ни само собой. Но я не мог позволить себе сдаться… Просто злился и отталкивал всех. Феликс тихо угукнул и придвинулся ещё ближе. Мантия, ставшая снова мантией, а не шарфом, всё ещё с ним. Обернулась вокруг тела, словно защитное покрывало. В квартире темно. За окном серое небо, и тусклый дневной свет с трудом пробивается сквозь облака. Они не включили свет, который только бы испортил хрупкую атмосферу спокойствия и уединения. Феликс скользит взглядом по комнате. Просторно, аккуратно. Каждая вещь стоит на своём месте. Ни одной детали лишней. Светлые, однотонные стены, не вычурная мебель, чуть пыльная полка у окна. Эта квартира словно отражение того, каким был Сынмин до магии. Строгая, закрытая, не знающая тепла. Единственное, что оживляет пространство, — огромные окна. За ними усилившийся дождь, линии улиц. Всё такое далёкое. Кажется, что никакие люди не смогут сюда добраться. — Мне тогда рассказали о парне, — продолжает Сынмин после короткой паузы, — который смог ходить, хотя у него был диагностирован паралич. Я на последние деньги добрался до Тибета, чтобы найти это «волшебное лекарство». — Буквально волшебное, — усмехается Феликс, поднимая взгляд. — Да. Буквально. — Сынмин отвечает той же слабой улыбкой, почти не глядя на него. — Я им сначала не поверил. Вообще. Был готов поверить во что угодно: в наркотики, гипноз, самовнушение, но только не в магию. Он замолкает на мгновение. Пальцы в ладони Феликса чуть подрагивают. — Всё это обучение оказалось куда сложнее, чем я мог представить, — добавляет Сынмин. — И вот ты Верховный Чародей, — мягко говорит Феликс. — Наверное, оно всё же того стоило? — Да, — спокойно отвечает Сынмин. — Наверное, да. — Каково это? — наконец спрашивает Феликс. — Научиться колдовать. Знать, что магия существует и способна на так много вещей? — Я… не знаю, как описать это. Это было сложно. Переучить себя думать, что это всё — выдумка, и начать воспринимать как реальность. Иногда я всё ещё останавливаюсь и думаю: «Как, чёрт возьми, это может быть реальностью?». С другой стороны, на Сеул уже нападали инопланетяне. Асгардцы, Камни Бесконечности… Чему я вообще удивляюсь? У тебя тоже есть своя своеобразная магия. — Но я не маг, — тихо напоминает Феликс, не отводя взгляда. — Моя сила существует только из-за Камня Бесконечности. И… может, лучше бы этих камней вообще не было. От них одни беды. Он произносит последние слова почти шёпотом, но Сынмин всё равно их слышит. — Камни появились вместе со Вселенной, — спокойно говорит он. — Сомневаюсь, что у кого-то получится просто взять и избавиться от них. Они часть баланса. Феликс нервно усмехается, покачивая ногой. — Даже ты носишь один из них. Постоянно. Зачем? Он ведь не источник твоей силы. Почему не держать его в Храме? — продолжает он, не обратив внимания на слова Сынмина. — Не могу, — коротко отвечает Сынмин, голос становится твёрже. Феликс удивлённо поднимает брови, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Не то чтобы этот камень как-то сильно его беспокоил, но… — Почему? — Верховный чародей, кем бы он ни был, должен защищать Камень Времени, — медленно произносит Сынмин. — Теперь это моя обязанность. Ты представляешь, какая сила заключена в нём… и что будет, если он попадёт не в те руки? Камень всегда со мной, потому что я его хранитель. Я должен защищать его. Ценой своей жизни, если придётся. Камни, камни, камни… Феликс продолжает убеждаться, что в них нет ничего хорошего. — Нет. Слово вырывается из него прежде, чем Феликс успевает подумать. Оно звучит резко, почти гулко, и на секунду повисает в воздухе между ними. Сынмин хмурится и смотрит на него в замешательстве. — Что? — Нет! — уже громче повторяет Феликс, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Этот камень не стоит твоей жизни. Никакой камень не должен стоить чьей-то жизни. Он дышит часто, сбивчиво. Слова рвутся наружу сами, не слушая разума. В груди всё сжимается. Перед глазами снова мелькают воспоминания о лаборатории, в которой он понял, что его жизнь и жизнь многих других, погибших в ходе чужих экспериментов, стоят меньше, чем какой-то космический камушек. Снова кто-то пытается подтвердить эти слова. Что камень важнее. Только теперь это Сынмин. Феликс притягивает Сынмина к себе и крепко обнимает. Руки дрожат. Он жмурит глаза, продолжая бормотать про себя: — Не смей, — шепчет, уткнувшись лбом в плечо. — Не смей умирать. Ни за что. Сынмин не сразу отвечает. Его рука медленно ложится Феликсу на затылок, осторожно, почти