Красный ревенант: не все заслуживают рая.

– Ух, хороша! – резко выдохнул Макар, опрокидывая в себя стопку. – Хороша огненная вода! И занюхал рукавом. – А то! - фыркнула прямоходящая кошка с чешуйками на лице. – Фирма веников не вяжет. Чистейший дистиллят, настоянный на корне ползучей лианы! – Это не той, что парализует жертву, а потом переваривает, пока кто-нибудь не вытащит бедолагу? – осведомился Макар, ощущая приятное онемение в горле. – Если пролить настойку на замороженный лом, то большая часть парализующей жидкости вымерзнет. – пояснила кошка. – Остатков хватит максимум на то, чтобы язык заплетался. – Эхо ха! – кивнул грешник, подставляя рюмку. – Плесни-ка ещё. И закусить что-нибудь. Кто бы что не говорил, а в аду порядки куда свободнее и выбор есть всегда. Выбор, в какую почку получить заточку, правую или левую. Свобода пойти нахуй. И свобода выбирать, где жить. Безусловно, крупные города, которых осталось весьма и весьма мало, должны быть более безопасны, чем мелкие поселения, ведь за порядком краем глаза приглядывают Оверлорды, весьма заинтересованные в том, чтобы количество жителей, а значит и их сила не уменьшалось. А с другой же... Такие города становились приоритетной целью для Адама и его истребителей. И если самим Оверлордам на это плевать, (прибыль новичков все равно покроет потери, а самим получить ангельское пыряло в бок неохота) , то вот обычные грешники были весьма и весьма обеспокоены. Некоторые прятались или пытались отбиваться, зачастую безуспешно и фатально, некоторые, самые ушлые, копали бункера, нанимали охрану и продавали билеты в «безопастное» убежище, которое зачастую находили ангелы и устраивали там форменную резню. Ну а те, что поумнее и поамбициознее, хватали остатки своих последователей и сваливали подальше от городов, отстраивая свои собственные поселения. На первый взгляд, такая идея несла в себе одни плюсы. Благодаря самым разнообразным способностям, группа демонов вполне себе комфортно может обустроиться практически, где угодно. А лидер образовавшейся общины довольно быстро начинает замечать, что становиться сильнее, по капельке получая силу от находящихся под его началом грешников. Естественно окрылённый «секретом» становления Оверлордом, глава общины начинает всячески завлекать людей, буквально упиваясь силой... А потом прилетает отряд пернатых и устраивает техасскую резню бензопилой. Ибо зачем гоняться по улицам городов за удирающими, иногда весьма и весьма резво, грешниками, если тут накрыт самый настоящий шведский стол. Впрочем, бывает и такое, что шведский стол не просто может как, следует огрызнуться, но и сам по себе является лишь приманкой в центре огромного капкана. Так, например, это селение, в которое заехал Михалыч по пути в Пентаграмм-сити, впрочем сделав изрядный крюк, с того и жило, что раз в год приманивало к себе стаи ангелов. А затем обстреливало их из всего стреляющего, бахающего и дымящего, что только было под рукой. Казалось бы, совершеннейшая глупость, ведь ангела, в отличии от коренных демонов и даже грешников, обычным оружием не то что убить, поцарапать нельзя. Самые острые осколки, самые быстрые пули максимум одежду раздерут, но совершенно безвредно отскочат от голой кожи. Но тем не менее, смысл все же был. Пусть оружие и не наносило вреда, но тем не менее пули и взрывы отталкивали ангелов, создавали сумятицу и не давали им приближаться к поселению. Но самое главное, взрывы заставляли экзорцистов терять оружие. Которое Кармилла Кармайн покупала за весьма и весьма приличную цену. А эти курицы из раза в раз штурмовали укреплённое поселение, раз за разом теряли оружие и раз за разом уходили ни с чем... Для того, чтобы в следующий раз вернуться и покарать поганых грешников, что посмели им сопротивляться. Впрочем, Михалыч приехал сюда отнюдь не