неуверенно. — Я… — Сынмин сглатывает. — Я постараюсь. Несколько секунд они сидят молча. Феликс чувствует, как буря внутри потихоньку успокаивается. Громкий телефонный звонок, разрезающий тишину, заставляет вздрогнуть обоих. Феликс не сразу понимает, что звонит его собственный телефон, оставленный на столе чуть поодаль. И эта мелодия… Он поставил её только на самые важные контакты, чтобы отличать их от всех остальных возможных звонков. — Это… — Феликс нехотя отстраняется. — Это что-то важное. Возможно, он немного рад звонку, потому что не даёт разрастись той неловкости, которую он начинает чувствовать от своего порыва. Сынмин кивает, спокойно отпуская его. Феликс сглатывает, когда видит, от кого именно звонок. Минхо-хён сам звонит ему не так часто. Минхо-хён слишком занят для этого. Обычно, если что-то произошло, ему звонят агенты ЩИТ, или Чан-хён, иногда Юци или Соён. Громкий голос Минхо-хёна из динамика говорит, что перепалка на улице вирусится в интернете, а те люди, которых он встретил, уже дали интервью какому-то изданию. Вся Корея обсуждает, кто такой Скарлетт на самом деле. Минхо-хён говорит, что Феликсу нужно как можно скорее попасть на базу и спрашивает, куда прислать за ним машину, чтобы он не сталкивался с другими людьми. Феликс говорит, что перезвонит и сбрасывает звонок. Осознание накатывает волной. Сердце бешено колотится. Телефон выскальзывает из руки и со звонким стуком падает на пол. Внутри всё холодеет. Колени подкашиваются. Кто-то знает о нём. Рассказывает другим людям истории о его жизни. Истории, которые он сам не знает. Он не помнит. Откуда ему самому вообще знать, правда ли это? — Феликс! — слышит он голос Сынмина, как будто сквозь толщу воды. Мантия за спиной тянет вверх, руки Сынмина, такие крепкие и тёплые, не дают упасть. Кажется, время замедляется. Феликс старается сконцентрироваться на дыхание Сынмина, мягком шуме ткани, тепле ладони. Всё это удерживает на грани. Он даже не думает о том, слышал ли Сынмин разговор. Сейчас это не важно. — Я правда не знаю их, — шепчет Феликс дрожащим голосом. — Я не знаю… не знаю… не знаю! Я ничего о них не помню! — Я верю тебе, Феликс, верю, — отвечает Сынмин, крепче прижимая его к себе.

***

Ли Феликс Ёнбок. Так его звали в прошлой жизни. Он действительно три года проучился на медбрата. Он не настолько иностранец, насколько считал. Судя по записям, он родился в Корее, после чего перебрался с семьёй в Астралию, а затем вернулся обратно. До похищения он прожил в Корее чуть больше шести лет. Те люди действительно были его одногруппниками. Вся команда теперь знает, почему Феликс не помнит своего прошлого. Минхо хмурится и говорит, что им стоило сразу полностью проверить его биографию, а не полагаться на скудные записи Гидры и слова самого Феликса. К удивлению, никто не злится. Только тихое, невнятное недовольство. Больше из-за обстоятельств, чем из-за него. Сынмина рядом нет. Феликс чувствует пустоту. Посторонним нельзя быть на базе. Посторонним нельзя знать о магии. И всё же Сынмин тоже оказался затронут этим. Его видели на тех видео. Люди шепчутся, обсуждают: как бывший врач, надолго пропавший из поля зрения всех, оказался в одной компании с одним из Мстителей? Феликс пытается свыкнуться с мыслью, что теперь окружающие знают о нём больше, чем он сам. Но мир не даёт на это времени. Проходит едва ли месяц. Нападение случается внезапно. Как и всегда. Это совсем не та небольшая миссия, которую он ждал, чтобы убить время. Остатки Гидры и какой-то эксперимент, который они почти успели сделать до вмешательства Мстителей. Чан узнаёт в системе то, что они с Юци и Чонином уничтожили больше года назад. Казалось, что уничтожили. Новый враг даже не человек. Программа. Искусственный интеллект, созданный в последние дни Гидры, всё это время дожидавшийся своего часа. И имя ему — Альтрон. Он захватывает управление башней Мстителей, мгновенно выводит из строя Джи-Су, берёт под контроль старые модели костюмов Минхо, всё ещё оснащённые оружием и теперь управляемые дистанционно обезумевшим искусственным интеллектом. Феликс и представить не мог, как много раз Минхо улучшал свою броню, создавая всё новые и новые версии. Каждая версия была совершеннее предыдущей. А теперь эти технологии обернулись против них. Нападение выглядит так, словно Железный Человек сошёл с ума или потерял контроль над своим собственным детищем. Сначала Феликс видит лишь хаос. Грохот металла, искры, летящие по коридорам башни, взрывы, вспышки света. А потом появляется он