за оружием... – Прошу, вот ваш заказ... – кошка поставила перед ним тарелку с отваренной картошкой, с кусочком сливочного маслица и посыпанной зеленью. – М-м-м... – вдохнул он позабытый аромат своей родины, а затем и вовсе насадил на вилку особо упитанную картофелину. – Вкуснотища! И медленно, кусочек за кусочком начал наслаждаться полузабытым вкусом. И плевать ему было, что он вообще-то не в кафе или ресторане, а в столовой, да ещё и служебной, на почти военной базе. На которую он пробрался, минуя все посты и проверки... А затем просто нацепив на себя серьёзную рожу попросил наложить себе чего-нибудь пожрать. Ну а молодая официантка, которая вообще была новенькой и в Ад попала только недавно, была только и рада выслужиться перед высоким начальством. А потому быстренько сообразила ему и выпить, и перекусить. И так бы Михалыч и ушёл, набив себе пузо... Если бы в столовую не заявился сам глава сего поселения. – Опять ты! – сжал кулаки грешник, похожий на лешего. – Как на этот раз ты сюда попал?! Подкоп? Перелетел? Стену пробил? – Пешком пришел. – фыркнул Михалыч – Сделал серьёзное лицо и меня вообще никто не остановил. Твои дежурные вообще мышей не ловят, генерал. – Иди ты в жопу. – махнул рукой леший, усаживаясь за стол. – Лидочка, принеси-ка мне щей. – А мне еще картошки. – проглотив, сказал Макар. А кошка уже сама не своя. Стоит, рассеянно переводит взгляд от Михалыча на генерала. – Неси-неси. – вздохнул генерал. – И настоечки той захвати. – Д-да, сейчас. – она пулей помчалась на кухню. – Ну совсем-то уж ты не зверей. – фыркнул Михалыч. – Она ж просто буфетчица, ей и не полагается всех знать. – Вот как раз им-то и полагается знать всех в лицо. Молодуха, конечно, но что с нее взять? Освоится. – сказал генерал, отбирая у Михалыча рюмку. – Ну, за встречу. И тотчас же опрокинул ее в себя. Комендантом, а фактически полноправным правителем, судьёй и палачом сего места, являлся генерал Барков. Жёсткий и даже жестокий лидер, ставящий во главу угла прежде всего дисциплину и эффективность. И совершенно не важно, каким способом последняя была достигнута. Наверное, это и сблизило двух грешников, выходцев буквально из разных эпох. Заслуженного ликвидатора, что выслеживал и убивал нацистов по всему миру и главу контртеррористического подразделения, оккупировавшего целую, пусть и маленькую страну. Все ради эффективности, все ради родины. Которая буквально осталась в другой жизни. – Может, всё-таки передумаешь? – в который раз спросил Барков. – С твоими способностями мы бы развернулись. – Не передумаю. – покачал головой Михалыч, в который раз отказываясь. – Я одиночка, мы с тобой банально передерёмся. Тут Михалыч нисколько не покривил душой. Пусть при жизни он и находился под юрисдикцией КГБ и внешней разведки, но тем не менее был относительно свободным человеком. Если, конечно, так можно было выразиться о человеке, что был буквально поглощён желанием выжечь нацистскую мразь с лица земли. От КГБ было только финансирование и наводки на цель, поиск и устранение были полностью в руках Михаила. И от этих способов в большинстве случаев копы проблевывались. Старый ликвидатор, чья мрачная слава в узких кругах могла посоперничать со славой самого Судоплатова и о котором последний отзывался даже уважительно, просто не мог снова встроиться в систему. Слишком уж он стал чуждой деталью. Даже для по меркам Ада. Увы, но генерал, хотя какой он генерал, помер-то полковником, этого не понимал. Да и не хотел понять, особенно сейчас. Ведь последнее истребление, закончившееся буквально на днях, вместо прибыли принесло лишь потери. И нет, это не летающие курицы стали умнее, они все так же бросались на форт, словно бабочки на вентилятор. На сей раз постарались конкуренты. В результате с десяток окончательных трупов, а треть боевого крыла