сам. Альтрон. Тело, собранное из старой брони читаури, разум, созданный в извращённом мировоззрении Гидры. Феликса охватывает тошнота и ледяной страх. Столько злобы, столько хладнокровной, бездушной силы в этом существе, что дыхание срывается, а сердце бьётся, словно хочет вырваться из груди. Пока Альтрон стоит перед ними, Феликс чувствует всю тяжесть того, что значит быть уязвимым перед созданием, которое не знает жалости. Альтрон сразу присваивает себе заслуги за нападение. Его металлический голос холоден, лишён всякого стеснения, когда он сообщает, кем создан и с какой целью — выявлять скрытые угрозы для Гидры. Но Альтрон не считает, что сама Гидра безопасна. Первым делом после «рождения» он уничтожает базу, на которой его создали, и всех причастных. Теперь же его цель — вся планета, ведь по его логике, человечество само себе угроза. Феликс уже однажды сражался с Минхо в броне. Он не хочет повторять тот опыт, особенно когда вокруг летают десятки обезумевших железных костюмов. Они движутся с ужасающей скоростью, носят в себе смертоносное оружие. Феликс едва успевает реагировать. Кажется, их слишком мало для такой борьбы. К тому же двое из команды — обычные люди, без каких-либо сил. Да, это люди могут с лёгкостью расправиться с другим человеком, глазом не моргнув, но не с железной бронёй. Вокруг хаос. Они смогли оттеснить бой от центра города в пригород, но это не облегчает задачу. Попытаться отбиваться и одновременно эвакуировать гражданских, которые всё ещё на линии огня, — задачка со звёздочкой. В ушах ревут двигатели, взрывы оглушают, стекло рассыпается под ногами, а запах гари щиплет ноздри. Сердце Феликса стучит в груди, дыхание срывается. Внезапно пару врагов ловит… гигантская рука? Феликс удивлённо моргает, смотря на это и пытаясь понять, не кажется ли ему. Не мог же он настолько сильно удариться головой, чтобы привиделся гигантский человек в странной маске? Рука сминает костюмы, словно они бумажные, и уменьшается, пропадая где-то за зданиями. Капитан в коммуникаторе говорит, что это союзник. Сокол только фыркает, едва скрывая раздражение. Феликс определённо хочет узнать побольше, когда замечает этого человека ближе. То, как он увеличивается и уменьшается в размерах. Это магия такая или технология? И почему именно Человек-Муравей? Минхо в коммуникаторе сообщает, что вокруг больше не осталось гражданских. Большая часть армии Альтрона уже уничтожена, и теперь сам искусственный интеллект становится ещё более жестоким и непредсказуемым. Его марионетки ожесточённо бросаются в атаку, не боясь ни боли, ни поражения. Сразу двое из них отталкивают Феликса прочь от команды. На железную броню его сила контроля сознания не действует. Позади раздаётся грохот, и Феликс, обернувшись, видит, как здание рушится, а его буквально толкают прямо в ловушку. Обломки падают вокруг, куски бетона и металла свистят в воздухе, а один из врагов сдавливает запястья, мешая колдовать. Второй противник прицеливается, готовясь выстрелить. Но прежде чем это случается, перед глазами вспыхивают несколько светящихся порталов, сверкающих красным и золотым светом. Они появляются и исчезают так же стремительно, разрезая броню на части и отбрасывая её в стороны. Что-то мощное дёргает его вверх. Мантия левитации мягко относит Феликса в сторону и опускает обратно на землю, и сразу же его притягивает к себе Сынмин. Его лицо хмурое, глаза сосредоточены. Кажется Феликсу или нет, но в них на мгновение мелькнул страх. Сынмин отражает ещё одну атаку, направленную прямо на них. — То есть колдун всё это время был настоящим? — раздаётся голос в коммуникаторе, полный удивления и недоверия. (Никто из них не чувствует, не понимает магию и не знает о ней. Для них энергия, за которой носится Феликс, — загадка и едва ли не выдумка, как и люди, с которыми он общается.) Вскинув голову, Феликс видит Юци. Стоп. А что Сынмин вообще здесь делает? (Он же так рьяно оберегал тайну о магии, о своей новой жизни, так почему он появился сейчас здесь? Неужели только ради него?) Феликс собирает силу, поднимает обломки вокруг себя и швыряет их в Альтрона. — Что ты тут делаешь? — задыхаясь, спрашивает Феликс, переводя дыхание между ударами. — Тебе же нельзя раскрывать себя! — Ты важнее, — тихо, но твёрдо отвечает он. Феликс чувствует, как напряжение спадает. В этом хаосе, среди обломков, взрывов и ревущей техники, рядом с Сынмином появляется странное, почти нереальное спокойствие. Сердце всё ещё колотится, но страх отступает, уступая место уверенности.

***

— Я не буду одним из Мстителей, — твёрдо отвечает Сынмин. Феликс, сидящий на диванчике чуть поодаль, поджимает губы. Он знал, что Сынмин откажется, но всё равно чувствует лёгкую досаду. С битвы прошло несколько недель. Сынмин снова попал в заголовки. Теперь его видели вместе с другими Мстителями. К удивлению Феликса, на всех фотографиях, где Сынмин был в одежде чародеев, лицо его скрыто. Слишком смазанное, чтобы разобрать, кто это. Сынмин сказал, что после инцидента с Феликсом искал способ скрывать свою — и не только свою — личность от людей, чтобы они попросту не обращали внимания, проходя мимо. Феликс рад, что его тайна смогла остаться тайной. Но шквал вопросов засыпал как команду, так и различные посты в социальных сетях. Знакомые Сынмина из прошлой сферы разводили руками, говоря, что от него почти ничего не слышно. Минхо на всё это реагирует спокойно, будто заранее предвидел отказ. Возможно, действительно предвидел: ведь прошлый кандидат в Мстители, Человек-Муравей, тоже отказался от вакантного места. (Феликс всё же разузнал, что технология Человека-Муравья позволяет уменьшаться и увеличиваться. Создатель этой технологии когда-то работал на ЩИТ, но возникли серьёзные разногласия, поэтому Муравей не может присоединиться. Он даже рассказал Феликсу, откуда знает Чонина и Чана. История о том, как Чонину «надрали задницу», показалась Феликсу странно забавной. А Чанбин-хён показал записи с камер.) — И всё же вы подумайте, Сынмин-щи. К вам появляются вопросы. Когда вы в последний раз имели дело с журналистами? Скажем так, в нашей сфере они весьма настойчивы, когда хотят что-то узнать. Думаете, никто никогда не выследит? — парирует Минхо со спокойным видом. — Как много времени у них уйдёт, чтобы сопоставить, что человек в мантии, которого они видели, но чьего лица не смогли разглядеть, это Ким Сынмин? Феликсу кажется, что он прямо чувствует, как Сынмин напряжён. — Это вы не понимаете, Минхо-щи, — отвечает Сынмин. — То, чем я занимаюсь, никак не связано с Мстителями. Я пришёл только в качестве исключения. — Да. И это исключение сейчас сидит с нами в одной комнате, — едва слышно хмыкает Минхо. Феликс давится вздохом и удивлённо поднимает брови, ловя на себе взгляд Минхо. — Не буду лгать, я хочу этого сотрудничества из-за вашей силы и помощи, которую вы можете ей оказать. Поймите правильно, Сынмин-щи, я далеко не в восторге от того, что на Землю нападают инопланетяне, асгардские боги и обезумевшие искусственные интеллекты. Чем больше у нас союзников, на которых мы можем рассчитывать, тем больше шансов справляться с возможными ситуациями быстрее. Уж не вам ли, Верховному Чародею, как вы выразились, понимать, как важно сохранение мира? — Мастера мистических искусств и так защищают Землю, — тихо, но твёрдо отвечает Сынмин, — но от других врагов, не тех, с которыми вы имеете дело. — Да-да, я всё понимаю, разные сферы влияния и всё такое, — отмахивается Минхо, — но, знаете, благодаря этому соглашению вы могли помогать нам, когда это требуется, а также запрашивать помощь и поддержку у нас. Может, не у всех нас, а у одного конкретного члена команды… — он слегка улыбается, и Феликс чувствует лёгкий холодок по спине. — К тому же посторонним вход на базу запрещён, но вот членам команды… Я это говорю так, на всякий случай. Сынмин тяжело вздыхает. Феликс уверен, что оба прекрасно понимают, что имеет в виду Минхо, говоря это с неприкрытой ухмылкой. Как будто Минхо знает что-то большее, чем они сами. Они сами так и ни в чём не разобрались. — У меня есть условия, — наконец произносит Сынмин. — Я готов их обсудить, — кивает Минхо.