сейчас лежит с ранами от ангельского оружия. Которые заживают весьма и весьма скверно. Но самое поганое, пока разбирались с одной группой наёмников, никто не ушёл, ещё одна спиздила часть выбитого у куриц оружия. Что грозит, с учётом выплат бойцам на лечение, оставить в казне солидную такую дырку. Вот и видел Барков в Михалыче может и не единственный, но самый реальный шанс продержаться до следующего истребления. И пусть у него репутации практически нету, но вот его сила... Стоит ее только один раз продемонстрировать, как большинство шакалов отвалиться слету, а остальные дважды подумают и плюнут лезть. А уж когда и сам Барков станет Оверлордом, расклад и вовсе станет совсем иным. Вот только как бы Барков не пыжился, как бы не убеждал, что бы не сулил, Михалычу было как об стенку горох. Нет, при нужде он помочь поможет, но вот полноценно вступать и интегрироваться в структуру он отказался наотрез. – Завязывал бы ты вообще с этим делом. – покачал головой Михалыч , насаживая на вилку кусок слабосолёной селёдки. – Понимаю, дело выгодное, но я своими глазами видел, как Адам снёс под ноль укреплённое поселение. От него остался только кратер. – И как ты мог это видеть, если каждый год в время истребления ты пропадаешь хрен знает где, а потом неизменно заходишь пожрать. – сжал кулаки Барков. – Так и скажи, что тебе страшно, сыкло старое. – Страшно? – фыркнул Макар. – Да мне бомбы на голову сыпались, когда тебя еще даже в проекте не было, капитан. – Значит, не можешь. – сделал вывод Барков. – Не думал, что Кровавый Потрошитель будет лизать кому-то зад. Или ты будешь отпираться, что весь тот мусор в газели ты себе в логово тащишь? Пиздишь ты крайне неубедительно. – А вот это тебя касаться не должно. – жёстко отбил Макар. – Ещё раз повторяю, идти к тебе в подчинение я не намерен. Чисто по-дружески помогу, но не более. – Ну да, ну да. Продался значит... Что ж, это было ожидаемо. – чуть ли не сплюнул Барков. – Ну как, вкусная банка варенья и пачка печенья? Дерьмецом не отдает? -Ты ходишь по охрененно тонкому льду, полковник. – встал и навис над ним Михалыч. – Другому я бы уже башку смахнул за такие слова. Только то, что мы служили одной стране... Вот тут к удивлению множества собравшихся в столовой грешников, Генерал Барков не просто расхохотался, он натурально заржал как конь. – Одной стране! – смеясь, выдавил он из себя. – Я всегда до самой смерти служил России, убирая дерьмо за развалившимся гнилым Союзом. – Что ты сказал? Во внезапно возникшей тишине голос Михаила звучал особенно жутко. В один момент волкоподобный грешник преобразился. Исчезла некая расхлябанность, легкомысленность и даже лёгкое пренебрежение опытного пропойцы. Из-под лопнувшего словно мыльный пузырь пьянчуги показался жуткий и поистине устрашающий образ советского диверсанта и ликвидатора, которого некоторые коллеги за глаза называли посланцем преисподней, что пришёл забрать грешные души, слишком уж задержавшиеся в мире живых. Впрочем, Баркову было уже все равно. Специально себя накрутив, он с вызовом ответил: – Что слышал, старый пердун. – словно бы выплюнул он, так же вставая с места. – Когда жил ты, Союз только строился, а когда умер, приближался к зениту. Но когда жил я, то Союз уже клонился к закату. Я видел, как он гниёт и разваливается словно гнилое полено. И я положил жизнь, чтобы Россия, едва только проклюнувшаяся из его трупа, жила. По мере его слов Михаил все больше сжимал кулаки. Все больше гнева и ярости проявлялось на его морде, что даже повязка не его глазах начала тлеть, дымиться и обугливаться. Казалось, сейчас будет буря... Однако в следующий момент Михаила будто бы отпустило. Сунув руку за пазуху и выложив на стол несколько купюр приличного номинала, он молча развернулся и направился к выходу. И никто не посмел его остановить.