***

«В ответ на многочисленные запросы и появившиеся в СМИ слухи, команда «Мстители» подтверждает, что доктор Ким Сынмин действительно сотрудничает с нами в качестве консультирующего врача. Доктор Ким — выдающийся учёный и врач, ранее работавший в ведущих исследовательских и медицинских центрах. Его знания и опыт оказывают неоценимую помощь в диагностике и реабилитации членов команды, подвергшихся воздействию нестандартных форм энергии. Мы ценим профессионализм доктора Кима и рады приветствовать его среди наших партнёров. Просим уважительно относиться к его личному пространству и не распространять неподтверждённые слухи о характере его работы.» Пресс-служба команды «Мстители».

***

Феликс массирует виски. Тяжёлое, давящее чувство никуда не уходит и, кажется, преследует его все последние дни, то усиливаясь, то ослабевая. Он даже начал подозревать, что дело в его силе и её воздействии на организм за годы использования. Может, последствие постоянных стираний памяти в прошлом. Только некоторые обследования, которые они успели провести на новой базе, оснащённой действительно большим и многофункциональным медкабинетом, не дали результата. Точнее, дали, сказав, что он полностью здоров. Такого дурного предчувствия у него не было за всё время работы с Мстителями. Сынмин тихо подходит к нему и сжимает плечо. — Всё ещё не прошло? — тихо и обеспокоенно спрашивает он. Феликс мотает головой, не в силах ответить словами. Он поднимается и сразу ныряет в тёплые, защищающие объятия Сынмина. Тяжесть в груди становится терпимой. Феликс рад, что его постоянное нахождение на базе совсем не обязательно, и он может спокойно жить в Храме. К тому же, какая разница, где он, если он может весьма быстро переместиться в нужную точку. Стоит только попросить. Сынмин ему не откажет. Никогда не отказывает. — Скоро пройдёт, наверное, — бормочет он, стараясь убедить себя в этом. — Всё нормально… Я справляюсь… Пальцы непроизвольно касаются глаза Агамотто, висящего на груди Сынмина. Энергия Камня Бесконечности пульсирует, и Феликс чувствует её даже вне защитных стен амулета. Она словно вплетается в его собственную силу странной, холодной волной. Он не успевает отдернуть руку, как энергия достигает разума. Перед глазами всплывают размытые видения. Феликс ощущает тошнотворный страх и безграничный ужас. Разруха вокруг, пустота, ощущение чего-то злого, огромного, непреодолимого. Он пытается сосредоточиться, но мысли рвутся в разные стороны. Он едва ли может разобрать, что именно происходит. Что-то злое. Что-то большое. — Феликс! Крик Сынмина рвёт видение на части. Он встряхивает Феликса за плечи. Сознание возвращается, всё тело дрожит. Феликс тут же прижимается к Сынмину, ища защиты. — Что ты… Что это было? — голос Сынмина дрожит. — Я… Я что-то видел, — шепчет Феликс, глаза широко раскрыты. — Этот камень… Он как будто показал… Сынмин, что-то грядёт. Что-то очень плохое. Разговор прерывает резкий стук и мгновенно распахивающаяся дверь. Чонхо за ней выглядит по меньшей мере встревоженным, да и то, что он раньше никогда не позволял себе так врываться в их личные покои, говорит о том, что дело серьёзное. — Что-то случилось? — спрашивает Сынмин. — Асгардцы прибыли на Землю, — отвечает Чонхо. — Асгардцы? Кто именно? — уточняет Сынмин. — Тор, — начинает Чонхо. — Но Минги нам не враг, — едва слышно перебивает Феликс, нахмурившись. — И Локи.